Глава 2. Трещина.

Тёмный мир встретил их знакомым хаосом и странными запахами. Сегодня он представлял собой лабиринт из гигантских школьных учебников и текущих ручьёв из чернил. Сьюзи шла впереди, с размаху раскалывая картонную дверь-обложку, Ральзей беспокойно озирался, а Крис шёл, как обычно, безмолвный и собранный. Или это только казалось. Внутри него бушевала война. Он чувствовал, как Оно шевелится на периферии его сознания, холодная, липкая тень, которая не была им. С тех пор как эта душа привязалась к нему, его жизнь превратилась в бесконечную битву за контроль. Сейчас он держался, сжимая кулаки до боли, концентрируясь на каждом шаге. Сьюзи: Эй, Крис, смотри! - она указала на свиток, висящий на стене из кирпичей-ластиков. - Похоже на заклинание, которое Ральзей пытался вчитать на прошлой неделе. Вспомнил? Крис кивнул, но это было медленное, чуть неестественное движение. Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть. И в этот момент почувствовал, как защитная стена внутри него дала трещину. Оно ухватилось за момент его рассеянности. Внезапно его собственная рука поднялась без его приказа. Резким, грубы движением он сорвал свиток со стены. Ральзей: К-Крис? Что ты делаешь? Мы не знаем, что это... Но Крис уже не слушал.Его пальцы сжали пергамент, и по его лицу пробежала судорога. Он замер на секунду, глаза закатились, всё тело напряглось, как струна. А потом оно расслабилось. Но это было уже другое расслабление - уверенное, почти высокомерное. Он повернулся к ним. И они замерли. Его осанка изменилась. Вместо привычной сгорбленной, готовой к обороне позы, он стоял прямо, плечи расправлены. Уголки его губ были надменно приподняты. Но самое жуткое - это глаза. Его тлеющие красные угольки теперь горели ярким, почти безумным огнём. И в них читалось незнакомое друзьям выражение - насмешка. Крис (голосом, но не своим): Ну что стоите тут как вкопанные? - его голос звучал на тон выше, был более гибким и язвительным. Это был голос Криса, но интонации, модуляции - всё было чужим. Сьюзи опешила. Она смотрела на него, не веря своим глазам. Сьюзи:Ты... что это за фигня, Крис? Перестань клоунадить. «Крис» рассмеялся. Коротко, сухо, без тёплых нот. Крис (не свой):Клоунада? Этот свиток нам нужен. А вы тут тянете резину. Ральзей (робко): Крис, пожалуйста, отдай свиток. Ты нас пугаешь. На мгновение в глазах «Криса» мелькнула борьба. Яркий огонь погас, сменившись на знакомую боль и отчаяние. Его рука дрогнула. Это длилось долю секунды. Потом маска вернулась. Чужая душа снова завладела контролем, злая от этой вспышки сопротивления. Крис (не свой, сквозь зубы):Тише, ты. Не мешай работать. Он сунул свиток за пазуху и резко шагнул вперёд,намереваясь пройти мимо них. Но Сьюзи была бы не Сьюзи, если бы позволила это. Её лапа с силой впилась в его плечо. Сьюзи:Куда это ты собрался? «Крис» холодно посмотрел на её лапу, потом на неё саму. Крис (не свой):Убери. В воздухе повисло напряжение. Ральзей замер в ужасе. Сьюзи скалилась, её инстинкты кричали, что перед ней - не её друг. А Крис... его тело было полем боя, которое они не видели. Внезапно его лицо исказилось гримасой боли. Он схватился за голову и с стоном рухнул на колени. Он видел их испуганные лица и знал, что это он их напугал. Эта мысль дала ему крошечный прилив сил. Когда он снова поднял голову, в его глазах была только бесконечная усталость. Чужой огонь погас. Он был снова собой. Молчаливым, сломленным Крисом. Он дрожащей рукой достал из-за пазухи свиток и молча протянул его Ральзею. Ральзей: Крис... что с тобой происходит? Крис лишь покачал головой, не в силах выдержать их взгляды. Он попытался встать, его качнуло, и Сьюзи, уже без злости, чисто инстинктивно, подхватила его. Сьюзи (тихо, сурово): Ладно. Всё. Объяснять ничего не нужно. Но мы тебя до дома доведём. Или куда ты там... - она не договорила, понимая, что «дом» для него сейчас, наверное, последнее место, где он хочет оказаться. Он позволил ей себя поддержать. В этот раз не сопротивлялся. Борьба отняла все силы. Он знал, что это ненадолго. Что Оно вернётся, когда он ослабеет. И он уже почти не верил, что сможет бороться вечно. А его друзья шли рядом, обмениваясь тревожными взглядами, понимая лишь одно: с их самым молчаливым другом творится что-то ужасное, что-то, чего они не понимали, но с чем были полны решимости разобраться. Любой ценой.