Глава 18. Хрупкие ростки

Слово «сопли» стало переломным моментом. Не потому, что Крис внезапно заговорил, а потому, что оно доказало - он может. За ним не последовал поток речи. Он снова погрузился в молчание, но теперь это молчание было другим. Оно было более внимательным, более присутствующим. Окружающие, воодушевлённые этой микроскопической победой, удвоили усилия. Сьюзи сменила тактику. Вместо того чтобы быть молчаливым стражем, она начала «включать» его в свою реальность. -Смотри, заморыш, - говорила она, тыкая пальцем в учебник по истории. - Этот король-олень. На Ноэль похож, а? Только рога больше. Или,глядя в окно: -Держу пари, тот тип в зелёной куртке споткнётся о корень. ...О, проспорил. Жалко. Она не ждала ответа. Она просто делилась с ним кусочками своего мира, настойчиво вплетая его в ткань обыденности. И он слушал. Иногда его взгляд скользил в указанном направлении. Однажды он даже фыркнул, когда Сьюзи назвала учителя алгебры «ходячим калькулятором с закоротившей микросхемой». Азриэль, видя эти робкие проблески, решился на отчаянный шаг. Он принёс гитару. -Помнишь, я учился играть? - сказал он, настраивая струны. - Получалось у меня чертовски паршиво. Он начал играть. Неловко, сбиваясь, иногда попадая мимо аккордов. Он играл старые песни, которые они слушали вместе в детстве, глупые рекламные джинглы, простые мелодии. Крис сидел, прижав колени к подбородку, и смотрел на брата. В его глазах не было восторга, но было внимание. А однажды, когда Азриэль особенно сильно облажался, сыграв фальшивую ноту, Крис вздрогнул и... улыбнулся. Коротко, по-настоящему. Улыбнулся той самой кривой, односторонней улыбкой, которая была у него раньше. Азриэль замолчал на середине аккорда. Он видел это. Он видел, как тень его брата на секунду отступила. -Вот чёрт, - прошептал он с широкой ухмылкой. - Значит, мой ужасный музыкальный слух всё-таки на что-то годен. Сущность не сдавалась, но её атаки теряли силу. Она пыталась шептать о боли, о предательстве, но её голос тонул в звуках гитары Азриэля. Она пыталась вызвать образ испуганной Ноэль, но ему на смену приходило воспоминание о том, как она на прошлой неделе принесла ему новую тетрадь и, краснея, пробормотала: «Может, пригодится... ». «Они... обманывают тебя,» - слабо протестовала она, но в её тоне было больше неуверенности, чем убеждённости. «Это ненадолго.» Крис мысленно не спорил. Он просто наблюдал. Он чувствовал, как тёплые, настойчивые руки его друзей и семьи медленно, камень за камнем, разбирают ту стену, которую он возвёл вокруг себя. И ему становилось... спокойнее. Не счастливее. Не безопаснее. Но спокойнее. Он начал делать маленькие, незаметные вещи. Сам поставил пустую чашку в раковину. Однажды утром, пока Сьюзи дремала на стуле в его комнате, он накрыл её своим одеялом. Это были не героические поступки. Это были хрупкие, едва заметные ростки жизни, пробивающиеся сквозь пепелище его воли. Каждое такое действие было тихим, но весомым «спасибо». Ответом на их бесконечное «мы здесь». Сущность затихла, наблюдая за этим. Она всё ещё была там - холодный, тяжёлый комок в его груди. Но её яд, похоже, терял свою силу, нейтрализуемый этим упрямым, постоянным, почти тактильным напоминанием, что он не один. Война ещё не была окончена. Но на поле боя, наконец, начала прорастать трава.