Глава 17. Первое слово.

Прошла неделя. Режим «осады» продолжался. Крис всё так же молчал, но в его молчании появились оттенки. Он мог кивнуть в ответ на вопрос, коротко пожать плечами. Иногда, очень редко, его взгляд задерживался на чём-то дольше обычного - на парящей за окном птице, на игре света на стене от проезжающих машин. Однажды вечером они все сидели в гостиной. Азриэль пытался заставить его сыграть в простую карточную игру. Сьюзи, развалившись на диване, смотрела телевизор, одним ухом отслеживая происходящее. Крис механически перекладывал карты. Внутри было тихо. Не онемение, а усталое, вымученное спокойствие. Сущность дремала, истощённая постоянным внешним давлением. Азриэль сделал ход. -Ну, засоня, твоя очередь. Готов признать моё превосходство? Крис не двигался. Он смотрел на карты, но не видел их. Он видел лицо брата - уставшее, но упрямое. Он чувствовал тяжелый, спокойный взгляд Сьюзи. И вдруг, без предупреждения, из его горла вырвался звук. Тихий, хриплый, едва слышный, застрявший где-то между выдохом и словом. Крис: ...с-сопли. Повисла абсолютная тишина. Даже телевизор будто замер. Азриэль застыл с картой в руке. Крис смотрел на брата. На его красные, слегка опухшие от недосыпа и, возможно, слёз, глаза. Азриэль (шепотом, будбо боясь спугнуть): Что?.. Крис (голос скрипит, как ржавая дверь, он с усилием выталкивает слова): У... тебя... сопли. Это было не предложение. Не просьба. Это было просто констатация. Глупая, нелепая, детская фраза. Но это было СЛОВО. Первое осмысленное слово за долгие недели молчания и пустоты. Азриель ахнул. Он поднес руку к своему носу, потом посмотрел на Криса, и по его лицу расплылась такая сияющая улыбка. -П-правда? - его голос задрожал. - Извини! Сьюзи медленно поднялась с дивана. Она подошла, встала над Крисом и долго смотрела на него. Потом её лапа опустилась на его голову - нежно, почти невесомо, - и она потрепала его волосы. -Наконец-то, придурок, - её голос был хриплым, но в нём слышалось огромное, неподдельное облегчение. Азриэль откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Он не плакал. Он просто закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно с его плеч свалилась гора. Внутри Криса что-то шевельнулось. Не ярость. Не страх. Это было похоже на волну... тепла. Смутной, сбивчивой благодарности. Он не понял, откуда она. От него? Или... от Неё? «...Глупо,» - прозвучал в его голове знакомый шёпот, но он был лишён едкости. В нём была лишь усталая констатация. «...Выглядишь глупо.» Но это не было атакой. Это было... почти что признание. Признание в том, что произошло что-то значимое. Что их общая крепость, крепость молчания и боли, дала первую трещину. И треснула она не от ярости или отчаяния, а от чего-то абсолютно нелепого. От слова «сопли». Крис снова опустил взгляд на карты. Уголок его рта дрогнул. Всего на миллиметр. Это могла быть судорога. А могла быть - самая слабая, самая первая - попытка улыбки. Война не закончилась. Монстр всё ещё был внутри. Но в тот вечер, в переполненной гостиной, прозвучало первое слово. И это значило, что где-то там, в глубине, Крис, настоящий Крис, начал пробиваться обратно.