Часть вторая

Эвтида возвращалась домой после заказа. Настроение было приподнято, ибо сегодня довелось выполнить заказ по некромантии, без Рэймсса. Наставник посчитал, что она набралась достаточного опыта, чтобы осилить простое задание. Ничего необычного — жене умершего от хвори в Фивах, хотелось распрощаться с супругом. То было зрелище не из самых приятных, женщина была убита горем, слезы текли ручьем. Но, главное — деньги отдала, и делить ни с кем не надо было. Шезму бесшумно вошла в свою обитель, в очередной раз успешно миновав охотников. Она уже несколько раз ходила на заказы будучи здесь, и запомнила — кто где дежурит, в какое время, и какие есть обходные пути. Спрятала маску и накидку в том же месте и закрыла горшочек цветком с землей. Дия, как ни странно, была в своей кровати. Эва так и не поняла, она спала или просто не заметила ее присутствия. А может и вовсе видела свой седьмой сон находясь под ибоговой настойкой? Впрочем, не важно. Ей бы свои проблемы сначала решить, а потом уж о конкурентах волноваться. Эва быстро умылась, легла на кровать. День выдался тяжелым и безумно хотелось спать, тем более, что она уже несколько дней не высыпалась. Но сон так и не шел. «Это, наверное, уже вторая неделя, как я не высыпаюсь, еще чуть-чуть и начну пить ибоговую настойку, как Дия. Исфет, я такая жалкая, что даже это мне не поможет. Сновидений-то мне точно хватает, а вот сна — нет». Следующая мысль оказалась об Амене. Как сон и эпистат были между собой связаны, Эва поняла не сразу. Потом дошло — в последний раз отоспаться удалось именно рядом с ним. «Как так? Днем — боюсь, а ночью забываю обо всем. И о своих страхах, о его поступках, и о нашем положении. Так и хочется его объятий, но эти же руки тем вечером чуть не убили меня, вдруг попытаются и снова. Не забывай, кто он, Эвтида. Он мой враг, он мой враг, он мой враг»… Думала, если повторить себе это достаточное количество раз, то, может быть, это вбьется в голову? «Он мой враг». А той ночью он утешил ее. Обещал, что поможет. Почти признался, что знает о ее сущности, но и не убил во сне. «Он мой враг». Не убил тогда, но если узнает сколько всего она натворила, ничего ему не помешает сомкнуть руки вокруг ее шеи в последний раз. «Он мой враг». Впрочем, уже неважно. Она для себя решила — плевать на все риски, сейчас ей нужен он. Кажется, адреналин после заказа еще бурлил в венах, иначе, была бы в здравом уме — не брала бы сейчас подушку под мышку и не ушла бы прочь к тому самому дому, по огромным размерам которого сразу было понятно кому именно он принаджелит.

* * *

Три стука в дверь. Только сейчас Эва подумала, что возможно Амен давно спит, или занимается чем-нибудь еще важным. Да и глупо было надеяться, что он вообще ее пустит к себе, скорее посчитает ненормальной и отправит спать. Эва уже собралась было уйти, как дверь перед ней открылась. Эпистат окинул ее скептическим взглядом сверху вниз, приподняв бровь в свойственной ему манере. Как заметил подушку, которую она плотно прижала к груди, так сразу обе брови поднялись, но так же быстро опустились. — Случилось чего, Эвтида? — Нет, господин, просто мне не спалось, вот я и подумала, может быть, ну… Ты не будешь против гостьи на ночь? — И на кой черт мне это? Эвтида смотрела на него таким взглядом, который так и кричал «либо ты меня сейчас пускаешь, ложишь на кровать и обнимаешь так, что бы я отоспалась, либо я проникаю в твой сон и проклинаю тебя». Хорошо, что читать мысли он точно не умел. Тот взгляда не выдержал. — Исфет, Эва, заходи. Но учти, я жду объяснений. Она кивнула и почти бегом зашла в его жилище, пока он не передумал. Эпистат смотрел на нее щурясь, но гримаса тут же спала с его лица когда она обернулась, словно он был рад и облегчен, что Эва явилась сама. Наверняка он хотел сделать то же самое, но сдерживал себя. Им нельзя. Они враги, и похоже, в отличии от Эвы, он никогда об этом не забывал, несмотря на то, что по тонкому льду ходила именно она. Девушка окинула взглядом помещение, не спеша с разъяснениями. На столе лежало много папирусов, свитков и чернил. Кровать была аккуратно собрана, обозначая, что с утра ею никто не пользовался. Он вернулся в свое прежнее место за столом, игнорируя присутствие шезму, а потом, с головой окунувшись в свитки, велел, чтобы та расположилась на кровати, пока он не закончит свои дела. «Солнце давно село, а он еще работает. Пишет письма фараону, наверное? Не станет же он сам записывать прогресс, это уж работенка для меня». — Господин, могу чем-то быть полезной? Написать или может помочь с вашими маслами? — Спасибо, Неферут, обойдусь без твоих корявых иероглифов. «Неферут» подчеркивала неформальную атмосферу. — Ты сам сказал, что у меня лучше получается! — Недостаточно хорошо, чтобы писать столь важным людям, Эва. «Ну и катись к Исфету. К чему мне иероглифы твои? Я уже с мертвыми говорить научилась, и в твой сон проникнуть тоже смогу, эпистат. А ведь ты тоже чем-то рискуешь, подпуская меня так близко к себе»… — Зачем пришла, еще раз? — Не посчитай меня странной, но я пришла, чтобы… Поспать. Сама я не справляюсь. — Хочешь, секрет открою, Эвтида? Я всегда считал тебя странной. Эва лишь улыбнулась, тщательно скрывая свое недоумение и сказала: — Я бы с радостью ответила пару колкостями, но, видишь ли, эпистат, я не такая уж дурная и учусь на своих ошибках. Амен ответил улыбкой. Хитрой, лукавой, и девушке даже показалось, что у него заблестели глаза, однако, когда он заговорил, голос звучал равномерно и абсолютно спокойно. — Иди спать, Эва. Я присоединюсь, как закончу. Шезму ухмыляясь направилась к кровати, довольная тем, что не осталась у него в долгу. Она расположила свою подушку сначала с левой стороны, потом попробовала правую и решив, что именно справа ей удобнее, поменяла подушки местами. Эпистат не спеша выводил свои иероглифы за столом, явно не собираясь возвращаться ближащий час, поэтому Эва от скуки стала измерять кровать — полежала и так, и эдак, помяла подушки под себя, постаралась придать простыням прежний аккуратный вид. Потом играть с кроватью ей наскучило, да и усталость дала о себе знать. Она легла на живот и, расположив лицо в своих ладонях, стала с любопытством рассматривать просторную комнату, не упуская из виду самого хозяина. Он сидел к ней спиной и через время, наконец, опустил перо с чернилами на стол. Вместо них в руках оказался папирус, на котором уже был длинный текст. Неферут хищно улыбнулась, похоже, найдя чем бы интересным заняться. Она поднялась со своего места и подойдя к Амену со спины, обняла обеими руками его шею и разместила лицо рядом с его, прикидывая, что читает текст. Эпистат немедленно оставил папирус, то ли чтобы шезму не читала его личную переписку, то ли потому что она всем телом прижималась к нему, и, вероятно, так сложно было сконцентрироваться на словах. Эва впала в замешательство, ибо никак не могла понять реакцию эпистата. Он весь сжался и напрягся, дергал ногой от беспокойствия. Прежде чем заговорить, Амен ласково коснулся ее руки. За этим последовал шепот в ушко: — Помнишь, тогда ты чуть не сделала мне массаж, вместо того, чтобы натереть маслом? — Помню… — Будь добра, продолжи начатое. От его слов мурашки прошлись по всей спине. Он смачно поцеловал ее щеку. — Возьми масло из того ящика. Эва, разгоряченная поцелуем и вся покрасневшаяся, послушно взяла бутылек с маслом. Совсем как в прошлый раз, Амен помог разлить содержимое на ее руки, и она принялась за дело. Так как он сидел на стуле, девушка решила промассировать только плечи, в отличии от того раза. На самом деле, у нее получалось неплохо. Эва могла почувствовать, как его напряжение мышцы постепенно расслабляются под ее хрупкими руками. Вскоре вся его натужность после долгого и стрессового дня отпустило. Он закрыл глаза, лицо его было расслабленным. В тот момент он казался милым и совсем беззащитным, не эпистатом, а просто Аменом. Не тем строгим и бесстрастным мужчиной, а простым человеком, уставшим от тяжелой работы, который получал удовольствие от маленьких женских рук, что старательно пытались ему угодить и сделать приятно. Он опустил голову, полностью опираясь на грудь девушки. — И как мне продолжать делать свою работу в таких условиях, господин? Кажется, он был готов уснуть в этот момент и ему не хочелось в лишний раз напрягаться, чтобы придумать колкий ответ, поэтому он просто промолчал. «Ну… Хоть где-то от меня польза, правда? Может, отоспится, отдохнет. Подумает свежей головой и передумает топить меня в Ниле. Может, даже отвяжется от Реймсса». Пальцы скользили по его спине, вдруг поднявшись до лица и шеи. Эва наклонилась, чтобы поцеловать то место, где только что были ее пальцы. Мужчина рукой провел по ее ладони, наверное, в знак благодарности. — Эва, пойдем уже спать. Без всяких слов она направилась к постели, в предвкушении жарких объятий, в которых моментально уснет, несмотря на бессонницу. Эва первая легла на выбранное ей место. Эпистат, нависая прямо над ней, вдруг просверлил ее нехорошим взглядом. — Что не так? — На этой стороне сплю я. Голос прозвучал строго и требующе. Это уже был не тот Амен, который всего полминуты назад чуть не уснул в ее руках. Но Эва не боялась, нет. По крайней мере не сейчас, когда они около кровати, где она легко сможет взять контроль над ситуацией. — Неужели не уступишь девушке понравившееся место? Это же всего на одну ночь. К тому же, подумай о том, как долго ты заставил меня ждать тебя. Неприличное количество времени! Неслыханно, господин. Эва чуть надула губки, показывая свою обиду. Особо не обдумывая следующие действия и еще больше дразня, она вытянула свою изящную ногу и легонько прошлась им по голому торсу Амена. Тот, в свою очередь, вздохнул и мотнул головой, как бы говоря «снова она за свое». Потом ехидная улыбка окрасила его лицо и Амен резко подался вперед, предварительно откинув в сторону мешающую ногу. Его руки находились по обеим сторонам ее лица, а сам эпистат был сверху. Эва ожидала подобной реакции, но растерялась от резкости его движений. — Будем играть в кошки мышки, непокорная? — А я не против небольшой игры, Амен. Ее похотливый взгляд так и кричал — поцелуй меня, я вся твоя! Тем временем эпистат выглядел отстраненным, он отвел светлые глаза в сторону, словно подсознательно боролся со своими внутренними демонами, которых Эва давно уже послала ко всем чертям. — Раз сама хочешь… Последней своей фразой Амен пытался убедить себя, что целовал ее лишь потому что она того попросила, и вовсе не из-за того, что давно уже не справлялся со своим пылом и жаждал этого момента. Жарким поцелуем он впился в губы Эвы, окончательно потеряв рассудок. Та охотно отвечала, своей страстью ничуть не уступая ему. Последний отголосок здравого ума шепнул в его ухо: — Это неправильно… Он предпочел проигнорировать, да и Эва говорила это только ради приличия… «О каком приличии может быть речь, если ты сейчас целуешь верховного эпистата в его же постели?» Поцелуи Амена сводили с ума и вскруживали голову. Он умело управлял языком, который неожиданно для самой Эвы оказался в ее рту, исследуя его. Она полностью расслабилась, доверяя Амену абсолютный контроль над ситуацией и ее телом. Эпистат тут же уловил это и решил не медлить, сразу же воспользоваться шансом, раз уж на то пошло. Мужчина оставил ее губы, с ухмылкой отмечая, что они покраснели и немного опухли, и перешел на тонкую шею Эвы. Времени думать об оставленных следах не было — он действовал быстро, лихорадочно, почти с животной пылкостью. Шезму начала тихо постанывать и, не зная, куда деть руки, принялась играться с белоснежными прядями эпистата. Кажется, его это еще больше завело. На секунду он остановился, посмотрел в ее очи, и тогда Эва, то ли с ужасом, то ли с восторгом отметила, что его холодного оттенка глаза потемнели, а зрачки расширились настолько, насколько это вообще было возможно. В следующее же мгновение ночнушка с треском слетела с нее как инородный, уж совсем ненужный на данный момент предмет. Немедля, Амен опустил свой взор на грудь девушки, которая оказалась даже лучше, чем в его самых извращенных фантазиях. Исфет, да вся она — сплошной идеал. Прежде чем он успел что-либо сделать, Эва взяла его за подбородок — жест, который он так часто делал, и заставила посмотреть на себя. За этим последовал долгий поцелуй, в ходе которого ей, богам только известно как, удалось перевернуть Амена и оказаться сверху. Она довольно села на голый торс мужчины, восхищенно проводя пальчиком по четко вырисованным кубикам. «Его мыщцы всегда на виду, но не каждый может к ним так прикасаться». Вдохновленная этой мыслью, шезму принялась исследовать языком его накаченное тело, начиная с шеи и таких манящих губ, перед этим не забыв прикусить свою нижнюю губу и кинуть взгляд на его лицо. Оставить после себя красные следы у нее не сразу получилось, настолько она была неопытна в этом деле. Это забавляло эпистата, но чтобы эта девушка ни делала все равно было сексуальным и безумно заводило. Вот насколько Эва была прекрасна. Девушка коснулась нежными губами его торса, опускаясь все ниже. Вдруг мужская рука остановила ее, нежно взяв за подбородок и приподнимая ее голову так, чтобы их горящие глаза встретились, тем самым полностью повторяя ее недавние действия, так же скопированные у него. Амен сел на кровати, опираясь на ее спинку и посадил девушку к себе на колени. Ловя взглядом ее глаза, где играл огонек, он весь посерьезнел и сказал: — Я хочу, чтобы ты знала. Ты — краше любой девушки, что мне когда-либо довелось увидеть. Будь хорошей девочкой и ни в коем случае не забывай об этом, Эвтида. Ее затуманенный от возбуждения взор дал понять, что она едва об этом вспомнит следующим же утром, но это лишь повод напомнить ей еще и еще, пока это окончательно не вбьется в голову. Не утруждаясь отвечать, Эва наклонилась, чтобы снова ощутить его губы на своих — действие, которое так быстро превратилось в некую одержимость. Через тонкую ткань белья она легко могла почувствовать бугорок в его пижамных штанах — и почему они еще на нем? Она тихо простонала его имя. — Чего желает моя Неферут? Голос был хриплым, оттого звучал до дрожи в ногах сексуально. Они были настолько близко, что Амен четко слышал ее учащенное дыхание и каждый тихий стон, который она старательно пыталась не издавать. Только сейчас он дал свободу своим рукам, наконец прикоснувшись к ее груди, а другой рукой пройдясь по спине. От его движений по телу прошла волна мурашек. Вдруг сильные руки подхватили Эву и переместили на другой край кровати, а сам эпистат очутился возле ее живота, опуская голову еще ниже. Пальцы тронули край ее трусиков, губы коснулись напряженных мышц живота. Он кинул быстрый взгляд на Эву, чтобы оценить ее реакцию. Та блаженно прикрыла глаза, в ожидании последующих действий. Получив зеленый флажок, обозначающий «действуй», мужчина поцеловал ее бедро, плавно перейдя к внутренной стороне. — Ох… Эва отметила про себя, что языком он владел лучше всего. Это оказалось ее последней связной мыслью, ибо через пару мгновений абсолютно все перемешалось между собой: мир заплыл, при этом обретая новые краски, открывая для нее уйму новых ощущений. Амен был тем, кто дарил ей эти ощущения, делал то, чего с ней еще не делал никто. Языком касался тех мест, куда до него никто не смел даже взглянуть. Он ласкал ее, искренне желая дать как можно больше удовольствия своей непокорной. А потом все ее существо сосредоточилось в одной точке и она забилась в конвульсиях. Некоторое время шезму приходила в себя, а Амен, понимая, что это, вероятно, ее первый раз, не давил, а давал ей время. Ему было только в удовольствие следить чуть ли не за каждым вздохом и движением Эвы. Эта девушка выводила его из себя, но в то же время манила своей юностью, неопытностью, желанием победить верховного эпистата в его же игре, не зная правил. При всем своем невыносимом характере, она выглядела настолько бесподобно, что любая шалость могла сойти ей с рук. Иногда он едва сдерживал себя, чтобы не оставить очередную выходку безнаказанной, ибо не хотелось видеть ее прекрасное личико с расстроенным выражением. Для этой девушки мир еще был неизведан, и ей предстояло многому обучиться. Амен словил себя на мысли, что хотел бы быть рядом, когда она попробует что-то новое в дальнейшем. По крайней мере, сейчас, он уже стал ключевой частью одного из таких моментов. — Устала? Ему бы никогда не наскучило наблюдать за ней, но рано или поздно нужно было заговорить. — Очень. Но… Оставлять тебя так будет преступлением. — Эва, ты не обязана ничего делать, особенно если устала. Да и к тому же, мне не… Он резко умолк. — Что? — Забудь, это н-не важно. Давай просто пойдем спать. — Ну уж нет, Амен. Раз уж не в первой, сегодня я тебя в таком состоянии не оставлю. Девушка аккуратно взяла его лицо в свои ладони. В его глазах читалась… Паника? Стыд? Он явно не хотел, чтобы Эвтида об этом знала, но глупо было надеяться, что она не догадается. В его мыслях прозвучало «Я допустил ошибку. Твоя взяла, шезму». — Я хочу этого. Правда. Последние капли сомнения медленно, но верно, испарились у мужчины. Если она просит, кто он, чтобы отказать? — Скажи, если будет больно.