25 . Очень сладкая ночь

Но интерес был сильнее. Поэтому я тихо, как только могла, прошмыгнула в свою комнату ровно в тот момент, когда Саша забирался через балконную дверь. — Ты лёгких путей не ищешь, да? — ухмыльнулась я, идя к нему навстречу. — С тобой разве бывают простые пути? — спросил он, закрывая балкон и поворачивая ключ. Я покосилась на него. —Тушэ, — пожала плечами и подошла его обнять. Просто обнять. Хотелось ощущать его тепло, его твёрдые мышцы под футболкой. Он положил руки на мою талию и наклонился к шее, его губы коснулись кожи, и по спине пробежала знакомая дрожь. — Я не дам себя трахнуть, — больше сказала сама для себя и тут же поняла, как безумно хочу этого. Эта чёртова игра высасывала из меня последние крупицы терпения. Он усмехнулся прямо у моего уха, его дыхание обожгло. — Но я ведь могу сделать то, что уже делал? — прошептал он, легко подхватывая меня и перенося на матрас. Он навис надомной, опускаясь с поцелуями ниже — к ключице, к груди. — Раздевайся, — потянула его за футболку. Хочу смотреть на него. На его тело, на его лицо, пока он делает всё это. Он отпрянул от меня, встал на колени между моих раздвинутых ног. Ухмылялся, дразня, то задирая, то опуская низ своей футболки. Я следила за его рукой, хмурясь. Сколько же в нём терпения, что он всё это выдерживает? Я уже чувствовала, как горит между ног, как пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу. Подтянула его к себе, обхватив ногами за бёдра, и сама стащила с него футболку. Он позволил, снова притянул меня к себе, усадив, и стал стаскивать мою. Я позволила и это. Он уже не раз видел меня голой. Но ещё ни разу — по моему собственному, явному желанию. Видела, как в районе паха его шорты оттопырились от явной тверди. Улыбнувшись ему в самые губы, принялась расстёгивать его ремень. — Опасно, — шепнул он, целуя плечо и потянувшись к замочку моего лифчика. Это была правда. Чёртовски опасно. Я могла сорваться и отдаться ему прямо здесь и сейчас. Я хотела этого. — Мне стоит бояться? — спросила у него, глядя прямо в глаза. Он усмехнулся, стягивая лифчик с моих рук и откидывая его. Я рухнула спиной на матрас и расплылась в улыбке, проводя собственными руками по талии, по животу, сжимая свою грудь. Он наклонился и прильнул к соску, тут же всасывая его в рот. Внизу стало тянуть ещё сильнее, горячая волна накрыла с головой. Я прижала его ногами к себе, чувствуя его твёрдость даже через ткань. Запрокинула голову, вцепляясь пальцами в его волосы. — Я терпеливый, — прошептал он, толкнувшись бёдрами мне навстречу. Я выронила стон. Это я и так знала. Но мне нужно было нащупать эту грань — грань его терпения. Ту самую, где он признает своё поражение. Залезла рукой в его шорты, нащупывая уже твёрдый, как камень, член. Он выдохнул резко, с присвистом. Вот как он может быть таким терпеливым, если от одного касания издаёт такие звуки? Он укусил меня за сосок больно, но от этого не менее приятно, смесь боли и наслаждения заставила вздрогнуть всё тело. Он отполз чуть назад, опускаясь с поцелуями по животу всё ниже, попутно стаскивая с меня штаны. Я помогла ему, приподнимая таз. Теперь я лежала перед ним совершенно голая, пьяная от желания и предвкушения, тяжело дыша. Ждала его следующий шаг. Хотя, по идее, следующий шаг должен быть за мной. Подтянулась и встала перед ним на колени. Поцеловала в грудь, провела языком вниз, по прессу. Он замер, ожидая. Скорее всего, он ждал отменного миньета. Но я не собиралась играть по его правилам. Толкнула, опрокидывая его на матрас, и сама стащила с него шорты и трусы. Впервые увидела его член полностью. Он был красивым, внушительным и подрагивал в такт его учащённому дыханию. Перевела взгляд на его глаза. Черт. Он лежал, приподнявшись на локтях, и смотрел на меня своими тёмными, полностью затуманенными глазами. Рот приоткрыт, грудь вздымалась. Опустилась перед ним на четвереньки, как кошка. Положила руки по сторонам от его бёдер и высунула язык. Он выдохнул в предвкушении. А я улыбнулась и поцеловала его… в косточку таза, обхватывая головку члена одной рукой. — Сучка, — прошипел он, и я прикусила кожу там же. Он дёрнулся, и я вновь поцеловала, теперь чуть выше, медленно начиная двигать рукой. — Следите за языком, молодой человек, — прошептала, поднимая на него взгляд и снова целуя уже на внутренней стороне бедра. Затем, на секунду потеряв рассудок, приложила его член к своей шее, чувствуя его пульсацию на коже. Может, это было странно, но мне так захотелось. По его вздоху и напряжению всего тела ему, кажется, тоже. Или нет. Он схватил меня за плечи и грубо, почти по-звериному, швырнул на спину. Властно. Я удивилась, чуть расширив глаза. Он медленно, словно хищник, навис надо мной. Я почувствовала, как его горячий, твёрдый член упирается в моё бедро, затем скользит выше и ложится на лобок. Я улыбнулась ему, укладывая руки над головой в позе полной капитуляции. — Ты так мне доверяешь? — он снова поцеловал мою грудь, заставляя выгнуться навстречу. — Разве напрасно? — провела рукой по его волосам, шее, плечам, ощущая под пальцами каждую напряжённую мышцу. Он прижал рукой член плотнее к клитору и начал двигать бёдрами — неглубоко, но с таким давлением, что от каждого касания по телу пробегали разряды. Ощущения, когда он задевал эту чувствительную бусинку, заставляли меня постанывать, теряя связность мыслей. Он привстал на руках и начал водить своей свободной ладонью по моему телу — сначала колено, потом бедро, плавно переходя к рёбрам, задерживаясь на секунды, чтобы сжать грудь. Я закусывала губу, стараясь не выкрикивать мольбы, чтобы он уже вошёл в меня. Чтобы долбил, словно голодный зверь. Так он сейчас и выглядел — огромный, прекрасный зверь, который всё ещё послушно следовал правилам игры, которую сам же и начал. Никогда бы не подумала, что поймаю экстаз от того, что член просто трётся о клитор. Мои стоны становились громче, отрывистее с каждым его толчком. Меня сводило с ума то, как его бёдра бьются о мои, этот влажный звук кожи о кожу, его тяжёлое дыхание. — Я щас… — прохрипел он, и в его голосе прозвучало предупреждение и потеря контроля. Я лишь приоткрыла рот, дразняще высунув кончик языка. Он увидел это, и это стало последней каплей. Он кончил, резко дёрнувшись, и ещё пару раз толкнулся бёдрами, прежде чем остановиться, тяжело дыша и не отрывая от меня взгляда. Я водила пальцем по тёплым каплям спермы на моём животе и немного на груди. Он следил за этим моим действием, и его взгляд, смесь удовлетворения и дикого интереса, безумно забавлял. — Полотенце в комоде, первый ящик, — проговорила я, когда он наконец посмотрел мне в глаза. Он хмыкнул, коротко, и отстранился. Я потянулась, чувствуя, как всё тело расслаблено и тяжело, и прикрыла глаза. Услышала звук открывания ящика комода и… короткий, подавленный кашель. Я улыбнулась, не открывая глаз. Там же лежали мои трусы и лифчики. Не думала, что он так удивится моей «системе хранения». Ящик закрылся, и я открыла глаза, протягивая руку, чтобы взять полотенце. Но он сел обратно на край матраса и сам начал меня вытирать — тщательно, аккуратно, с какой-то почти нежной сосредоточенностью. Маленький заботливый засранец. Нельзя быть таким… милым. — Дай сигареты? Не хочу вставать и одеваться, — попросила, наблюдая, как он встаёт, чтобы вытереть и себя. Он убрал полотенце, нашёл мои сигареты на полу, затем свои. Натянул трусы. Скривилась. Ну и ладно. Он на секунду вышел на балкон и притащил пепельницу-банку. — Спасибо большое. Я похлопала рукой по кровати рядом с собой. Он сел, закурил мою сигарету и протянул мне, а от неё прикурил уже свою. Я взяла сигарету, потянула его, заваливая на спину, а затем улеглась на его грудь, пристроившись так, чтобы удобно было стряхивать пепел. — Почему я? — спросил он, глядя в потолок сквозь сизую дымку. — Почему ты что? — решила уточнить, хотя и так знала его следующий вопрос. Но надо было выиграть время, чтобы что-то придумать. — Почему ты выбрала меня? Вокруг тебя вьются музыканты, адвокаты, ещё и бывшие служивые с телами как у Халка, — хмыкнул он, делая затяжку. — Хочешь потешить своё эго тем, что в моих глазах ты лучший из них? — мой мозг ликовал, что смог выдать такой уклончивый ответ. — Вот мне и интересно почему. — Он подложил под голову свободную руку и повернулся, чтобы смотреть на меня. Его глаза в полумраке комнаты казались совсем тёмными. — Ты знаешь ответ, — улыбнулась я. Не совсем понимала, чего он добивается этим разговором прямо сейчас. — Представь себе не знаю, — он посмеялся тихо, и я удивилась его честности. — Ты в одну секунду словно маленькая девочка, которая потерялась, а в следующую сворачиваешь горы. — Я не умею сворачивать горы, — теперь настала моя очередь усмехаться. — Я лишь живу и делаю то, что могу. Хотя знаю, что могла бы больше, но… боюсь. — И чего ты боишься? — он поднял брови, и в его взгляде не было насмешки, только искреннее любопытство. — Людей, — холодно, почти без интонации, сказала я. — Я маленькая и хрупкая, Саш. Меня легко обмануть, легко обидеть и ещё проще… поработить. — Я затянулась, делая паузу, глядя на тлеющий кончик. — Я не знаю, почему тянусь или отталкиваю тех или иных. Может, дело в чуйке. А может, просто в бреде. Я стала водить пальцем по его груди, по выпуклостям мышц. Было забавно, что он не спрашивал, почему мы скрываем наши отношения — если их можно было так назвать. Не предлагал начать те самые «официальные» отношения. Он просто был. Здесь и сейчас, рядом. Знает, о чём я думаю, и, кажется, понимает, чего хочу, даже когда сама не уверена. Он просто был рядом. — Ты почти ни о чём у меня не спрашиваешь, — констатировала я, затягиваясь новой порцией дыма. — Обычно ты либо занята, либо и так всё понятно, — он пожал плечами, отчего я чуть дёрнулась, лежа на нём. — Каким ты меня видишь? — мне вдруг страшно захотелось знать. Мне всегда было интересно, что другие видят за моими масками. — Красивой. Умной. Искренней, — на этом моменте я невольно хмыкнула, но он парировал: — Даже не пытайся опровергнуть. — Ты даже не представляешь размер того шкафа, в котором я прячу свои скелеты, — проговорила я и потушила бычок о край банки. — Я смотрю на тебя сейчас. Не тогда, когда ты запихивала эти скелеты, и не тогда, когда ты, возможно, захочешь их показать. А сейчас. Ты, твои действия говорят куда больше, чем ты думаешь. Я в который раз расплылась в улыбке, прижимаясь щекой к его груди. Именно в это я, наверное, и влюбилась. В эти странные, обрывистые строчки, где пошлость сплеталась с философией о жизни. Казалось, это несовместимо. Но нет. Вот он. Лежит в моей постели и водит пальцами по моим лопаткам, докуривая свою сигарету. — Прошлое — в прошлом? — подытожила я его слова. — Именно, — он поцеловал мою макушку и потушил сигарету. Затем обхватил меня покрепче, положил на свою руку и натянул на нас одеяло, приподнимая меня за талию, чтобы устроить поудобнее. — Сначала ты храпела на уроке, а теперь в моих объятиях. Его шёпот обжёг мой висок. Я улыбалась, чувствуя, как эта улыбка становится шире и глупее. Мне казалось, он хочет продолжить этот разговор, чтобы я спросила: «А когда я тебе понравилась?» или «Как давно ты собирался затащить меня в постель?» — Я тебя не пугаю? — в итоге спросила я то, что действительно волновало. — Только когда не на виду, — ещё более тихим, сонным шёпотом сказал он, и я начала понимать, что он засыпает. Его дыхание становилось ровнее, рука тяжелела на моём боку. Я тоже засыпала, постепенно погружаясь в тёплую, безопасную темноту, греясь об его тело. Следила, как его пальцы лежат на моём боку. Поцеловала руку, на которой лежала моя голова. Он засыпал с той же лёгкой, едва уловимой улыбкой на губах. И в этот момент, в тишине комнаты, под его мерное дыхание, всё казалось простым и ясным. Ненадолго. Но этого было достаточно.