I

После боя с Фантилией Цзин Юань потерял сознание и рухнул на землю. Сразу же откуда-то появился тот странствующий торговец — Лоча. И все завертелось, закружилось в суматохе, не давая сделать ни выдоха нормального, ни вдоха. Дань Хэн сидит — то ли в комиссии по алхимии, то ли где-то еще, он уже запутался во всех этих комиссиях и их названиях. На Лофу все кажется родным и знакомым, но в голове сейчас такая каша, что ориентироваться в пространстве получается плохо. Он бездумно поднимается с места, когда в комнату проходит маленькая видьядхара. — Ну и напугал же меня наш генерал, — сердито брюзжит она, упирая руки в бока, отчего походит на крохотную старушонку. — А ты чего стоишь? Я тебе сказала — лежать и не дергаться! Девочка ниже Дань Хэна в два раза, но это не мешает ей смотреть свысока. Он знает, что это новая Верховная старейшина, взятая ему на замену. Еще совсем ребенок, на которого повесили такую большую ответственность. Байлу, да? Что-то в ее имени кажется Дань Хэну смутно знакомым, но он откидывает эти мысли от себя. И так слишком много ненужных воспоминаний. Он уже все решил — Дань Фэн, как и вся прошлая жизнь, не имеют к нему ни малейшего отношения. Он другой человек. Другая личность. Все, точка. — Ложись, — требует Байлу. — Я в порядке, — Дань Хэн лишь качает головой. — Ты совершенно не в порядке. Тебя проткнули мечом насквозь, а потом ты развел воды океана в разные стороны и сражался с эманатором Разрушения. Ты потерял очень много сил, тебе необходим покой, посмотри, как ты трясешься! Маленькие пальчики сжимаются на его ладони. Резко, быстро, не позволяя среагировать. И тогда Дань Хэну кажется, будто его поразила молния — тысяча маленьких молний дефибриллятора. Она улыбается, обернувшись, машет рукой, подзывает к себе. Рядом уже стоят Инсин и Цзин Юань. Они втроем заждались Дань Фэна: сегодня нужно встретиться с Цзинлю, отнести ей патрульные доклады из Звездного дворца. Ну и не только доклады. Цзин Юань вертит в руках новую книжку, которую месяц искал по всем магазинам Лофу, (а потом еще столько же ждал подходящего момента, чтобы подарить Цзинлю), Байхэн взяла с собой сладости, а Дань Фэн час простоял в очереди за любимым чаем Цзинлю. Кажется, той нездоровится. — У тебя ужасно холодные руки! Раз не хочешь лежать, идем, я выпишу для тебя рецепт на отличное успокоительное, — голос Байлу как будто бы возвращает в реальность, но совсем ненадолго. Дань Хэн снова видит ее. Хрустящую орешками, ведущую звездный ялик. Такую смешливую, отважную и родную, что от воспоминаний хочется кричать. — Бай… — он машинально идет следом — не видя ни коридора, ни полупрозрачного пола под ногами. — Бай? — Байлу удивленно оборачивается. — Так меня еще не называли. Стоп, нет, это не она. Уже не она. И он — не Дань Фэн. Дань Хэн трясет головой, заставляя себя прийти в чувства. Потом маленькая видьядхара награждает его рецептом, отправляя в аптеку, а заодно просит купить порошок из рога клыкопира — дескать дел невпроворот, запасы иссякли, нуждающихся уйма, а раз ты в порядке, изволь помочь. Что еще остается Дань Хэну? Конечно, он покупает и порошок, и еще целую коробку ингредиентов, которую отправляет к Байлу вместе с робоптахой, и уже было собирается разыскать Март 7 или Келуса, чтобы отправиться на экспресс, но вместо того возвращается назад. Девчонка эта там ведь из сил выбивается сейчас, пытаясь помочь пострадавшим. Дети должны в игрушки играть или книжки интересные читать, а не людей израненных и умирающих лечить. И пусть во врачевании смыслит он не так уж много, Дань Хэн все-таки вызывается помочь. — Ну, что ж, тогда займись переносом умерших на задний двор лечебницы, — командует Байлу. — Физическая нагрузка поможет тебе справиться с последствиями адреналинового всплеска, так что только пойдет на пользу. А мертвецы тебя, кажется, совсем не пугают. Для такой малышки это слишком тяжелое занятие, да и нельзя не заметить, как она закрывает глаза каждый раз, когда кто-то из ее пациентов испускает последний дух. Таскать трупы, конечно, дело такое себе, но Дань Хэн беспрекословно соглашается. Это ведь приказ Верховной старейшины, а он хоть и мятежник, все еще должен слушать приказы своей правительницы, верно? Или все же настоящая причина его альтруистических порывов совершенно в другом? Дань Хэн не знает. Он слишком сбит с толку, поэтому приходит к такому же выводу, как и Байлу — физический труд точно должен помочь разгрузить голову и утихомирить все эти мысли и образы. — Тебе помочь? — Март 7 тут как тут, а вот Келуса все еще не видно. Она с печалью смотрит на очередного бездыханного облачного рыцаря, которого Дань Хэн тащит с помощью самодельных носилок. — Нет, не нужно, — Дань Хэн качает головой и, чуть подумав, все-таки спрашивает: — Келус все еще… злится? — Он не злится, ты что! — Март все-таки берется за носилки с другой стороны и едва слышно шмыгает носом. — Он просто… все мы сейчас немного растеряны. Она хоть и явно подозревала что-то, в глаза Дань Хэну смотрит теперь значительно реже. Как он сможет вернуться с ними на экспресс? Что в прошлой жизни, что в этой — опять предатель, его ложь ведь ничто иное, как предательство друзей. Все имеют право на тайны и личное пространство, но одно дело тайны, а лгать близким друзьям — совершенно другое дело. На самом деле Дань Хэн всегда боялся именно этого — рассказать правду и наблюдать, как те, кто был дорог, просто отворачиваются, не в силах ее принять. Они с Март 7 переносят очередного рыцаря, как вдруг Дань Хэн слышит оклик: — Эй! Чем это вы занимаетесь? Келус стоит поодаль, непонимающе глядя на лежащих бездыханных солдат. Вместе они проводят весь вечер, помогая Байлу то с одним, то с другим. И несмотря на то, что и Келус, и Март 7 уже общаются с ним намного свободнее — совсем как раньше — Дань Хэн все равно чувствует себя каким-то чужим. — Давайте на ночь останемся здесь, — Келус устало садится на скамейку. — Да! Так лень куда-то идти еще, — Март садится рядом, вытягивая натертые до крови ноги. Дань Хэн смотрит на красную кожу ее лодыжек, выглядывающую над краем ботинок, смотрит на сбитые костяшки рук Келуса и думает о том, что сейчас, в нынешней жизни, это двое из его самых дорогих людей наравне с Химеко и мистером Янгом. Ни генерал Цзин Юань, ни тот полусумасшедший бессмертный Блэйд, ни медленно умирающая Цзинлю, ни… — Шагом марш в зал, на ужин жареные в меду ребрышки, — Байлу, возникшая как из ниоткуда, поочередно загибает пальцы, — гарнир из риса с омлетом, и, конечно, горячее молоко с порошком из какао-бобов. — Ух ты! — Март 7 вскакивает с воодушевлением, а Келус добавляет, что съел бы сейчас даже автоматон Гризли, если бы тот был съедобным. Дань Хэн думает о том, что у Байлу откуда-то нашлись силы еще и приготовить на всех ужин. Ни прислуги, ни охраны в доме к вечеру не осталось — из-за переполоха те разбежались кто куда, а ученые мужи из Комиссии по алхимии, увидев, что сам первородный Верховный старейшина, сразивший Фантилию, рядом, кажется, заключили, что госпожа Байлу в полнейшей безопасности. Ужин оказывается и правда очень вкусным, настойчиво навевает какие-то воспоминания, которые Дань Хэн гонит от себя, сосредотачивая все внимание на состоянии товарищей. Все сытые и смертельно уставшие клюют носом, но первой прямо за столом, откинувшись на спинку стула, засыпает Байлу. — Бедная, — шепчет Март 7 тихо, чтобы не разбудить, — совсем умаялась. Такая малышка и столько всего сделала за день… Она же ребенок еще. — Она старше чем кажется, ты забыла? — шепчет в ответ Келус. Дань Хэн, выйдя из-за стола, вместо того, чтобы присоединиться к разговору, осторожно берет девочку на руки. Байлу даже не просыпается, только поудобнее устраивается на руках, уткнувшись лицом ему в грудь. У нее должна быть другая судьба. Другая жизнь. Ноша Верховного старейшины слишком тяжела, и только один видьядхара с Лофу способен с ней справиться. Дань Хэн относит Байлу в комнату, укрывает легким пушистым одеялом — синий атлас украшен серебристыми завитками облаков. Садится на кровать рядом, безвольно опуская плечи и руки. В голове все еще тысяча вопросов, но на все из них есть всего лишь один ответ. Байлу поворачивается во сне на бок, подсовывая ладошку под подушку. Тогда Дань Хэн, искоса взглянув на нее, поправляет одеяльце и позволяет себе едва ощутимое прикосновение к светлым волосам.

***

Можно бежать от прошлого бесконечно, но от себя все же не убежишь. Проходит еще много времени и не меньше — испытаний, — прежде чем Звездный экспресс со спокойной душой решает покинуть бескрайние космические воды Лофу Сяньчжоу. С главным врагом покончено, на сей раз уже точно, и жители собираются на площади возле Комиссии Десяти Владык, чтобы попрощаться с героями. Фу Сюань говорит трогательную речь, а Цзин Юань, уже более или менее оклемавшийся после всего уготовленного ему Фантилией, только улыбается. На прощание Март 7 как обычно делает несколько групповых фото, все радуются, хотя Лофу предстоит еще долго восстанавливаться и возвращать покой как обычным жителям, так и тем, кто подвергся Маре и все еще в безумстве наводняет закрытые территории Лофу. — Нам пора улетать, — Март 7, вздохнув, берет Дань Хэна за руку. Но он не двигается с места. — Вам. Вам пора улетать. Келус только вздыхает, опуская взгляд. Он уже давно все понял. — Что?.. Но, Дань Хэн, как же… Они ведь грозились казнить тебя, если ты вернешься! — Март 7 озирается по сторонам, но люди не смотрят на Дань Хэна как на врага или мятежника, отныне он для них герой и спаситель наравне с другими Безымянными. — Это уже не имеет значения. Здесь мой дом. Я должен… помочь восстановить Лофу после всего, что произошло. Это было тяжелое решение, но необходимое. Цзин Юань молча кивает — он уже договорился обо всем и с советом мудрейших, и с Комиссией Десяти Владык. Все и так прекрасно понимают, что маленькая Байлу, чье развитие будто и вовсе остановилось, менее способная Верховная Старейшина, чем он. У нее нет его умений, нет его знаний, нет той мощи, что способна раздвинуть воды океанов в случае повторения вторжения эманаторов Разрушения. — Дань Хэн! — Март в слезах кидается ему на шею. Она, наконец, тоже понимает. — Скажи, что это не последняя наша встреча. — Конечно, нет. Вы всегда будете Почетными гостями на Лофу. И всегда будете моими друзьями. Так что навещайте меня, как будет время, хорошо? Прощаться — всегда больно. Но когда есть надежда на новую встречу, расставаться все-таки легче. Они все живы, и это главное. Сколько бы тысяч световых лет их не разделяло, они знают, что всегда могут увидеться вновь. Химеко, спустившаяся с экспресса, чтобы попрощаться, тоже импульсивно обнимает Дань Хэна. Для него эта женщина была едва ли не кем-то вроде матери или старшей сестры. Весь экспресс для него — семья. Отец, мать, младшие сестренка и брат. Но как бы ни хотелось отправиться с ними в очередное путешествие, Дань Хэн все-таки остается. И долго стоит на площади, чтобы увидеть летящий сквозь пространство экспресс напоследок. Все уже разошлись по домам, даже Байлу, которая теперь старается вообще не смотреть на Дань Хэна. Остается только яркое небо цвета индиго и кое-кто, кто по-прежнему считает его своим старым другом. — Дань Фэн… — осторожно говорит Цзин Юань. — Меня зовут Дань Хэн, — резко поправляет его Дань Хэн и отрывается от созерцания звездного неба. — Да. Конечно, — Цзин Юань кивает и поди его разбери, издевается он так или реально не может привыкнуть. — Дань Хэн. Так вот, разве ты не будешь жалеть о своем решении? — Раз уж заклинание изгнания все равно не работает, не вижу причин, почему я не должен остаться. Защита Лофу все еще мой долг. — Тц, — Цзин Юань хмыкает. — Все же ты совсем не изменился. Я так надеялся, что ты действительно стал другим человеком. Или что ты не унаследовал от своего прежнего воплощения хотя бы эту черту. — Какую же? — Дань Хэн скептически кривит лицо, обращая взор на генерала. — Нездоровое чувство ответственности. Привычку нести на своих плечах всю тяжесть мира в одиночку, — Цзин Юань с печальной улыбкой разводит руками. — Видимо, такова твоя суть. Мы так долго пытались отучить тебя от этого, но вот ты переродился, и все труды насмарку. — А я ведь думал о том, чтобы дать вам шанс стать моим другом, генерал, — Дань Хэн только устало прикрывает глаза, он не считает, что Цзин Юань хотя бы в чем-то прав. Дань Фэн был чрезмерно ответственным? Ну, возможно… хотя почему он тогда стал мятежником? Вряд ли такой человек, которого описывает Цзин Юань, пошел бы против своего народа. А сам Дань Хэн и вовсе с чувством ответственности имеет проблемы. Навязанное чужим прошлым чувство вины? Это да, про него. Но если бы сам он был ответственным, разве бежал бы столько лет от себя настоящего? — Как жестоко! — в притворном возмущении восклицает Цзин Юань. — Ты совсем не заботишься о моих чувствах? Разве можно такое говорить? — О Великий Лун. За что мне все это? Дань Хэн только устало качает головой под смех Цзин Юаня. — Но вот что касается другой твоей просьбы, — Цзин Юань сразу же осекается и становится посерьезневшим. — Мы не можем отпустить Байлу из-под… опеки. — Звучит как «из-под стражи». — Даже если титул Верховного старейшины вновь вернулся к тебе, ей все еще не стоит проводить много времени с жителями Лофу. Если кто-то еще узнает правду о ней… Это слишком опасно. В первую очередь для самого тебя. Ожидаемо. Но разве не эта маленькая видьядхара была тем самым катализатором, причиной, почему Дань Хэн вообще решил остаться? — Дань Фэн… — изуродованная тварь корчилась на земле, извиваясь длинным чешуйчатым телом и протягивая вперед когтистые лапы. Ее голос скрипел, искаженный видоизмененными связками, а из пасти текла кровь. Чужая кровь. Дань Фэн ненавидел себя за то, что сделал с ней собственными руками. Цзин Юань уже знает, что Дань Хэн вспомнил и об этом. Пару дней назад они говорили о Байлу и Байхэн, тогда Дань Хэн попросил его обеспечить видьядхаре полную свободу. — Она сама-то не знает, кто она, — Дань Хэн хмурится. — Вы сделали ее Верховной старейшиной, но никто так ни о чем и не догадался. — На Лофу Сяньчжоу все еще есть те, кто помнит Байхэн, — возражает Цзин Юань. — Это был единственный способ защитить ее. У Байлу был статус близкий к божеству, поэтому люди мало… — Каждый день в ее доме бывают сотни долгоживущих, которых Байлу исцеляет. Оставьте прошлое в прошлом, генерал Цзин Юань. Мне нечего бояться. Даже если все жители Лофу узнают правду, это уже не будет иметь значения после того, что произошло здесь недавно. Я — не Дань Фэн. У меня только внешность похожая. Судя по выражению лица замолчавшего Цзин Юаня, слова Дань Хэна его ничуть не убедили. Поэтому Дань Хэн добавляет, чуть тише и мягче: — Я просто хочу, чтобы хотя бы в этой жизни у нее было нормальное детство. И пусть по количеству прожитых лет Байлу уже сложно назвать ребенком, по сути своей она и правда все еще дитя. — Ты еще что-то вспомнил? — со смятением спрашивает Цзин Юань. Как бы близки ни были члены Заоблачного квинтета, вряд ли он слишком много знает о том, что пережила Байхэн, прежде чем стать одним из пяти знаменитейших воинов Лофу. И Дань Хэн не знает тоже. Или не помнит. Это не имеет значения. — Нет, — он отмахивается. — Но Безымянными становятся не от счастливой жизни. Изначально Безымянные — это те, кому просто некуда идти. Мы находим приют на Экспрессе и принимаем его путь за собственный. — Довольно иронично, не находишь? Что в итоге ты тоже стал Безымянным, как и она когда-то. Даже твое новое имя — во всем виднеется ее отпечаток. — Я не вижу в этом ничего ироничного. Дань Хэн качает головой. Это закономерно.