Часть 12

      Первое, что ощутил Женя, приходя в себя, был странный привкус во рту, словно он только что выпил густой сладкий кисель. При этом его собственный язык и глотка по ощущениям напоминали наждачную бумагу – жутко хотелось пить. С трудом разомкнув веки, Женек тут же зажмурился от чересчур яркого света. Из горла вырвался невнятный хрип.       - О, проснулся. - Послышалось совсем рядом. Чьи-то руки коснулись шеи и запястий Жени, затем теплая ладонь легла на лоб.       - Пить… - Только и смог просипеть Женек, невольно подставляясь под чужие прикосновения.       - Ишь, ненасытный какой, только и может, что кровушку сосать!       - Дед, не сейчас, - губ Жени коснулась то ли пластиковая трубочка, то ли горлышко упаковки детского питания. – Дай мальчику в себя хоть прийти.       Женя едва мог понять смысл произносимых слов, однако стоило человеку, держащему емкость с его «питьем» слегка надавить на упаковку и плеснуть малую часть жидкости на приоткрытые губы Дятлова, как до парня донесся сначала сногсшибательный аромат «напитка», а потом он ощутил ни с чем не сравнимый вкус у себя на языке. Казалось, Женя одновременно наслаждался всеми своими самыми любимыми блюдами: теплым бабушкиным супом из детства, маминым травяным чаем, который она готовила еще когда они жили в деревне, овсяным печеньем – неотъемлемой частью своих визитов к деду Славе… И вместе с этим прошла ненавистная жажда. Женя прямо чувствовал, как его тело наливается силами, как уходит слабость и прекращается резь в глазах.       Высосав все до последней капли, Женя шумно выдохнул, после чего наконец-то открыл глаза. Первым, что он увидел, был выбеленный потолок. «Городская больничка» - успел подумать Женя, прежде чем увидел перед собой деду Славу в белом халате, накинутом на широкие стариковские плечи.       - Что, очнулся, пацан? – Старик тепло улыбнулся Жене, помогая ему встать и опереться на стену. Промогавшись, Дятлов оглядел комнату, которая оказалась больничной палатой, рассчитанной на одного человека. Сам парень лежал на койке, предназначенной для пациентов, находящихся на интенсивной терапии. Женька раньше такие только в фильмах видел. В фильмах, где главным героям ломали кости, избивали до полусмерти, били ножом в живот…       Судорожно вздохнув, Женя прижал обе руки к своему телу. Только сейчас Дятлов понял, что вместо привычной толстовки на него была надета казенная больничная распашонка. Женя мгновенно задрал тонкую ткань, чтобы обнаружить под ней абсолютно гладкую кожу.       … Удары Коли тяжелые, но медленные, в отличии от ударов старым кухонным ножом. Когда лезвие врезается в плоть, Женя даже не чувствует боли. Только чувствует что-то теплое, текущее по коже…       - Тише, тише малой, ну чего ты, все уже нормально, видишь, даже шрамов не осталось… - Голос деды Славы прорывается через пелену страха, застилающего разу. Женя чувствует, как крепкие руки сжимают его плечи, а спокойный голос помогает сконцентрироваться на речи говорящего и отвлечься от застилающей разум паники. С трудом оторвав руки от своего живота, Дятлов тут же вцепился в предплечья Святослава Вернидубовича, стараясь унять дрожь своего тела.       - Что… что со мной произошло?       - Около восьми ударов ножом, точную цифру, увы, не назвать, слишком обильным было кровотечение, - Женя резко поднял голову, чтобы увидеть Жана, стоящего у противоположенной стены рядом со столиком, где лежало два пакета с донорской кровью. Они оба были пусты.       - Причем, прошу заметить, что лезвие ножа было далеко не самым стерильным. При ином раскладе нельзя было исключать заражения крови или попадания инфекции в саму рану, так что тебе очень повезло, Эйжен. – Голос Жана звучал пугающе спокойно. С такой интонацией он говорил с Женей лишь когда парень сильно болел. Это был тон врача. Профессионала, который собирался сказать пациенту что-то не очень приятное, но так, чтобы не напугать подопечного.       - Коля пытался меня убить. – Пробормотал Дятлов, а потом резко вскинул голову, озабочено глядя на мужчин. – Где моя мама?       - Ждет в коридоре. – Деда Слава наконец отцепил от себя Дятлова, после чего грузно опустился на стоящий рядом с его кроватью стул. Рука старика так и осталась лежать на плече Женьки. Почему-то от этого простого жеста пареньку стало заметно спокойней.       - Колю этого скоро поймают, Аннушка сказала, что этого нелюдя уже весь город ищет, не сегодня, так завтра окажется за решеткой. И вас с матерью он больше не тронет. – Слова деды Славы заставили Женю лишь коротко кивнуть. Знать, что этого ублюдка наконец-то прижмут к ногтю было огромным облегчением, однако… То, что произошло с ним самим… Как это вообще возможно?!       - Ты только успокойся сначала, Женек, оно и потерпеть может… - Тут же протянул деда Слава. Видимо, Дятлов все же озвучил свою последнюю мысль.       - Не думаю, что это разумно. – Тут же отозвался Жан, подавив тяжелый вздох. – Вспомни хотя бы нас с Аннушкой.       - О чем вы? – Тихо просипел Женя, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий ком, а живот начинает подкручивать от волнения. – Что со мной произошло.       - Тут проще сначала показать, чем рассказать. – Отозвался Жан, поворачиваясь к столику с инструментами и вытаскивая из лежащего на нем бумажного пакета еще одну порцию донорской крови. После чего мужчина демонстративно срезал специальными ножницами заклепку пакета и перелил жидкость в стоящий тут же детский поильник. Наблюдая за тем, как густая субстанция окрашивает прозрачные стенки, Женек невольно сглотнул слюну, стоящую в горле. В животе опять появилось странное сосущее чувство, только на этот раз не от страха, а словно… От голода?!       Жан тем временем закрутил крышку поильника и аккуратно протянул Жене. Дятлов инстинктивно вцепился в теплый от крови сосуд и с непониманием посмотрел на доктора:       - Что?.. – Слова застряли в горле Дятлова, когда он вновь ощутил этот потрясающий аромат. На секунду пелена снова затмила его разум, а, когда Женек снова вернулся в реальность, поильник был уже пуст. Только на языке Женька вновь отчетливо чувствовался этот дивный вкус крови. Парень испуганно вскрикнул, выпуская поильник из рук. Тот звонко стукнулся о пол больничной палаты и покатился в сторону, оставив за собой пару красных капель.       - Осторожней. – Спокойно сказал Жан, поднимая посуду с пола. Глаза мужчины смотрели на испуганного юношу с неимоверным сочувствием и глубокой усталостью.       - Ничего, попривыкнет еще. – Деда Слава вынул из кармана аккуратно сложенный носовой платок и аккуратно подтер красные капли с уголков жениных губ.       - Вишь, какой прыткий, уж три пакета вылакал, и все еще не наелся. Вон какой бледнущий, губы синие…       - Много сил потратил на регенерацию, своей крови много потерял, да и обратил ты его не сразу, вот организм и требует свое…        Пока мужчины тихо перебрасывались фразами о его состоянии, Женя судорожно вспоминал все, что произошло до его пробуждения в больнице. Резкие удары, крики матери, его голова на коленях Марии, затем внезапно возникшее лицо Жана, деда Слава, подворачивающий рукава своей кофты, холод, съедающий тело и его яркий контраст с чем-то горячим, обжигающим сухие губы… А дальше все эти слова про регенерацию и обращение, выпитая им словно по наитию кровь, затянувшиеся раны на животе… Деда Слава дал ему свою кровь, так, когда его ударили ножом в живот, когда сквозь надвигающуюся тьму Женя слышал, как Жан утверждает, что ему осталось недолго… Деда Слава, который живет в их дворе с незапамятных времен, который при этом никогда не болеет и не меняется, несмотря на явно преклонный возраст, который говорит «на старый манер» и знает все об истории их города, словно сам прожил ее от начала до конца…       - Я вампир, что ли? – Слова звучат как-то неестественно и глупо, словно непонастоящему. Однако Жан и деда Слава тут же замолкают, сочувственно глядя на Женька.       - Быстро же ты сообразил. Всегда знал, что ты умный парень.       - Просто сейчас люди избалованы фэнтэзийной поп-культурой. – Жан по-прежнему внимательно рассматривал Дятлова. – Ты не удивлен?       - Наверное, я всегда знал, что с вами что-то не так, просто не всему придавал значение. – Женя медленно встал с кровати и, слегка пошатываясь, подошел к стоящей тут же раковине с небольшим зеркалом. Странно, но он будто бы и не изменился. Все тот же Женек Дятлов, только под глазами залегли темные, а кожа была болезненно бледной. Ни тебе красных глаз, нереальной красоты или даже клыков дракулы, картинно выпячивающихся из пол губы.       - Любуешься? – Голос деды Славы звучал насмешливо мягко.       - А клыки то хоть будут?       Старый вампир добродушно рассмеялся и весело глянул в сторону Жана, мол, я же тебе говорил.       - Будут, какие твои годы, вот под окрепнешь чутка и там уж клыки и прорежутся.       Женя коротко кивнул. Почему-то в данный момент ему не было страшно. Волнительно? Пожалуй. Однако глядя на теплую улыбку деды Славы и серьезные глаза Жана, Женя был четко уверен – он не останется один.              

***

      Дальше события развивались стремительно. Во-первых, Женя узнал, что оказывается у вампиров есть особые способности, прямо как у Калленов из «Сумерек» (когда он озвучил это сравнение, то получил крепкий подзатыльник от деды Славы за «засирание памяти всякой ахинеей»). Именно наличие такого дара помогло Ольге оперативно изменить память всем видевшим изначальное состояние Женька: его матери, их соседке, нескольким медикам из скорой и сотрудникам полиции. Теперь, согласно официальной версии, Коля нанес Жене один глубокий порез по касательной. Пришлось наложить швы, но жизни парня теперь ничего не угрожало. Эта же информация попала в официальное медицинское заключение и в протокол, но уже благодаря другой суперсиле, которой вполне могли обладать обычные люди – кумовству.       Жан и Аннушка смогли обернуть ситуацию так, чтобы к Женьку не возникло никаких вопросов, изящно защитив его от системы. Насчет версии Коли никто переживать особо не стал, все равно он был пьян на момент нападения, да и мало ли что могло привидеться человеку, решившему убить собственного пасынка. В конце концов, бывшего мужчину Марии смогли схватить в те же сутки на вокзале, когда он попытался уехать из города. По словам Аннушки, ему грозил долгий срок.       Самой женщины не было в больнице. Она курировала работу своих коллег, однако смогла передать Жене привет по видеосвязи.       «Рада, что мы наконец можем ничего не скрывать от тебя». – Коротко сказала Аннушка, тепло улыбаясь с экрана. Женя только кивнул в ответ. Возможно, позже у него возникнет множество вопросов ко всем членам вампирской семьи.       Ольга была так же не многословна в своем приветствии. Зайдя в палату, она критично оглядела Женю с ног до головы, после чего слегка кивнула, словно одобрив его обращение.       - Возьмешь отгул на две недели, а потом возвращайся к репетициям, ты все еще нужен мне в театре.       - Постановка по Стокеру?       - Уже прорезался юмор? Молодец! Кстати, Жан, свою сторону договора я выполнила, где моя часть оплаты.       Доктор картинно закатил глаза. Тихо посмеиваясь, деда Слава вытолкал Женька в коридор.       - Идем, а то, зная этих двоих, мы здесь надолго застрянем…       В больничном коридоре было тихо. Только жужжали лампы на потолке и на дальней скамейке примостилась одинокая фигурка.       - Ну и чего ты ждешь? Иди, мать успокой. – Деда Слава легонько подтолкнул Женька в сторону Марии.       Чуть покачиваясь, Дятлов подошел к женской фигуре. Сутулые плечи, небрежный пучок, все еще подбитое лицо. И все же глаза Марии сияли так ярко, когда она обнимала сына. Это был тот редкий случай, когда Женя позволил себе расплакаться.