Часть 1. Автобус

      Когда мне было четырнадцать, я решила поменять школу на другую, с уклоном в физику и математику. Теперь мне нужно ехать долгие сорок минут до учёбы, ещё и с двумя пересадками. Сначала на одном транспорте до метро, потом на другом. Первые полгода я просто затыкала уши наушниками, включала свою любимую музыку и ехала, глядя в окно. Спустя время мне осточертел однотипный пейзаж, меняющийся разве что за счёт облаков, желтых листьев и снега. Я стала смотреть на людей, которые также едут на учёбу, на работу, по своим делам.       На остановке зашла очередная толпа народу, все в темной одежде и в шапках. Вообще наблюдать за людьми — увлекательный процесс, можно многое для себя понять и призадуматься. Но сейчас не об этом. Вы знали, что хотя бы раз в жизни видели убийцу, маньяка или педофила? Не по телевизору, не в новостях и не в прочих ресурсах. В реальной жизни. Я расскажу один из таких случаев.       Как-то раз я ехала с учебы домой. Всегда садилась в один и тот же автобус с одним и тем же номером. Ко мне подходит человек со специальной штуковиной, чтобы проверить, приложила ли я карточку за оплату проезда. Я видела его много раз, очень много раз. Мужчина лет тридцати, темные волосы, темные глаза, темная куртка. Таких много, некоторые из них весьма приятные люди. Но почему-то именно тогда впервые посмотрела ему в глаза и… Меня что-то смутило. Какой-то неприятный холодок прошелся по спине, из-за чего я стала наблюдать.       На другой остановке зашла пара девочек, лет по десять-двенадцать. Милые розовые пуховички, шапочки в виде кошечек, ранцы за спиной с феями, пакет со сменкой. Одним словом невинность. Чистота. Для маньяков это особо лакомый кусочек. Посягнуть на образ детства, счастья, сломать и разрушить веру во все хорошее.       Мне осталось ехать одну остановку и вот, наконец-то, мой прожигающий взгляд на макушку кондуктора дал свои плоды. Он достал телефон и сфотографировал детей. «Зачем и для чего?» — сразу же проносится мысль в голове. Но мне пора выходить.       Я вышла и направилась пешком до дома. Пересаживаться на другой автобус не хотелось. Мне пришли воспоминания об одной бывшей однокласснице, у которой мама работала с уголовными делами.       Каждую осень и весну она приходила либо с новеньким телефоном последней модели или в дорогом пуховике с мехом, купленным с премии. За поимку очередного маньяка-педофила. Каждое родительское собрание в «сезон» начиналось с объявления, что детей лучше провожать в школу и встречать обратно. Не разрешать гулять в одиночестве. Должен быть хотя бы один взрослый родитель, который будет присматривать. Если совсем никак, провести профилактическую беседу, касаемо бдительности и осторожности.       Моя мама великолепная женщина — она включала мне «Криминальную Россию» и «Следствие вели». Благодаря этому, я была очень подозрительным ребёнком. Я не брала конфеты в детском садике от странного дяденьки, не заходила в подъезд с незнакомцами, которые только и ждали, когда туда кто-нибудь зайдёт, писала короткие сообщения «Я пришла», когда доходила до школы или дома, не гуляла в тёмных подворотнях. Не доверяла незнакомым взрослым людям.       Но сейчас я иду по проспекту домой и не знаю, что мне делать. Фотографировать школьниц — это же не преступление. Но в голову лезут самые неприятные мысли. Зачем кондуктору потребовалось делать снимки? Мне не хочется чернить человека из-за одной фотки, да и к тому же, может он не детей вовсе фотографировал? Может он увидел там что-то другое, а я уже наговариваю на него? Тогда как объяснить то липкое чувство страха и опасности, которое возникло, когда я посмотрела ему в глаза?       Пришла домой, поела, села за уроки, отвлеклась и к вечеру я уже не размышляю о странном кондукторе. Наверное, мне просто показалось. Наверное.       Через пару дней я вновь ехала на этом автобусе с тем самым кондуктором. Я ждала, когда он достанет телефон и сфотографирует мальчика и девочку, сидящих в самом конце автобуса. Но этого так и не произошло. Кондуктор просто стоял, крутил свой телефон в пальцах и смотрел в окно. Ни одного снимка. Он ничего не сделал. Но чувство страха и опасности не покидало меня.       Я встретила его спустя месяц. Ездила на другом автобусе, по другому маршруту некоторое время. Уже апрель, дети вылезли из пуховиков и носят курточки, а девочки и юбки надевают. Кондуктор проверил оплату у всех пассажиров и встал посередине короткого автобуса. Я всегда сидела в начале, там есть одиночные места и мало народу.       Он смотрит на детей. В воздухе чуть ли витает его желание, крича: «Посмотри на меня». Я упорно считаю, что мне кажется. Это паранойя. Не надо было смотреть столько материалов про насильников. Кондуктор достает телефон. Он вновь сфотографировал детей и криво улыбнулся. Открыл галерею снимков.       Там коллекция. Целая серия фотографий. На каждой из них — ребёнок или несколько. Есть и мальчики. Средний возраст до четырнадцати. Это по внешнему виду. Все такие милые, чистые. Некоторые снимки сняты с приближением.       Кондуктор внимательно осматривает девочек. А они не видят, обсуждают какой-то мультик у себя в телефонах. Мне жутко, я в ступоре. Знаете, когда видишь нечто, выбивающееся из правил и нормальности, тело парализует, дышать становится тяжело. Кислорода не хватает, а мозг не понимает, что нужно предпринять. От нахлынувших мыслей меня тошнит, и я выбегаю на ближайшей остановке.       Что делает человек с фотографиями детей? Причем у него там исключительно фотографии детей. Почему он их фотографирует? Для чего? Чтобы вечером… Нет, я не хочу об этом думать. Одно дело смотреть по телевизору, другое — встретить в жизни.       Мне было страшно, поэтому до конца учебного года я ездила по другому маршруту. Тогда ещё распространялась тема с халатностью полицейских в домашнем насилии. Как это вообще рассказать-то? Кто поверит четырнадцатилетней школьнице? Никто. Наверное. СМИ — опасная штука, даже я поверила, несмотря на то, что лично знала очень ответственную полицейского. Хотя для меня вполне очевидно, что все раскрученные случаи в СМИ — лишь исключение из правил. Вы думаете, вам рассказывают обо всем? Конечно нет. И правильно делают. От новостей с постоянными кражами, налетами, мёртвыми телами и наркотиками у населения заболит голова. Лучше такое преподносить порционно.       Иногда я вспоминаю это и жалею, что ничего не сделала. Хотя что могла сделать школьница? Пойти в полицию? С чем? Странный дядя фоткал детей? Тогда я придумала самый негативный сценарий про то, что мне скажут, что я все придумала. Ничего не сказала родителям. Я промолчала. Мне страшно представить, во что это могло перерасти. В своей голове я надеюсь и искренне верю, что мне все так же показалось. Что тот кондуктор не будет трогать детей. Но я не знаю. Я не знаю, что он делал с теми снимками. И никогда не узнаю.       Не молчите.