Глава 107

      Снейп скрылся из виду, и Элисса подошла к пруду и села на корточки. Поболтала пальцами в теплой воде, от которой пахло тиной, плеснула себе на щеки. Потом распрямилась и медленно опустилась на садовую скамейку.       О вампирском яде и противоядии она подумает позднее, а сейчас и без того было над чем поразмышлять.       Что отец делал в поместье? Судя по его приветствию, по реакции Волдеморта и Пожирателей — Элисса уже знала ответ, понимала, что Миклош не был непрошенным гостем, но черт возьми… Его появление здесь воспринималось как предательство.       — Либби! — позвала она резко.       С хлопком возле скамейки материализовалась знакомая домовиха, которая при виде Элиссы радостно залепетала:       — Молодая мисс вернулась! Либби рада, мисс, Либби так рада! В поместье плохо было, пока мисс не было!       — Привет, Либби, — Элисса кашлянула, не ожидая такого. И Либби туда же? Ладно Нарцисса, но, похоже, после ее побега Волдеморт бушевал так, что даже у безропотных домашних эльфов начали сдавать нервы.       — Хорошо, что мисс вернулась! Темный Лорд, — эльфийка ойкнула, с силой вцепилась в острые уши и зажмурилась, — страшный, такой страшный! Другие волшебники кричали от пыток, Тилли и Либби много дней подавали лечебные зелья и вытирали кровь! Хозяева говорили, что молодую мисс нужно возвращать, пока Темный Лорд не сжег все вокруг! Либби слышала!       Ну да, ее он хотел вернуть, а еще явно заключил сделку с ее отцом. Миленько. Она сейчас растает.       Либби тем временем взвизгнула, схватила булыжник с земли и попыталась огреть саму себя по голове, и Элисса торопливо поймала одной рукой эльфийку за шиворот, а другой отобрала у нее камень. Около полминуты, наверное, Либби продолжала трястись и вырываться, чтобы наказать себя за непочтение к хозяевам, а потом затихла.       — Спасибо, мисс, — прошептала она обессиленно, и по сморщенному лицу побежали слезы.       — Либби, скажи, гость Темного Лорда еще здесь? В поместье? — мрачно спросила Элисса.       Либби замерла, будто прислушиваясь к чему-то. Она больше не пыталась себе навредить, и Элисса отпустила ее.       — Да, мисс! Он и Темный Лорд разговаривают о чем-то! Но Либби не слышит, о чем, комната защищена мощным колдовством…       — Часто этот волшебник появлялся здесь?       — Нет, мисс, всего несколько раз! С ним говорил только Темный Лорд, на собраниях его не было!       Значит, Пожирателем Миклош так и не стал. Испытательный срок, что ли, проходит?..       — Можешь сказать мне, когда они договорят? — попросила Элисса, пытаясь спрятать желчь в голосе. Ждать вечера, когда Волдеморт соизволит вернуться домой, она не собиралась. Спросит его прямо сейчас.       — Да, мисс!       Элисса устало ссутулилась, запустила обе руки себе в волосы и помассировала голову. Легче не стало, в висках разливалась тупая пульсирующая боль. Странно, она же «Сердце Исиды», как у нее может быть мигрень?       Либби затихла рядом и села прямо в траву, так что стала вровень с ней, и маленькую фигурку едва удавалось различить с дорожки. Элисса прикрыла глаза. Было тепло, но солнце не пекло, спряталось за плотными тучами. Стрекотали кузнечики, жужжали пчелы. Не хватало привычного журчания фонтана.       — Он уходит, мисс, — пискнула Либби, которая точно знала все, что происходило внутри.       Некоторое время Элисса сидела, выжидая, чтобы отец точно ушел, поскольку не желала снова с ним сталкиваться. Потом поднялась и направилась к особняку.       Как выяснилось, Волдеморт никуда не уходил и ждал ее — очевидно, по лицу Элиссы в холле понял, что этот разговор откладывать не стоит. На первом этаже царила мертвая тишина, и по пути к гостиной, которую он использовал для личных аудиенций, Элисса не встретила вообще никого. Кажется, Пожиратели предпочли на это время просто испариться. Скорость, с которой по поместью разносились новости и слухи, поистине впечатляла. Как и то, как стремительно Элиссу перестали воспринимать мало того как недавно провинившуюся, но даже как просто «Сердце Исиды». Словно все Пожиратели молчаливо признавали, что ее гнев, ее недовольство действительно начали иметь вес — и для Волдеморта тоже. И лезть в их споры решился бы совсем отчаявшийся самоубийца.       Как ни странно, легче на душе от этого осознания не стало. Еще и «Миледи» эта выплыла, с которой тоже предстояло разобраться. Ну не мог же он в самом деле собраться на ней жен…       Она вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь, вдруг сообразив, что это была та самая гостиная, в которой произошел их судьбоносный диалог, после которого она сбежала. И те же напольные часы размеренно тикали в углу, но теперь вдоль корпуса тянулась длинная глубокая трещина, расколотившая старинное дерево пополам — и Элисса словно снова услышала то гудение бесконтрольной магии, которую охваченный яростью Волдеморт не мог сдержать. Он сам тоже был тут, стоял у окна, смотрел на цветущий сад снаружи. При виде Элиссы Волдеморт отвлекся, губы скривила усмешка. И это полное превосходства выражение лица так ее разозлило, что Элисса с вызовом заявила:       — Ценю, что ты все-таки остался лично, а не перебросил на своих слуг необходимость что-либо мне объяснять!       — Если бы я этого не сделал — ты бы снова вытворила какую-нибудь глупость, — с досадой ответил он. — Что ты хочешь услышать? Говори быстрее и не трать зря мое время. Я никому никогда не даю объяснений и не отчитываюсь о своих действиях.       И без того обозленная Элисса почувствовала, что начинает закипать. Кто бы спустил его с небес на землю и сбил с него хоть немного это высокомерие! Объяснять его, бедного, что-то ничтожным смертным принуждают… И ведь он знал о ее чувствах, не мог не знать, и все равно пошел на это сотрудничество! Даже для такого бессердечного ублюдка, как он, не было тайной, какие чувства у Элиссы вызывал родной отец — с учетом того, какую роль в ее судьбе сыграл Миклош!       — Что у вас за сделка? — Элисса кое-как заставила себя сдержаться и не закатить банальный скандал с криками и разбиванием хрупких предметов. Никогда в жизни она не устраивала ничего подобного, а тут почему-то очень захотелось. Останавливало одно: с Волдемортом такой номер точно ничем хорошим не обернется, сделает лишь хуже, а ей позарез нужно было узнать правду — которую он был готов открыть. А отношения она с ним выяснит позже. Она умеет владеть собой и держать себя в руках, задвигать эмоции подальше, чтобы добиться желаемого. Да, точно. — За что ты ему платишь? Отцу, понятное дело, нужны деньги. Что ты у него купил?       — Тебя, — просто ответил он. У Элиссы сперло дыхание, она захлебнулась воздухом, и кровь как колокол застучала в ушах, а он продолжил, явно забавляясь этой мыслью: — Твой отец неправильно избрал жизненный путь. Ему следовало улучшать семейное благосостояние другим способом — открыть собственное дело, к примеру. Он прирожденный торгаш. За тебя он потребовал целое состояние и был страшно доволен, когда я согласился. Еще и норовил о чем-нибудь умолчать или недоговорить, чтобы ему приплатили сверх. Я, признаться, начал думать, что он в довесок кого-то из твоих сестер мне предложит — за дополнительную плату, конечно же.       — Ты мерзавец, — прошипела Элисса чуть слышно, чувствуя, как у нее трясутся колени и ладони, и не находя в себе сил выплеснуть ярость. Будто из нее одномоментно выпили все жизненные силы. Она не вещь и не станет ею снова. Никогда.       Однако Волдеморт ее услышал, и глумливая усмешка пропала с его лица, оно стало ледяным, а его тон — угрожающим.       — Поверь, тебе повезло, что это оказался я, — с предупреждением в голосе, опасно тихо выговорил он. — Сотрудничество твоего отца с Акошем давно изжило себя и накладывало утомительные обязанности по твоим поискам, от которых твой отец очень устал за десять лет. К тому же Миклошу Каройи совершенно все равно, что и кому продавать — лишь бы платили. Он уже попытался отдать тебя весной вампирам и сделал бы это снова, если бы не вмешался я. Ах да, ты ведь тоже была тем вечером в болоте Фен и видела все своими глазами? Потому следи за языком и не испытывай мое терпение.       — Не притворяйся, будто сделал это только для того, чтобы защитить меня. Если хотел вывести моего отца из игры — мог бы просто убить его прямо посреди того болота, — Элисса невесело дернула уголком губ. — Что ты приказал ему рассказать? Расспрашивал обо мне? Это ведь мой отец надоумил тебя устроить мне засаду в Будапеште? Рассказал о Силадьи, о дружбе наших семей, о вечерах, которые устраивает Илона?       — А заодно раскрыл мне твою настоящую личность. Твое имя, возраст, имена школьных друзей, увлечения, привычки. О чем-то я уже знал и сам, но теперь картина стала более… полной. Мне нужно было узнать как можно больше о тебе настоящей, о твоих предпочтениях, близких — чтобы суметь отыскать тебя, и я бы ни перед чем не остановился, — подтвердил он безжалостно. Элисса оглушенно качала головой, не представляя, что сказать, и осознавая, что в те два месяца он не только беззащитным орденцам дома сжигал и Пожирателей кошмарил, а методично, хладнокровно сжимал змеиные кольца вокруг нее и готовил ловушку.       — Как?.. — выдавила из себя она. — Кто-то из моих знакомых в Будапеште оказался под твоим «Империусом»? Или ты отправил Пожирателей следить за моей семьей?       — Уоррингтона, — легко ответил Волдеморт. Элисса смутно вспомнила молодого человека, который начал появляться на собраниях незадолго до ее побега, а Волдеморт продолжал, в точности озвучивая ее мысли: — Он совсем молод, только со школьной скамьи, но хорошо умеет вливаться в светское общество и быть в нем «своим». И он сразу сообщил, стоило тебе пересечь порог дома Силадьи.       А она меж тем этого Пожирателя даже не увидела, и Трой, который не знал того в лицо, тоже.       — Твое образование и осведомленность насчет «Сердца Исиды», египетской мифологии и истории твоей семьи явно оставляют желать лучшего, я давно это понял, — Волдеморт указал кивком на тиет на запястье Элиссы. — Но предположил, что после побега ты захочешь наверстать упущенное и все-таки разобраться, кто ты такая, на что способна и почему. Да тебе это было жизненно необходимо — в той большой игре с серьезными противниками, которую ты же сама и начала! И я оказался прав.       Он явно всей душой наслаждался своей предусмотрительностью и тем, как бесславно оборвалась ее попытка бегства. Элисса исподлобья недобро смотрела на него, а Волдеморт вдруг добавил, будто говорил о чем-то отвлеченном:       — Только о том, что это ты — «Сердце Исиды», твой отец умолчал. Очевидно, не хотел выкладывать все карты на стол вот так запросто… Могу понять это желание. Но из-за его молчания и игр я допустил твой побег и потратил два месяца на твои поиски… И за это Миклош Каройи поплатится. Полагаю, что он уже почти полностью исчерпал свою полезность.       Элисса, пристально наблюдавшая за его лицом и размышлявшая, не перекрыть ли ему связь с его же жизненными силами, нахмурила брови, не уверенная, что поняла правильно. Так он не обещал ее отцу неприкосновенность, не гарантировал безопасность, свободу?.. Волдеморт тоже увидел, как изменилось выражение ее глаз и дрогнули губы, и тут же прищурился. Элисса снова отметила, как стремительно и безотчетно он реагировал на малейшие проявления слабости собеседника — как хищный зверь, тут же учуявший, где добыча откроет беззащитный бок. Не по себе становилось и от того, как он стремился выискать каждое ее слабое место. Уже не в первый раз подумалось, что лорд Волдеморт, он же Том Марволо Реддл, решил плотно и надолго утвердиться в ее жизни, менять намерений не планировал и терпеливо втирался в доверие, нащупывал все ее уязвимые точки, чтобы впоследствии отсечь ей любые возможности скрыться от него.       И это пугало. Он действовал куда более тонко и продуманно, чем Иштван, но от этого не менее сокрушительно и смертоносно. Стоило ненадолго отодвинуть их любовную связь, убрать романтический флер, как тут же вспоминалось, каким человеком он был и на какие ухищрения ей приходилось идти в начале их знакомства, чтобы удержать на расстоянии, не подпустить Волдеморта к ее секретам. И если опустить ее влюбленность, посмотреть трезвым взглядом, то начинало играть совсем другими красками то, что она стала центром внимания именно этого волшебника. Причем центром такого… яростного, неотрывного, страстного внимания, в котором была намешана дикая смесь сильнейших чувств, направленных на нее одну.       Насколько далеко он окажется способен зайти, чтобы добиться желаемого?..       — Что? — насмешливо спросил Волдеморт. Элисса из последних сил надеялась, что он ничего не подозревал о ее настоящих мыслях. — Твоему отцу, конечно, хватило сообразительности потребовать сохранить ему жизнь. Я дал обещание, что ни я, ни мои Пожиратели Смерти не причиним ему вреда и ни в каком виде не применим против него Темные Искусства. Однако о тебе он ничего не говорил — должно быть, не предусмотрел такую возможность. Поэтому если захочешь с ним поквитаться — сможешь это сделать. Я отдам его тебе, когда он окончательно перестанет быть мне нужен. Сама решишь его судьбу.       Стало тихо. Настолько, что Элисса отчетливо слышала, как за окном чирикнул воробей, а на крыльце хлопнули входные двери.       Она приоткрыла рот и снова закрыла, не сразу найдясь, что сказать. Так он не предавал ее, не замышлял ничего против нее, не вел двойную игру с целью поработить и заточить ее?.. От внезапно нахлынувшего облегчения в глазах потемнело, а ноги подогнулись. Элисса пошатнулась, по-настоящему теряя равновесие, и не увидела, как Волдеморт в один шаг преодолел расстояние между ними. В следующий миг она почувствовала, как ее подхватывают его руки, не позволяя упасть, и она ткнулась носом в его мантию.       — Так это все? — выдавила она непослушными губами, отчаянно стараясь за звоном в ушах расслышать ответ, и с силой сжала его плечи. — Ты просто используешь его в своих целях, чтобы потом избавиться от него? Убиваешь сразу двух зайцев — получаешь информацию плюс нейтрализовал моего отца, который доволен сотрудничеством с тобой и не побежит продавать сведения кому-нибудь другому?       — Я не стал бы делать его Пожирателем, — проговорил он с холодной, бесчувственной расчетливостью, которая в обычной жизни Элиссу могла напугать, но сейчас казалась самой прекрасной музыкой. — Хотя он мог бы быть полезен, и к тому же твоим отцом очень легко управлять: понятно, чем можно купить его преданность. Но если на одной чаше весов будет он с его связями и некоторыми талантами, а на другой — ты и твоя верность, я выберу тебя.       Тело Элиссы снова напряглось, и Волдеморт, почувствовав это, крепче прижал ее к себе. Элисса поняла, что он склонился ниже над ней — потому что следующие слова прошептал почти над ее ухом, чтобы она как следует их услышала и запомнила:       — Я на многое готов пойти, Эржике, чтобы ты была со мной, и ни перед чем не остановлюсь. И я не предал бы тебя из-за такой малости.       Прозвучало это с той же убедительностью, что и обещание найти ее где угодно — давно, еще в легилиментивном сне, когда она была в Хогвартсе, — и у Элиссы по коже побежали мурашки. А он продолжал, все так же тихо и непоколебимо, касаясь щекой ее волос:       — Нужно будет заключить сделку с твоим отцом, перетряхнуть чью-то память легилименцией, убить кого-нибудь ради того, чтобы суметь отыскать тебя, не дать сбежать и скрыться, отрезать пути к отступлению — я это сделаю. Твой отец — всего лишь инструмент, источник информации. И запомни — я не стал бы покупать тебя у него в буквальном смысле. Я не так слаб, как Акош. Мне не нужно разрешение твоего отца, или чье бы то ни было, на то, чтобы забрать тебя, или еще какое-нибудь официальное объяснение для общественности, почему ты со мной. Я сам всегда беру то, что хочу, не спрашивая позволения.       — Я не твоя вещь, — отчеканила Элисса, отстраняясь от него и поднимая голову. Он не отпустил ее, продолжал держать в этих собственнических объятиях. В его глазах светились одновременно алчность и странная надежда, с которой он всматривался в ее черты.       — Я никогда не считал тебя вещью, — так же твердо и ровно выговорил он. — Но от этого ничего не меняется. Ты моя и всегда будешь моей. Я говорил уже.       — Ты совсем меня не опасаешься? — спросила вдруг Элисса, которой очень хотелось поддеть его, смахнуть эту самоуверенность, особенно после того, как он дословно повторил собственные слова, сказанные в вечер их ссоры и ее побега. Ею словно овладел приступ абсурдной отваги. — Ты же видел, что я сделала с рукой Беллатрисы? Знаешь, когда я пыталась сбежать от Иштвана, то убила нескольких человек даже без волшебной палочки. Они хотели поймать меня, и мне хватило минуты, чтобы выпить из них всю жизнь — всего-то нужно было прикоснуться ненадолго. Именно поэтому Акош предпочитал не подходить ко мне вплотную и только с помощью заклятий заставлял меня исцелять, никогда не доходя до рукоприкладства… Справедливости ради, терпеть «Круциатус» в таких количествах было невыносимо, и я делала то, что он хотел — но эффект оказывался очень недолгим. Да и Тимея рассказывала, чем может быть чревато — принуждать «Сердце Исиды»… А ты меня вообще не боишься? Ты дотрагиваешься до меня, подпускаешь вплотную к себе, без опаски ложишься со мной в одну постель, и при этом тебе хватает смелости решать за меня, провоцировать, указывать… Не боишься вывести меня из себя настолько сильно, что я захочу отомстить?       В ее голосе, вне всякого сомнения, слышались вызов и насмешка, а Волдеморт к такому остаться равнодушен никак не мог. Однако не разозлился, а склонил голову набок и прищурился, изучая ее — оценивал истинную степень ее неповиновения и продумывал собственную тактику.       — Раньше ты таких речей не вела, была слишком осторожна. Что изменилось, Эржике? — медленно спросил он. В его глазах она прочитала возбуждение и интерес.       Элисса улыбнулась все той же дерзкой улыбкой, которую он встретил высоко приподнятой бровью.       — В Румынии ты сказал, что я уникальна, могущественна и способна сама выбирать свой путь. Допустим, я прислушалась к тебе и наконец-то поверила в себя.       На красивых губах мелькнула опасная, хищная улыбка, от которой у нее в животе что-то екнуло. Следовало ожидать, что он выхватит волшебную палочку и атакует, ибо никто не смел бросать ему вызов безнаказанно; однако произошло нечто иное. Что лишь доказывало, что предугадывать его действия она научилась далеко не всегда и что он по-прежнему олицетворял собой опасность и непредсказуемость. Волдеморт, совсем как во время их учебной дуэли, вдруг коснулся ладонью ее лица и погладил по щеке — нежно, но и демонстративно, доказывая, что страшиться ему нечего. Элисса недовольно нахмурилась — вредить ему и высушивать пальцы, даже просто для того, чтобы подтвердить свою правоту, ей не хотелось.       — Вот видишь, — прошептал он с глубоким удовлетворением в голосе. — Да, я уверен в себе и своих силах, потому что успел изучить тебя и твой характер. Ты не предашь, пока не предадут тебя. Шляпа не напрасно хотела отправить тебя в Гриффиндор — ты слишком благородна и порядочна. Это глупость и слабость, недопустимая в твоей ситуации, но я воспользуюсь ею в полной мере. Потому — нет, я не боюсь.       Он вдруг надвинулся на нее, и Элиссе пришлось попятиться назад, но тщетно — она вжалась спиной в стену, а Волдеморт так и стоял вплотную к ней, так что ей приходилось задирать подбородок, чтобы не отводить взгляд. Пальцами он обвел ее скулу, медленно спустился ниже, погладил шею. У Элиссы участилось дыхание, она сглотнула. Нельзя было проиграть ему этот поединок, нельзя было сделать так, чтобы он уверовал в свою власть…       Не глядя, она протянула руку вбок, к цветам на подоконнике, и схватила первое попавшееся растение. Волдеморт заинтересованно скосил глаза, наблюдая за происходящим. Повинуясь воле Элиссы, свежая алая бегония, только недавно распустившаяся, начала чернеть и усыхать. Выцветшие лепестки один за другим осыпались на пол, листья сморщились и отвалились. Через несколько секунд из земли торчал мертвый сухой стебель.       Элисса аккуратно разжала ладонь, и их взгляды опять встретились. Пытливо, предвкушающе глядя ей в глаза, наблюдая за ее реакцией, Волдеморт вкрадчиво произнес:       — Я снова заявляю, что ты моя, что ты не будешь принадлежать никому другому — и знаю, что могу забрать тебя с собой, могу коснуться тебя, раздеть тебя, а ты снова будешь умолять меня не останавливаться.       — Тогда в твоих же интересах стараться изо всех сил, — выдохнула Элисса ему в лицо, против воли отмечая, как вместе с возмущением и гневом в ней поднимается возбуждение — неясно, от чего больше: от его обещания или же от их поединка. — Чтобы я в самом деле тебя умоляла, Том.       Он вздрогнул, в мгновенно покрасневших глазах зажглось бешенство. Элисса смотрела на него, вздернув подбородок и по-прежнему не испытывая страха, только головокружительное безрассудство и восторг от собственной смелости. Волдеморт же бросил взгляд на уничтоженную бегонию — так, чтобы Элисса точно заметила это движение, — а потом резко притянул ее к себе и накрыл ее губы своими, грубо вжимая ее в стену и с силой, до боли целуя. Элисса некоторое время с готовностью и пылом отвечала, а затем укусила его за нижнюю губу, да так, что он охнул и отшатнулся. На его коже она увидела несколько капелек крови. Глаза засияли знакомым безудержным багровым светом, пальцы непроизвольно дернулись к волшебной палочке, чтобы покарать ее.       — Мы все-таки в гостях, — невинно заметила она, с замиранием сердца дожидаясь его реакции и гадая — удалось ей вывести его из себя или нет. — А если кто-нибудь из Пожирателей сюда ворвется? У тебя вроде сегодня еще планировались дела.       Несколько секунд он, тяжело дыша, сверлил ее угрожающим взглядом. Элисса поправила прическу и кокетливо похлопала ресницами. Внутри нее все сжималось в эти секунды, а воздух вокруг звенел от напряжения — пока решалось, сколько он теперь был готов ей позволить, где те новые границы, которые ей переступать уже нельзя. И что самое опасное — Волдеморт тоже понимал, что именно она делала. Как и то, что эта свобода в их личном общении лишь означала, насколько крепче становилась их связь и насколько меньше шансов, что когда-нибудь он захочет ее отпустить.       Волдеморт словно дал ей как следует эту мысль прочувствовать и осознать, и на его губах расцвела триумфальная улыбка.       — Я не причиню тебе вреда, — прошептал он, склоняясь к ней; его губы были совсем близко к ее коже, и Элисса с шумом выдохнула. — Я же принял решение.       Он отстранился, но не отошел, продолжал стоять вплотную. Элисса перевела дыхание, распрямилась и непринужденно повела плечами.       — Ночью, — чуть слышно прошипел он, жадно и голодно следя за каждым ее движением, но каким-то колоссальным усилием беря себя в руки. — Ночью ты мне ответишь за каждое опрометчивое слово.       Он отступил, а Элисса, получив свободу, на нетвердых ногах поспешила к дверям. Впечатления от услышанного были смазанные: от его слов она испытала больше предвкушение, возбуждение и интерес, но разум настойчиво нашептывал: расслабляться не стоит. И то, что он окончательно отказался от идеи мести ей, а также использования силы в ее адрес, тоже не решало махом все сложности. Словно в подтверждение ей в спину долетело тихое, властное:       — Моя Леди…       Элисса чуть не оступилась. Однако он больше ничего не сказал, и она, вновь охватываемая тревогой и сомнениями, вышла — вспомнив, что эту важную тему так и не подняла, но на второе объяснение у нее попросту не было сил, хотя обговорить и решить нужно было очень много всего. И впереди у них маячило не одно непростое обсуждение, которое явно не удастся решить одним только сексом и обоюдным влечением.

***

      Больше дел в поместье у нее не было. Элисса спустилась с крыльца и неторопливо пошла к тисовой аллее. Под ногами мерно хрустел гравий, с неба срывались теплые капли дождя, и она чувствовала, как тело и эмоции понемногу успокаиваются. Хотя проблем еще хватало, и они не ограничивались похищенной Этелкой и тем, что враги по-прежнему были сильны и готовили свой удар.       Эта «моя Леди»… О чем Волдеморт умолчал, как он уже распланировал ее будущее?       До ворот Элисса так и не дошла: на аллее ее внезапно догнал Драко. Он был бледен, на щеках горели ярко-красные пятна — не только от бега, но и от волнения, сразу определила она.       — Элисса! — она остановилась. Младший Малфой краснел и отводил глаза. — Мы можем поговорить?       Она удивилась, но не показала этого.       — Конечно.       — Не здесь, — он воровато стрельнул глазами в сторону дома. — Пойдем в парк, там всегда мало людей. Да и дождь собирается, все в доме будут.       Элисса сказала бы, что, если кто-нибудь из окон увидит, как они с таинственным видом уходят в парк, да еще в начинающийся дождь, это будет куда более подозрительно и странно, но мысленно махнула рукой. Ну какие страшные тайны могут быть у Драко?..       Он завел ее в совсем отдаленный уголок, где Элисса ни разу не была. Из-за густых ветвей елей и пихт вокруг царил сумрак, и было тихо — ветер шумел где-то совсем высоко над их головами, где верхушки деревьев были тонкие и легкие. Дождь почти не долетал сюда, и на уютной площадке со скамейкой было сухо. Драко достал волшебную палочку, произнес заклинание от подслушивания. Элисса, не удержавшись, проверила — заклятие он сотворил совершенно правильно, и окружившая их звуконепроницаемая завеса была настоящей.       — Молодец, — одобрила она, стараясь скрыть удивление. — Неужели это вас в Хогвартсе на пятом курсе научили?       — Нет, это тот гря… — он осекся, целую секунду Элисса видела его колебание, а затем Драко договорил: — Тот магглорожденный мракоборец, твой друг, научил. Пока мы были в Глазго.       — А как же Надзор? — с улыбкой спросила она. Загадочность и серьезность Драко поневоле ее заинтриговали.       Он пожал плечами.       — Мы сражались с вампирами, Тео погиб — думаешь, после такого какой-то формальный запрет не колдовать до совершеннолетия еще имеет смысл?       Элисса шутливо развела руками, наблюдая за тем, как он собирается с мыслями и духом.       — Ты мне нравишься, — выпалил он. Драко покраснел еще мучительнее, однако не сдулся, не спрятал глаза, продолжал говорить: — Очень. Ну, ты, наверное, и так догадалась… Я знаю, что ты старше меня, тебе уже за тридцать, а я в Хогвартсе учусь, и что ты много лет была в бегах… Но я научусь сражаться и смогу тебя защитить.       Однако!.. Опешившая Элисса поняла, что сейчас все ее мысли и переживания следует отодвинуть на дальний план, а самой как следует сосредоточиться на Драко. Мальчишка заслуживал уважения к его чувствам, да и вообще… что бы ни было у него на уме, это следовало аккуратно и деликатно, а самое главное — стремительно, направить в безопасное русло. Особенно после сцены, которая произошла менее чем пятнадцать минут назад.       Но в целом это все было… мило. Она не столь часто сталкивалась с такой чистой, неискушенной искренностью в свой адрес.       — Я ведь старше тебя не на пять и даже не на десять лет, — мягко заметила она. — Так-то я ненамного младше твоих родителей…       — Ты бессмертна и не стареешь, — тут же отозвался он, пытливо глядя на нее, и Элисса поняла, что над этим он уже сам думал. — Наша разница в возрасте лишь сейчас кажется большой. Лет через десять-пятнадцать она сотрется.       — Хорошо, и что же ты мне предлагаешь? — без тени улыбки спросила Элисса, стараясь определить масштаб неприятностей, которые предстояло урегулировать, чтобы Драко в ближайшее время не остался без головы и с нормальной самооценкой.       — Через год я стану совершеннолетним. Я не буду тебя ни к чему принуждать и заставлять, и ты сама выберешь, куда захочешь уехать и где жить. Если захочешь — я могу жениться на тебе, чтобы ты чувствовала себя более защищенной в магическом обществе, — выдал Драко, и Элисса поперхнулась воздухом. — Ты будешь свободна, и… я тоже.       Последние слова он произнес совсем тихо и неосознанно поежился, и другое, неназванное, имя словно повисло между ними в застывшем воздухе, напоминая о чужом незримом присутствии, как если бы этот человек прямо сейчас находился за их спинами.       — Ты готов рискнуть всем? Пуститься на всю жизнь в бега? — спросила Элисса негромко — словно и ей передалось это напряжение от одной мысли о Волдеморте. Что неудивительно, если учесть, что Драко прямо сейчас ей предлагал. — Это не так весело и увлекательно, как кажется. По большей части это очень утомительно, нервно, требует огромного терпения, а также небрезгливости — ведь чтобы оставаться незаметными, приходится забыть о роскоши, богатстве, еще и укрываться в мире магглов. О том, что тебя в целом в любой момент могут отыскать и убить, я вообще молчу.       — Это не только ради тебя, — на редкость серьезно сказал Драко, и его лицо осунулось, сделалось намного строже, старше. Неосознанно он коснулся рукава мантии, под которым — Элисса знала — скрывалась Темная Метка. Также Элисса обратила внимание, что он в целом не слишком походил на ослепленного любовью юношу. Нет, тут было что-то еще, куда более глубокое и недетское. — Но я… я не хочу убивать людей. Не хочу пытать, мучить. Но понимаю, что к этому все идет, и этого не избежать.       Элиссу уже не тянуло ни улыбаться, ни шутить.       — Мы говорили с твоей мамой. Я пообещала, что поговорю с Темным Лордом, попрошу убрать твою Темную Метку или сама уберу. Если ты ее не хочешь…       — Да какая разница, чего я хочу или нет, — процедил он с жесткостью, безнадежностью, которой не ожидаешь от шестнадцатилетнего подростка. — Ты же сама все прекрасно понимаешь. Темному Лорду наплевать на желания других людей. Чего бы я ни хотел… он сам все решит и определит. Если я буду сопротивляться — он станет угрожать моим родителям, или друзьям, или… тебе, — на белых щеках на секунду снова вспыхнул румянец, но очень быстро пропал. — Если он решил, что я должен стать Пожирателем Смерти — этого не изменить. А я не хочу выполнять его приказы! Мы с Поттером и Уизли сражались против того спятившего вампира, прикрывали друг друга — и что, теперь я должен их убить?!       Кажется, чуть ли не впервые в жизни ей не удавалось найти слов, вообще никаких, чтобы хоть как-то утешить или ободрить. Кто же знал, что их вынужденное общее сосуществование в Глазго даст такие плоды…       — Поэтому я тебе и предлагаю, — глаза Драко лихорадочно блестели. — Уехать. Ты хорошо умеешь прятаться, знаешь, как укрыться от любого, кто тебя преследует. Твои друзья тоже. Я спрячу родителей и присоединюсь к тебе. Тебе нет нужды мучиться рядом с ним, терпеть его жестокость, расплачиваться с ним своим… телом, — он смутился, все-таки отвел глаза, пока Элисса переваривала услышанное. — Темному Лорду нужна твоя сила, нужно бессмертие, и он ни за что не отпустит тебя… И если он сам женится на тебе — это будет для тебя лишь очередной клеткой… И потом — он ведь старик! Ровесник моего дедушки! Чего хорошего тебя будет ждать со стариком?       Итак, основное подтверждение ее подозрений все же прозвучало. Вот, значит, какие слухи сейчас ходят среди Пожирателей на тему ее статуса?.. И, похоже, ни один человек в здравом уме не способен допустить, что она остается с Волдемортом по доброй воле ввиду каких-то там внезапно вспыхнувших чувств. А уж поверить в то, что их ужасный и безжалостный Темный Лорд дал слабину и сам поддался чувствам — и вовсе невозможно.       — Понятно, — пробормотала Элисса в ответ на собственные мысли, не на слова Драко.       Потом глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Младший Малфой затих рядом, с волнением дожидаясь ее реакции.       — Драко… Я не уеду никуда, — твердо сказала она, понятия не имея, какие слова были бы правильными и как вообще нужно вести себя в таких случаях. — Я бежала десять лет и очень устала от этого. Сейчас наконец-то есть возможность избавиться от моих преследователей, я подобралась к своей цели настолько близко, как никогда раньше. И я не сверну с пути.       — Вампиров и своего первого мужа ты, может, и победишь. Но это не спасет тебя от Сама-Знаешь-Кого.       — Но с ним я буду разбираться уже постфактум и сама, — заметила Элисса, кривя душой куда меньше, чем хотелось бы. В том, какие на самом деле были планы у Волдеморта, в том числе в отношении нее, как будет складываться их союз, ей еще предстояло выяснить. — И насчет того, что ты мне предложил… Слушай, я ведь не добрая и не мягкая, какой обычно выгляжу. И с Темным Лордом у меня куда больше общего, чем кажется.       — Неправда. Ты заботишься о своих друзьях, ты вернула к жизни Тео, спасла нас от вампиров в Лютном переулке, да ты даже Лонгботтома в Хогвартсе защищала!       — Потому что мне это было выгодно! — повысив голос, заявила она. — Я втиралась в доверие, собирала информацию и передавала ее Темному Лорду, пока была в Хогвартсе! Поттера с друзьями я сопроводила в Отдел Тайн, потому что Волдеморт велел, а мне было выгодно сохранять его расположение!       Драко вздрогнул на имени Волдеморта, но не более того.       — Я вернулась, потому что сама захотела, и сейчас меня никто не удерживает насильно! Я куда более озлобленная, циничная, бессердечная, чем выгляжу!       Он взглянул на нее косо и, кажется, так и не поверил. А потом поднялся со скамейки.       — Нельзя, чтобы наше отсутствие заметили, — и снова от его на редкость взрослого тона Элиссе стало не по себе. — Я и не жду, что ты сразу согласишься. Ты… подумай над моими словами, хорошо? Ты из другой страны, в Англии прожила всего пару лет. Учитывая, как сейчас накаляются события… И твои враги вот-вот накинутся на нас, а еще есть Орден Феникса и мракоборцы, которые не будут стоять в стороне… Ты скоро увидишь, почему имя Темного Лорда боятся произносить. И передумаешь.       Он убрал чары от подслушивания и скрылся среди зеленых зарослей.       Элисса откинулась на спинку скамейки.       Что ни говори, а в одном поспорить с правотой Драко не получалось: интуиция Элиссы так же настойчиво нашептывала, что свою истинную натуру и самые темные стороны своей души в грядущем противостоянии лорд Волдеморт еще явит.