Часть 1

      Уже вечерело, поэтому ветер стал прохладнее, но погода даже в это время года на Пристани Лотоса всё равно лучше, чем в Гусу-Лань. Сегодня 5 ноября, а ветер всё ещё ласковый. Озёрная вода окрасилась в розовые и алые цвета от заходящего солнца. Ветер создавал маленькие волны на стоячей воде. Цзян Чен наслаждался этим моментом, впервые, казалось со многие годы, он по-настоящему ощутил спокойствие. Можно даже сказать умиротворение. Сегодня его день рождение, ему исполнилось 38 лет. Он не отправил никому приглашение на празднование, только своему племяннику и другу, который остался с ним до сих пор. Цзян Чен не выслал приглашение Лань Цижэню. Почему? Он ведь уважает этого человека и за это время, за все года очень его полюбил. Ответ одновременно прост и сложен, не хотел, чтобы его учитель видел его в таком состоянии. Да он и сам не ожидал что будет таким в середине своей жизни, почти умирающим, хотя, наверное, уже на пороге смерти. Цзян Чен сидел на коленях на пирсе, уединённом от всей суеты внутреннего двора. Его ученики, конечно же, подготовили подарок к этому дню, хотя он и говорил ничего не делать, они знают о его состоянии. Зачем делать подарок умирающему? Пустая трата времени. Его смерть, он чувствует, приближается, совсем на расстоянии вытянутые руки. Лекарь секты и его главная ученица первыми узнали о его состоянии, но, к сожалению, ничего сделать не смогли, они обыскали всю информацию о болезнях и отклонениях золотого ядра, ничего не нашли. Цзян Чен и сам не думает, что кто-либо смог его вылечить. Может быть Вэй Усянь смог бы, конечно, он же гений, он что-то придумал бы! Но они расстались не на хорошей ноте, Цзян Чен вообще не помнит хороших бесед с моменты его возрождения. А как он может их помнить, если их не было, почти. Возможно, если бы они поговорили, может быть, хотя бы пару слов сказали, он смог бы обратиться к нему за помощью, но после откровения о золотом ядре и его уходе, Цзян Чен не думает, что это будет хорошей идеей. Не с Ханьгуан-цзюнем на хвосте. Такое спокойствие, это ли чувствует человек, который знает, что скоро умрёт? Цзян Чен давно не ощущал такого, может когда-то давно, до прихода Вэй Усяня? Навряд ли. Уже тогда отношения между А-Нян и А-Дье были напряжёнными. А-Нян любила этого мужчину, но в сердце того была другая женщина, сдвинуть которую было невозможно, даже немного места, хоть в маленький уголок невозможно проникнуть. А-Дье уважал А-Нян, любил А-Цзе, а Цзян Чена? Ведь он тоже его ребенок. Цзян Чен не сомневался в любви А-Нян, хоть немного грубая, временами жестокая, но она любила его. Он не может сказать то же самое об А-Дье. В воспоминаниях маленького Цзян Чена есть тёплое объятия А-Нян, но А-Дье? Цзян Чен сомневается, что он вообще были. А-Дье не обнимал его, не держал на руках, не гладил по голове. Тогда маленький Цзян Чен думал, что это все из-за того, что А-Дье больше хотел девочку, поэтому А-Ли получала все: поглаживания по волосам, магкие наставления и добрые слова о том, что если она не может быть культиватором, значит она талантлива в другом. Цзян Чен же получал тихие вздохи и знак рукой, чтобы он ушёл. Да, Цзян Чен получил в подарок щенков, но и быстро его лишился. Как и мыслей о том, что будучи мальчиком, он не получит от А-Дье того же, что и А-Ли. Вот он, мальчик в больших руках А-Дье, но этот мальчик не Цзян Чен. Там есть и улыбки, и воркование. Маленький Цзян Чен может немного и обиделся, но после стал усерднее тренироваться, и А-Нян его заставляла, и сам он хотел. Может если он будет усерднее тренироваться, станет сильнее, умнее, А-Дье посмотрит на него больше одного раза, возможно даже похвалит. Такие несбыточные и наивные мечты. Кто он такой, чтобы хоть немного рядом стоять в глазах А-Дье с Вэй Усянем? Сын своей матери. Многие говорили и до сих пор говорят, что он так похож на госпожу Пристани Лотоса. А-Ли больше похожа на А-Дье, Цзян Чен копия А-Нян. Поэтому А-Дье предпочитал других ему? Цзян Чен вздохнул, лишь повзрослев, сам ставший опекуном племянника, он понял, что ребёнок не должен ничего делать, чтобы получить внимание и любовь от старшего. Он так бескорыстно и всем сердцем любила этого малыша, его А-Лина, даже когда тот проказничал, капризничал, не слушался. Даже если ребёнок не желанен, родитель сможет его полюбить, кто бы не был его другим родителям. У него был хороший пример. Его главный ученица, взявшая после имя Цзян, Се Мэй, во время атаки на Пристань Лотоса лишилась родителей, которые пытались помочь секте, и своей девственности. Над ней надругались солдаты Вэнь. Во время Аннигиляции Солнца, где она стояла в первых рядах, и показались первые признаки беременности. Сначала она и не поняла, что происходит, а когда ей рассказали сразу же хотела избавиться от отпрыска Вэнь, ее отговорили, могла же и сама умереть! Время шло, война закончилась, началась работа по восстановлению Пристани Лотоса, уже тогда Се Мэй с любовью гладила животик. Когда на свет появился Цзян Бао, Цзян Мэй долго всматривалась в его маленькое личико, пытаясь разглядеть черты насильника, но вскоре за улыбалась, засияла гордостью. Теперь этот малыш услада для глаз! Пошёл весь в мать! Да, Цзян Чен не боялся оставить свою секту в надёжных руках Цзян Мэй. Она справится, она сильная! А ему пора отдохнуть и встретиться наконец со своим малышом. Неосознанно Цзян Чен положил руку на живот. Может его А-Дье испытывал отвращение к нему из-за того, что у него два набора половых органов? В его глазах Цзян Чен мог бы быть ни мальчиком, ни девочкой. А-Нян в этом вопросе была более озадачена, в какой-то момент спросила про кровотечения, он должен был кровоточить? Через это проходят девушки? Как они ещё не умерли от потери крови? Цзян Чен решил об этом не думать. Жутко. Его малыш, его ребенок был зачат когда он был пьян, Цзян Чен даже не знал, что произошло тогда. Это было на ночной охоте, он так устал от всего, Вэй Усянь вернулся, в другом теле, но его душа, поэтому Цзян Чен решил напиться. Ученики отправились спать в свои комнаты в гостинице, а он заказал ещё вина, много. Сам он не помнит этого, но Цзян Мэй сказала ему, что позже пришёл Вэй Усянь, немного выпивший и один, без своей верной собаки. И вроде бы тоже не заметил их. Честно, Цзян Чен не помнит его прихода, не помнит как они разговаривали, как поднялись в комнату Вэй Усяня, как разделили кровать. Помнит только головную боль и неприятные ощущения между бёдер, и как сбежал, увидев, в чьих объятиях проснулся. Тогда возможно и был зачат его малыш, но ему было не суждено родиться. Цзян Чен с самого начала замечал, что ядро ведёт себя по-другому, возможность из-за того, что оно не его, а созданное? Но почему рядом с Вэй Усянем оно успокаивалось? В то время он думал, что это его сердце, увидел, что Вэй Усянь в порядке и успокоилось. После смерти того, ядро было спокойным, никуда не рвалось, но в тот день, когда Вэй Усянь вернулся к жизни, когда он увидел его, ядро словно одичало. Перед тем, как ему раскрылась правда о золотом ядре, он и узнал о своем положении. Испугался? Конечно! Был счастлив? Да и ещё раз да! Расскажет о ребенке Вэй Усяню? Нет! Но возможно, если у них наладятся отношения? Тогда он и увидел их вместе, так подходят друг другу, дополняют. Что ж, Цзян Чен с самого начала знал, что Вэй Усянь не будет с ним, да, они делили постель по ночам, возможно у них был пьяный подростковый поцелуй, да, возможно он и любил Вэй Усяня, но это не было взаимно. В Гусу Вэй Усянь обращал внимание только на Ханьгуан-цзюня, поэтому Цзян Чен и не действовал дальше, а зачем? Чтобы были отношения без любви, когда один человек любит не супруга? Он не хотел отношений как у родителей. После их ухода Цзян Чен чувствовал себя разбитым. После пошёл на помощь Цзинь Лину в храм Гуаньинь, а по возвращении он это почувствовал, ядро пыталось убить его ребенка. Забавно! Ядро Вэй Усяня пыталось убить его же ребенка! Целитель Цзян старался найти способ помочь, спасти и родителя, и малыша, но не нашёл. Ночью он потерял дитя, в луже крови под ним был маленький сгусток, это и должен был быть его малыш? Такой маленький, крохотный. Убив малыша, ядро решило убить и его. И хорошо справляется. Как сказал целитель Цзян, малыш оставил в нем свой след, защиту, поэтому он и не умер до сих пор. Хаа Цзян Чен посмотрел на свои руки. Почерневшие сосуды пугали, делали похожим на живой труп, раньше помогало кровопускание, сейчас в его организме много черной крови, скоро она заполнит и его сердце. Ещё раз воздохнув, Цзян Чен посмотрел вдаль, он почувствовал это, целитель не назвал приблизительного времени смерти, но Цзян Чен чувствовал, что умрёт тогда, когда его ребенок должен был родиться, тогда защита его малыша исчезнет и он вместе с ним. Скоро, совсем скоро, может завтра, может послезавтра. — А-Чен, — позади раздался голос его друга, — прости, я опоздал! Не Хуайсан сел рядом с ним. После того, как Вэй Усяня выгнали, во время обучения в Гусу, они сдружились сильнее. Когда Цзян Чен восстанавливал секту, Не Хуайсан мало чем мог помочь, но всегда поддерживал, отправлял письма, в редких и бесстыдных случаях отправлял книги собственного написания. Когда А-Сан лишился брата, Цзян Чен был рядом, не на виду, но за закрытыми дверями. После храма Гуаньинь, Не Хуайсан пришел на Пристань Лотоса и все рассказал, подчистую. Цзян Чен никогда не видел своего друга в слезах, но тогда А-Сан просто сломался, когда слезы закончились, он услышал вздох полного облегчения и шёпот «Я сделал это, Да-гэ». Цзян Чен тоже рассказал про все, что скрывал. Та ночь была пропитана скорбью. — Этот день не закончился, ты успел, — Цзян Чен оглянулся на него и увидел в его руках свёрток. — Я же просил ничего не дарить! Нахмурив брови, Цзян Чен уже хотел ругать во всю другого лидера секты, ладно его ученики, они такие же упрямые как он, но Не Хуайсан заговорил быстрее, чем он успел набрать воздух в лёгкие для крика. — Я знаю, знаю. Но А-Чен, я не могу по-другому, — Не Хуайсан поднял брови вверх и прижал метафорические лисьи ушки у голове. — Я этот подарок сам сделал, почти полностью! Не Хуайсан хоть уже и взрослый, и может где-то есть острые края, но в компании друга он молодел. — Сам сделал? — Цзян Чен аж опешил от этого. — Ну… не совсем полностью, но самое сложное сделал я! Открывай, давай! — Не Хуайсан практически кинул подарок в Цзян Чена и отвернулся, явно смутившись. Цзян Чен улыбнулся, да, с возрастом они стали более открыты друг другу. Между ними не было неловкости, они размышляли об отношениях между ними, но в конце концов пришли к выводу, что хоть они и любят друг друга, это любовь не такая. Подарок А-Сана был завернут в мягкую ткань, а в нем были два маленьких одеяла для малышей. — А-Сан…- у Цзян Чена не было слов, на глаза навернулись слезы. Он очень хотел этого ребёнка, хотел перестать чувствовать одиночество. Конечно, у него есть А-Лин, но мальчик вырос и перестал в нем нуждаться. Когда новость о малыше укрепилась в его голове, он смастерил колыбель, купил много игрушек, попросил сшить наряды. Все это Цзян Чен сделал только для того, чтобы потом наблюдать как оно горит. Он был в отчаянии, он не смог защитить даже собственного малыш! Цзян Мэй может и поступила жестоко, заставив его смотреть на это, но Цзян Чен ей благодарен. — Ты все говорил, что родится девочка и даже имя ей придумал, — Не Хуайсан взял первое одеяло и открыл вышивку с иероглифами. — Цзян Ли Ен, прекрасная, как цветок лотоса. Я взял на себя смелость дать имя для мальчика. Цзян Чен взял другое одеяло. Цзян Ян — Красиво, очень красиво, — Цзян Чен не выдержал и всхлипнул. Не Хуайсан молча обнял дорогого друга. Спустя время они расстались, неловкости не было, они и так видели друг друга а разных ситуациях. — Так тихо, я ожидал празднования, хоть и маленького. — Я пригласил только тебя и Цзинь Лина. — Тогда где он? Я думал он раньше меня прибудет. Цзян Чен долго молчал. Цзинь Лин так и не пришёл, не отправил ответ. — Мы повздорили, — тихо сказал Цзян Чен, — на самом деле я, наверное, был очень опекающим, Цзинь Лин все-таки уже не ребенок, тем более глава секты. Для Цзян Чена эта ситуация даже не была ссорой. Он был обеспокоен тем, что Цзинь Лин часто уходит общаться с друзьями, оставляя дела секты на старейшин. Вы не подумайте, он не против его общения с теми ребятами, просто…они же могут прийти к нему, а не он к ним, покидая свой пост. Цзинь Лин ещё молод, не совсем опытен, его место главы остаётся таким только из-за его права по рождению, но если Цзинь Лин не возьмётся за голову, его могут подвинуть. Его переживания отбросили в сторону, назвав Цзян Чен контролирующим, асоциальным стариком, без друзей и нормального общения, ведь какой мужчина его-то возраста будет одинок? Его страх потери и предательства высмеяли, не смеясь в лицо. Цзян Чен сначала разозлился, да как этот мальчишка смеет такое говорить? А потом… Цзинь Лин ведь прав, зачем злиться на правду? Да и сейчас гнев забирал большую часть его энергии. Но то, что он проигнорировал его письмо, даже не написал вежливый отказ, ранило. Цзян Чен не мог его винить, мальчик не знает о его состоянии, сейчас он предпочитал носить халаты с длинными рукавами, без наручей, чтобы никто не увидел его руки. В его плане было рассказать сегодня все, но видимо это будет невозможно. — Ну, он больше не тот маленький мальчик, но это не значит, что он должен так неуважительно к тебе относится! — Не Хуайсан был зол, он бы все отдал, чтобы его Да-гэ сейчас его опекал, даже если он взрослый, даже будь он стариком, он бы хотел этой заботы. Пару минут воцарилась тишина, ветер становился холоднее. — А учитель Лань? — Я не хочу его расстраивать своим видом. — Чепуха, я думаю, он был бы рад провести с тобой это время, — А-Сан действительно так думал, учитель Лань видел в Цзян Чене ещё одного племянника, — наверное он сейчас очень расстроен тем, что не получил приглашение. Тихо сказал Не Хуайсан, чтобы не нарушать тишины. — Он отправил мне подарок, прекрасная картина Пристани Лотоса до нападения. На лице Цзян Чен появилась улыбка. Лань Цижэнь сам ее написал. Холодный ветер окутал их запахом лотосов. — Давай зайдём внутрь, твоё здоровье сейчас не очень хорошее, — сказал Не Хуайсан поднимаясь, он подал руку Цзян Чену. Цзнч Чен молча кивнул, и просто из упрямства попытался встать сам. Ах, его здоровья и правда не лучше, он настолько слаб, что даже ребенок смог бы его победить в бою. Не Хуайсан смотрел на него и поднял на руки, он знает, что его друг не согласиться на помощь, но так будет быстрее и Цзян Чен не сможет его сильно ударить, как бы хорошо это не звучало, Не Хуайсан хотел бы быть в их дуэтэ слабаком, как было всегда. На руках, в тёплых объятиях, Цзян Чен даже не сопротивлялся, зачем? У него и так нет сил стоять, незачем тратить энергию. Путь кажется таким быстрым или это сознание Цзян Чена ускользает? Открыв глаза, когда он их закрыл Цзян Чен не знает, он уже оказался в кровати. Тепло окутало его бок. — Ты уснул, пока я тебя нёс, — прошептал на ухо сонный голос, — прошло несколько часов, возможно. Несколько часов сна сделало его таким лёгким? Он будто парил в небеса, так легко дышать, так тепло. — А-Сан, пойдём на крыльцо. — Цзян Чен, там холодно, почему бы не остаться тут? — Пойдём. Подняв сонное тело, Не Хуайсан поплелся за А-Ченом. Ему стало лучше? Такой бодрый, Не Хуайсан давно предлагал уменьшить время бодрствования, немного сна и силы появились. — Цзян Чен, ты же хотел на крыльцо, но видимо путь поменялся. — Мм, хочу к воде. Цзян Чен с малого возраста научился плавать, практически стал единым с водой. Он хочет туда, хочет поплавать. Озеро так близко, но возможно у него не будет сил удержать себя на воде, он просто помочит ноги. Сев на край, ноги коснулись воды. Ух, холодная. — А-Чен, ты простудишь, — Не Хуайсан попытался поднять Цзян Чена, но тот шикнул на него — А-Сан, уже 6 ноября. Не Хуайсан посмотрел на небо, правда, уже следующий день. — Мой ребенок сегодня родится, — Цзян Чен захихикал. — Давай, отметим его или её день рождение, А-Сан! Не Хуайсан ни разу не слышал такого лёгкого тона Цзян Чена. — Хорошо, — присев за спиной А-Чена, Не Хуайсан обнял плечи, чтобы передать тепло, — поздравляю с днём рождения, Цзян Ли Ен, Цзян Ян. Мягко погудев Цзян Чен замолчал и казалось застыл. Не Хуайсану было грустно, Цзян Чен стал бы хорошим родителем, наученный на собственном опыте, он бы не совершил ошибок, Цзинь Лин вон каким вырос. — А-Чен, давай зайдём. Тишина, последовавшая его просьбу оглушала. — Цзян Чен, пожалуйста. Не Хуайсан повернул к себе тело Цзян Чен и просто обнял. Выражение лица его друга было таким мягким, свободным…и застывшим. Стеклянные глаза смотрели вверх, на лице была черная паутина.