Часть 2

      Цзян Чен медленно приходил в сознание. Ух, видимо он не рассчитал свои силы и уснул. Ну, его не за что винить, в последнее время такое часто случалось, вот он полон сил на прогулку и тут же не может дойти до двери. Он плывёт? На коже ощущение всепоглощающей плотности, воздух не может так ощущаться, только вода, он знает это, все ученики, и не только, в Пристани Лотоса знают это. Если он под водой, то почему тело такое тяжёлое, будто привязали камень к телу и кинули на дно самого глубокого озера поблизости? Цзян Чен не понимает почему не может открыть глаза, они кажутся такими не подъемными. Даже пальцем не пошевелить. Нет, это не может быть вода, кто может дышать под водой? Тогда где он? Со всеми попытками что-нибудь сделать, Цзян Чен не знает сколько времени прошло. Чтобы это не было, паники нет, только умиротворение. — .ен! Хм, что это было? Будто кто-то позвал его? Звук искажённый, чей голос сложно разобрать, но он его знает? Такое чувство, что знает. Его ещё раз позвали, это уже было ближе. — Цзян Чен, это ты, — этот кто-то посмеялся, ликуя, — посмотри на меня, Цзян Чен! Потребовал голос, и правда, Цзян Чен знает обладателя этого голоса, как он может не знать, голос никогда не покидал его головы, произнося неприятные слова. Эй, Вэй Усянь, что тебе нужно от меня? Почему обращаешься ко мне будто мы друзья? Из-за раздражение или чего-либо другого, Цзян Чен смог открыть глаза, но тут же закрыл, белый свет вокруг него сразу ослепил. Привыкнув, он осмотрелся. Из подвешенного состояния, в котором Цзян Чен мог двигать только глазами, все было белым и ничего, совершенно ничего, не было. Где он? Где Вэй Усянь? — Цзян Чен! — Голос есть, но нет обладателя. Сложив в голове всё происходящее, Цзян Чена посетила одна безумная мысль. Он умер? Это чистилище? Это объясняет спокойствие, покойнику не зачем переживать. Но… — Ах, мой шиди такой стеснительный и обидчивый. Что за чушь он говорит? Цзян Чен захотел чтобы Вэй Усянь был рядом с ним, и он мог бы его ударить или накричать. Кем он себя возомнил? Кто его шиди? У них больше не такие отношения, остались в прошлом, как пепел во рту после пожара. Умиротворение как рукой сняло, раздражение и гнев ударили по нему как огромный камень. Резкий свет ослепил Цзян Чена, как это возможно в белом что-то, и его потянуло. Что-то в груди падало и он вместе с этим.

***

      Сознание пришло резко и быстро, не сориентировавшись Цзян Чен упал, как кукла с обрезанными нитками. Восстановив чувство пространства, Цзян Чен осмотрелся. Вид Пристани Лотоса до войны вызывает тянущую боль в сердце. Как это может быть? Гав! К Цзян Чену подбежали три щенка: Принцесса, Жасмин и Маленькая Любовь! Улыбка сразу появилась на его лице. Так я действительно умер и сейчас в раю! Щенка окружили его и тут он понял, что стал меньше. Взглянув на руки, без мозоли, маленькие ладони. Он стал ребенком, его окружают первые друзья и Пристань Лотоса такая как он помнит. Действительно рай. Принцесса начала играть с ним, другие присоединились. Смех ребенка можно было услышать вместе с лаем щенков. — Какие малые щенки, — раздался голос позади. Голос, который приследует его везде. Буквально! Оглянувшись через плечо, Цзян Чен увидел того, кто не должен был умирать в ближайшее время. Вэй Усянь, ребенок, чья голова больше тела, с весельем смотрел на щенков. Цзян Чен насторожился. Это не может быть Вэй Усянь, он боится собак! Из-за него он лишилась своих друзей! Нахмурив брови, Цзян Чен хотел выгнать непрошеного гостя, подальше от его друзей. — Ой, ты тоже очень милый! — воскликнул «Вэй Усянь». — Ты же Цзян Чен, верно? Что происходит? Пока Цзян Чен размышлял, что ответить, он увидел А-Дье и мужчину. Ах, тот день повторяется? Нет, на это раз он защитит своих щенков! Хотя если «Вэй Усянь» их не боится, тогда они могут остаться с ним, в его вечном детстве. А-Дье и мужчина подошли совсем близко. Этот мужчина имел черты Вэй Усяня, видимо так и выглядел его отец. — Вижу А-Ин уже решил познакомиться, — голос Вэй Чанцзэ, отца Вэй Усяня, был мягким и спокойным. Значит всю энергию Вэй Усянь взял от матери. — Цзян Чен, познакомься, это Вэй Чанцзэ и Вэй ин, — его А-Дье по очереди показал рукой на них, называя, — они новые жители Пристани Лотоса. Ага, получается Вэй Чанцзэ будет помощником отца, а «Вэй Усянь» учеником. Теперь это не кажется раем. Цзян Чен сделал поклон. — Цзян Чен приветствует Вэй Чанцзэ и Вэй Усяня. — Ай, зачем так? — спохватился Вэй Чанцзэ. — Это я должен кланяться маленькому господину. Сказав это, мужчина поклонился. «Вэй Усянь» повторил его действие. Цзян Чен быстро взглянул на А-Дье, тот с любовью смотрел на «Вэй Усяня» и нежностью на Вэй Чанцзэ. Но он не посмотрел на сына. Типично. — Раз вы подружились, — продолжает А-Дье и, теперь уже, мальчик понимает, что будет дальше, — А-Ин может жить в твоей комнате. Ты этого хочешь, А-Ин? После предложения А-Дье Вэй Чанцзэ смутился, где это видано, чтобы посторонний человек жил в комнате наследника, в семейной части дома? Глаза Вэй Усяня загорелись. Он хочет, он согласен жить вместе с красивым шиди. — Я хоч- — Я против! — как можно более серьёзно сказал Цзян Чен. Путь он и любит Вэй Усяня до сих пор, путь, вообще плевать. Вэй Усянь все равно не выберет его, а так у него не будет ложной надежды. Цзян Чен не хочет следить за ним, убирать последствия. Взгляд трёх человек остановился на нём. Его даже не задевает разочарование во взгляде А-Дье. Вэй Чанцзэ вздохнул беззвучно, а на лице Вэй Усяня отразилась печаль. — Эээ, почему ты не хочешь? Я уверен, что мы подружимся! — Ты не семья, а обычный ученик, так живи с остальными ученикам, я уверен ты с ними найдешь общий язык! Цзян Чен отвернулся, уходя. Ложная надежда, ха! Ему это не надо. Он как-то прожил без Вэй Усяня, когда тот был мертв, да и когда воскрес тоже. Ему не нужен этот мальчишка, что бы продолжить жить и стать великим! — Цзян Чен! Его А-Дье… Глава ордена Юньмэн Цзяна крикнул ему в след, но Цзян Чен не остановился. Старший мужчина никогда не повышал голос на него, сейчас это впервые. Пройдя немного мальчик заметил Юй Цзыюань. А-Нян долго там стояла? Когда они были живы тоже? Цзян Чен скучал, очень сильно, поэтому не выдержав, он побежал к женщине. А-Нян опешила и не сразу ответила на объятия, но это неважно, Цзян Чен может обойтись и без этого, главное, что А-Нян почувствует его любовь. Когда руки Юй Цзыюань сомкнулись вокруг него, мальчик уже не мог остановить слёз. Его А-Нян, такая сильная и грозная, и такая одинокая. Ну ничего, даже в смерти Цзян Чен будет всегда с ней, пойдет на что угодно рани неё! Маленькие, но сильные руки подняли его на землёй. — Ты ведёшь себя неподобающие для наследника, к чему эти слезы? — Хоть и казалось, что Юй Цзыюань ругала его, голос оставался мягким и немного печальным. — А-Нян, я тебя очень люблю, несмотря ни на что! И всегда буду с тобой! Ох, он будто действительно стал ребёнком! Какие смущающие слова сейчас вылетели из его рта?! Мадам Юй фыркнула, словно смеясь и пошла в другую сторону от трёх мужчин — двух мужчин и одно ребёнка. А-Нян всегда была теплой, даже последние объятия были мягкими. Цзян Чен никогда этого не забудет.

***

      Изначальные мысли, что это загробный мир исчезли и появились новые, что это жизнь. Такая же, но немного другая. Было сложно привыкнуть к мысли, что все они живы, даже страшно. Перед глазами постоянно появлялись образы их мертвых тел: тот старший ученик, та кухарка, которая давала ему лишнюю булочку и, конечно, его семья. Тогда можно сказать, что жизнь Цзян Чен продолжалась. И, возможно, появился шанс исправить ошибки. Когда эта мысль только поселилась а его голове, Цзян Чен стал искать информацию о Вень, и нашёл что-то очень интересное. В этой жизни орден Цишань Вэнь возглавляет не Вень Жохань, а Вень Хуэйцин. Женщина стоит во главе ордена, который беспощадно вырезал орден Юньмэн Цзян в его первой жизни. Если верит информация, которой он получил из подслушивания, то целители Вень взбунтовались и убили Вень Жохань и его детей. Причины бунта неизвестны. Если быть честным, то Цзян Чен вздохнул с облегчением. Это значит, что в этой жизни все будет хорошо, его А-Нян будет с ним и А-Цзе.

***

      Время идёт быстро. Вот он недавно появился в новой жизни и уже его день рождение. За это время много чего произошло, но его это не касалось. Вэй Усянь пытался с ним подружиться, временами это напоминало преследование, завоевал сердце А-Цзе, получил любовь главы ордена Юньмэн Цзян и своего отца. В этой жизни мать Вэй Усяня умерла одна, спасая жизнь мужу. А-Нян отдалилась от главы ордена и стала больше открываться Цзян Чену. Вэй Чанцзэ просто следил за сыном и испытывал некоторые трудности в общении с Мадам Юй. Празднование его дня рождения было маленьким, глава ордена не хочет больших затрат. Ха! А на празднование Вэй Усяня он потратился хорошо, даже Вэй Чанцзэ отругал его. Прием пищи с семьёй был тихим, А-Ли была счастливой, а Вэй Усянь, всё-таки Вэй поселили в семейном крыле и пригласили на совместный приём пищи, гудел от энергии и бросила взгляды полные надежды на Цзян Чена. Разговор между главой ордена и старшим Вэй продолжался, как будто это обычный день. Глава ордена даже не поздравил его, просто кивнул, старший Вэй поздравил и преподнес подарок, набор для письма ручной работы. Это мило. А-Нян подарила ему красивую заколку, Цзян Чен сейчас решил распускать волосы, но сложные прически маленькими руками тяжело делать, поэтому он попросил А-Нян. Ещё одна возможность сблизиться с А-Нян. А-Ли приготовила суп из корня лотоса и рёбрышек. Он давно перестал любить его. Цзян Чен притворялся, что ест его, но никогда не мог сказать об отвращение. Вэй Усянь любил этот суп, поэтому А-Цзе всего его готовила, а Цзян Чен стал его ненавидеть. Почти все блюда на столе были любимыми Вэй Усяня, но не его. Цзян Чена даже не спросили, а он ест. Во время войны было тяжело с провизией, поэтому приходилось есть все, что хотя бы выглядит пригодным для употребления. Он привык. Когда глава ордена закончил трапезу, он дождался старшего Вэя и предложил уйти. Так они и покинули их: глава ордена молча, а Вэй Чанцзэ с вежливым поклоном. Цзян Чен хотел рвануть сразу после них, из-за ощущения тошноты. Уф…если он съест ещё немного, то заболеет, уже живот начинает крутить. Только собираясь вставать он почувствовал руку на голове. Его А-Нян гладила по волосам. — Наслаждайся, А-Чен, и добрых снов. — С этими словами женщина вышла, кивнув дочери. Все, пора сваливать! — А-Чен, ты так мало съел, — послышался голос А-Цзе, — хочешь ещё супа? А-Ли почти не говорила с ним, отвлеченая Вэй Усянем, чему Цзян Чен был благодарен, но сейчас решила посмотреть в его тарелку. — Спасибо, А-Цзе, я уже много чего съел и наелся, — и для убеждённости похлопал себя по животу, который надул. Ох, это было зря, теперь он точно заболеет и запах еды такой насыщенный, что становится тяжело дышать. — Если ты уверен… — Тогда, мы можем поиграть? Я придумал столько игр, тебе понравится, Цзян Чен! У Вэй Усяня, кажется, энергия никогда не кончится. — Нет. С последним словом Цзян Чен вылетел из помещения и побежал на улицу. Мой бедный желудок! На войне хоть и нет выбора, что есть, но тогда он был взрослым мужчиной, а не ребенком, поэтому сейчас тяжелее переносить неприятную пищу.       

***

      Вэй Усянь и раньше был таким приставучим? Конечно был, но не до такой степени. Уже почти год, как Цзян Чен вернулся, и снова встретил его, но он отталкивал мальчика, грубил, в отчаянии спустил на него собак! Некрасивый поступок, но, извините, вас не преследуют от рассвета до заката! Первым делом с утра, как Цзян Чен выходит из комнаты, на него обрушивается ураган по имени «Вэй Усянь». И так на протяжении всего дня, всякие приставания и бесконечные разговоры. Это чувствовал Ханьгуань Цзюнь в Облачных глубинах? Цзян Чен тогда его не жалел…хотя и сейчас не будет, парень тогда умом тронулся на Вэй Усяне. Любовь, видете ли! По мнению Цзян Чен, которого никто не слушал, все это было одержимостью. Нет, погодите! Если Ханьгуань Цзюнь рассудок потерял, то и Цзян Чен тоже может! (Что ему терять-то? Сердце каждый раз разрывается и требует обнять свою первую любовь) Но у него был секретный ход. В этой жизни Вэй Усянь жуть как боится А-Нян. Никто ведь этого даже не заметил, а Цзян Чен увидел. Поэтому все время стал ходить за А-Нян хвостиком, не тренировался со всеми, только они вдвоём, иногда служанки А-Нян присоединялись. Его распорядок дня изменился с раннего подъёма, на очень ранний, чтобы успеть до прихода Вэй Усяня, проведении всего дня с матерью и возвращение в комнату. Тишина и спокойствие длились всего два дня, после этот мелкий проказник стал подкидывать ему игрушки и плохо нарисованные картинки. Почти все рисунки были одинаковые: фигура в фиолетовым с распущенными волосами и фигура в красном с хвостом держатся за руки, менялся лишь пейзаж и иногда появлялись другие фигуры. Цзян Чен принял этот компромисс, сведя на ноль контакт с Вэй Усянем, на бессмысленные игрушки. Эх…это все ещё странно, Цзян Чен не Ханьгуань Цзюнь, так почему паршивец так пристает к нему? Он уже стал вести обратный отсчет до отъезда в Гусу Лань. Чем быстрее Цзян Чен выкинет из своей жизни Вэй Усяня, тем быстрее он получит спокойствие и облегчит боль в груди. Ага, не надо ему ложных надежд. И тогда в его счастливом конце будут только А-Цзе, А-Нян, малыш А-Лин и возможно его собственный ребёнок. Пока Цзян Чен не знает как провернуть появление его малыша, но не может же быть такого, что только Вэй Усянь должен быть вторым родителем.