Глава 9. За Стену

«Бегство есть спасение».

Север, оставшийся в памяти принцессы серым и унылым, внезапно по приезде ее оказался не таким плохим местом. Все-таки, лето сильно преобразило это царство холода. Тут и там расцветали одинокие цветы, черная земля медленно, но верно, покрывалась зеленой травой, а птицы на ветках деревьев щебетали во все свои тонкие горлышки. Висенья вдохнула полной грудью и на мгновение замерла, наблюдая за перелетом зяблика, игравшегося на пестрящих алым ветках чардрева. Ей, может быть, и было слегка неуютно рядом с этим священным деревом, но ее муж чуть ли не каждую неделю посещал мрачное святилище. Рикон мог потратить рядом с ним несметное количество своего времени. Что он искал у корнях чардрева, Висенья могла только предполагать. Спасения, шепнул насмешливо голос внутри нее. Принцесса тихо цокнула языком и, оторвавшись от созерцания ожившей после зимней спячки природы, пошагала дальше по коридору. Ее ждала свекровь, и думать о страданиях навязанного мужа она совершенно не хотела. Леди Алисанна Старк, в девичестве Блэквуд, по большей части проводила свое время вне стен замка, в отличие от Висеньи. Новую хозяйку Винтерфелла то и дело видели или на площадке для тренировок вместе с юнцами, обучавшимися стрельбе из лука, или в городе, лежавшем под стенами крепости. То, что она была больше вхожа в народ, давало ей больше любви и преимущества, чем валирийской принцессе. Висенья раздражалась по этому поводу, но ничего с этим делать пока не решалась, заперев себя в четырех стенах своей спальни. После похорон матери прошло уже пять месяцев, два из которых она провела в столице под чутким надзором Джейса, заботливым укором Люка и цепкими глазами Джоффри. Узнав о ее шалостях с младшим братом, Джейсерис намеревался тут же отправить ее на Север, подальше от Визериса. Однако за сестру вступился Люцерис и отговорил брата помиловать младших. Висенье крупно повезло, она была под крепкой протекцией Люка, а Визерису, как мужчине и как близкому к королю человеку, досталось гораздо больше. Рикон намеревался отправиться на Север после коронации и церемонии наречения наследницы, но слова Висеньи и отошедшие воды у Алисанны Блэквуд помешали его планам. И вся свита Старков осталась еще надолго в Королевской Гавани. Леди Старк родила лорду Кригану дочь, ее нарекли Саррой. Молодой король, на радость чете Старков, благословил ее и даровал свою защиту. Связь между домом Таргариен и домом Старк становилась всё крепче и нерушимее. Пока старшие дома Старк проживали свое счастье, младшие окунались в ссоры и распри. Рикон оказался чуть ли не таким же вспыльчивым, как и сама Висенья. Его серые глаза то и дело вспыхивали огнем ярости, которую молодой человек подавлял в себе. Принцесса же усмирять свой огонь ничуть не желала и вдоволь выплескивала его на бедного мужа. Она, смирившись со своей судьбой, словно вознамерилась в отместку превратить жизнь нареченного в ад на земле и делала это замечательно. Висенья умела быть капризной, недовольной, злой… Словом, самим исчадием дьявола. Рикону же приходилось с этим мириться, и пока терпения у него хватало. — Леди Старк, — зайдя в покои, чуть ли не пропела Висенья. Будь она дочерью обычного лорда, ей пришлось бы присесть перед этой девушкой в реверансе, но ей повезло. Ее родила королева. — Принцесса, — как всегда, улыбчиво поприветствовала ее Алисанна. Черные длинные кудри, обычно свободно лежащие на ее тонких плечах, сегодня были собраны в обычную косу. — Проходите, разделите со мной трапезу. Висенья благодарно улыбнулась. Краем глаза она оглядела уже знакомые покои. Комнаты хозяйки Севера отличались от ее собственных большими размерами — что весьма огорчало принцессу, менее искусным убранством и обязательным присутствием маленькой, крикливой Старк. — Как прошла прогулка? — незатейливо начала разговор Висенья, присаживаясь напротив свекрови. Словно ей в ответ, из колыбели донесся младенческий возглас, а за ним невнятное лепетание. — Чудесно. Малышка была в восторге, — с горящими глазами ответила ей Алисанна. Служанки подали еду, и леди с принцессой приступили к трапезе. — Я видела. Сарра, кажется, будет такой же страстной наездницей, как и вы. — Да, — довольно протянула Алисанна. — Знаете, матери обычно хотят, чтобы их дети росли медленнее, и я не исключение. Во мне теплится надежда, что моя девочка еще долго будет только моей девочкой. Ей ведь всего пять месяцев, а мой лорд-муж уже нашел ей жениха. Висенья тихо вздохнула. Благо, ее такая участь не постигла — быть помолвленной с младенчества. Отец не отдавал ее ни за какие богатства, чему она всегда была рада, чувствуя себя особенной. Ведь она и была особенной. — Кандидатура нашлась достойная? — тем не менее, учтиво произнесла Висенья. Алисанна уверенно кивнула. — Наследник дома Болтон. Мальчик родился год назад, так что и разницы между ними большой не будет. И с матерью его я знакома хорошо. Она прекрасная женщина, буду надеяться, сына своего она вырастит достойным мужчиной. — Не сомневаюсь в этом. На свете нет сильнее и мудрее женщин Семи Королевств, — улыбнулась принцесса. Леди улыбнулась ей в ответ. — А вы сегодня выходили на воздух? Висенья застенчиво улыбнулась и спрятала улыбку за чашей в руках, словно стыдливая лань. Алисанна укоризненно покачала головой. — Как же так? — воскликнула она, чуть ли не взмахивая руками. — Вы который день не видите солнца! А на Севере лето — самое важное время. — Ах, я помню, — мигом опечалившись, вздохнула принцесса. От нахлынувших с детства воспоминаний о снежных бурях, нескончаемом казалось бы сером существовании и свистящем за стенами ветре. — Серый ужас… — Вам нужно, как можно, побольше понежиться под солнцем. Так будет легче пережить зиму. От мысли о северной зиме по коже побежали мурашки. В те годы Висенья была ребенком и мало, что понимала. Ей, в основном, было скучно и грустно вдали от родных. Но сейчас все изменилось. Она взрослая женщина. Понимания в ней гораздо больше. Она будет знать, видеть и слышать обо всех бесчинствах снежного наказания, но будет не в силах ни сбежать отсюда — чтобы не видеть всего этого, ни противостоять холоду. — Лето ведь только началось, — попыталась Висенья вернуться к более приятной теме. — А на устах северян даже сейчас одна только зима. — Когда бы ни началось лето, принцесса, зима всегда близко. Ближе, чем вы можете представить. Холодный ветер обдул спину Висеньи. Она обернулась, надеясь увидеть приоткрытое окно, но за ее спиной не было ни окна, ни двери. Глухая стена, на которой висел гобелен, изображавший одинокого темно-бурого волка, лежавшего у кромки заледеневшей воды. Глаза животного горели чернотой. Они были большими, словно два озера, заволокшие мраком ночи. Взгляд его притягивал, Висенья почувствовала, как леденящий душу ветер сильнее поднялся, и схватилась за край стола. Алисанна, не глядевшая на нее, чье внимание давно завладела Сарра, произнесла: — А как дела у вас с Риконом? — и вырвала принцессу из оцепенения. Висенья тряхнула головой. Еще пару раз огляделась за спину, окинула гобелен быстрым взглядом, боясь встречаться с волком на нем и облегченно вздохнула, не почувствовав более ни ветра, ни обращенных на нее глаз. — Простите? Я задумалась. — Я спрашиваю, как у вас дела с Риконом? — качая на руках сонную Сарру, Алисанна аккуратно покачивалась из стороны в сторону. Лаконичные и ничем не обремененные слова, на первый взгляд. Однако принцесса уловила заложенный в них двойной смысл. — Всё также, — уклончиво ответила она, и Алисанна не стала допытываться, что к чему. Всё также, значит, без изменений. Всё также, значит, она еще не беременна. Принцесса посидела еще некоторое время у леди Старк, но вскоре покинула ее. Ветер, который очевидно почувствовала только она, и затягиваюший в свои пучины тьмы волк не давали ей покоя. Потому она отправилась в третье свое часто посещаемое место в Винтерфелле, туда, где беспокойная душа ее обретала на время покой. Библиотека встретила ее тишиной, как обычно. Посетителей здесь бывало мало, в основном, одни и те же лица: принцесса Висенья, мейстер Гаред, за прошедшие годы постаревший, но не утративший своей силы, да пара любопытных до знаний мальчишек. Алисанне приносили книги ей в покои, лорд Криган, обремененный властвованием, терялся в делах и частых разъездах, а его сын и наследник, казалось, даже и не знал о существовании этих залов. Именно поэтому Висенья предпочитала проводить больше времени здесь, потому что Рикон сюда не заходил. В любых других местах он постоянно ее находил, что неимоверно злило ее. Принцесса с удобством устроилась на одной из принесенных ею соф еще во времена первого своего приезда сюда. Прямо под лучами солнца, на пути теплого ветра, проникавшего в зал через распахнутое настежь окно. И чтение увлекло ее. В Винтерфеллской библиотеке хранилось множество писаний, но больше всего Висенью интересовала Стена, как ни странно. От Севера ее воротило, а Стена привлекала ее своей загадочностью. Огромная ледяная глыба, защитный барьер от того, что находится за ней. Разве не любопытно? Разве только ее интересует, что творится за ней, и почему она была однажды возведена? — Стена защищает нас от ходоков, принцесса, — ответил ей еще давно мейстер Гаред, напугав своими словами юную принцессу. — Защищает свет от тьмы, и пока она стоит, никакой рок нам не страшен. — А что будет, если она упадет? Если кто-то разрушит ее, — дрожащим голоском спросила маленькая Висенья. — Тот, кто способен на это, должен быть неимоверно сильным и могущественным, а таких в нашем мире еще не родилось. Принцесса понимала, что если Стена когда-то и падет, то это приведет к неминуемым страшным последствиям, и все же в глубине души желала застать этот день. — Вот, ты где, — ненавистный голос вырвал ее из пучины воспоминаний, Висенья раздраженно повернулась к мужу, влетевшему в царство умиротворения буйным вихрем. — Что ты делаешь в этой пылище? — Это не пылище, а библиотека. Тебе следовало бы бывать здесь чаще, — спокойно ответила она, резво поднимаясь на ноги. Шелест ее юбок заполонил пространство, но голос ее мужа был громче. — Что я тут забыл? Детские сказки? — насмешливо протянул он, заглядывая ей через плечо и окидывая взглядом книгу в ее руках. — Это не детские сказки! Это наша история. — Да, и про Императрицу, и про ее брата, бла-бла-бла. — Понятно, твоего ума хватило только на размахивание мечом. Отойди, мне надо поставить ее на место. Она попыталась отделаться от него, сбегая, но Рикон не отходил от нее ни на шаг, следуя за ней по пятам и буквально дыша ей в затылок. Вернув книгу на ее законное место, Висенья резко обернулась и ударила мужа в плечо. — Ау! Прекрати меня бить! — воскликнул он наигранно возмущенно. Пока что. — Прекрати наседать. — Может, прогуляемся, милая женушка? Не надоело тебе сидеть в замке? — с мальчишеским озорством спросил Рикон. Он прекрасно знал, что Висенья откажет, но не поиграть в эту опасную игру не мог. — Ты ведь и так бледная, а без солнца и вовсе станешь похожа на призрака. — Уж лучше так, чем валяться в грязи, подобно свинье, как ты. Висенья отвращенно скривила нос. От Рикона несло потом и лошадьми, как обычно. И, как обычно, этот аромат доводил ее до тошноты. — От тебя после полетов тоже пахнет не розами, но я же не жалуюсь. Лицо ее возмущенно вытянулось. Она с новой силой стукнула назойливого, наглого мужа по плечу и оттолкнула его. Рикон попятился, смеясь. — Никакого воспитания! Какой из тебя мужчина, если ты не умеешь разговаривать с женщинами? Мальчишка! — Старая дева, — подобно самому настоящему мальчику, он вытянул язык и скорчил ей рожицу. Выходка напомнила Висенье ее брата. Визерис тоже в детстве жутко доставал ее. Корчил рожицы, тянул за ее чудесно заплетенные косички и пачкал красивейшие платья. До чего же он был проказливым! На нее внезапно вместе с пришедшими воспоминаниями нахлынула тоска. Сердце ее ныло вдалеке от семьи, от родных, а Север за три месяца так и не сумел стать для нее хотя бы пристанищем. Как Рикон мужем. — Очень по-взрослому, — спокойно, но раздраженно кинула ему Висенья и поспешила на выход. Он нагнал ее у двери. — Что тебе нужно, Рикон? — Давай прогуляемся, — произнес он серьезно. В этот раз в голосе его больше не было озорства. — Тебе надо выходить хотя бы изредка. Солнце полезно. Зимой, знаешь, как его не хватать будет? Горько об этом пожалеешь. — Я уже жалею, — она скинула с локтя его руку. — Неужто ты не видишь, как мне тяжко? — Вижу, прекрасно вижу. И стараюсь помочь тебе, но ты ведь каждый раз отталкиваешь меня, — с горечью ответил он страстно. — Не удастся тебе это сделать, — покачала головой Висенья. — Не старайся понапрасну, это не твоя работа. — Я ведь муж твой. Оберегать и любить тебя моя работа. Принцесса окинула взглядом его лицо. Несмотря на старательно отращиваемую им бороду, Рикон все еще был всего лишь молодым мужчиной, едва ли вышедшим из мальчишеского стана. Тогда как она уже была женщиной. — Оберегай и люби меня на расстоянии, не приближаясь ко мне, — резко кинула она ему. От мысли, что Рикон не ее мужчина, ее снова бросило в злость. — Это будет лучшим для меня подарком от тебя. Оставив мужа дышать пылью, Висенья вылетела оттуда молнией, спеша на свою безопасную территорию. Так она и жила — между пыльными фолиантами и бескрайним небом. Не найдя покоя рядом с мужем, она искала его в стенах своей спальни, на полках со старинными фолиантами и в компании свекрови с ее малышкой-дочкой. Жители Севера, наконец, привыкли к виду бороздящего белоснежные облака дракона и больше не удивлялись, когда он пролетл над их домами. Висенья, отбросив спину лошади, полностью отдала свое предпочтение спине Мераксес.

***

Рикон, подобно настоящему мужчине, услышав один раз ее просьбу, прозвучавшую тогда как приказ, более не забывал о ней. Он оставил ее в покое, как она и пожелала, и оберегал и любил ее на расстоянии. В своем занятии он преуспел, как казалось Рикону. Висенья, хоть и все еще закрывалась от него, стала меньше его чураться на совместных трапезах в чертоге и почти перестала лупить его своей маленькой ладошкой. Иногда ее удары походили на касание крылышка бабочки — легкое и невесомое, а иногда она обдавала его так, что синяки потом сходили еще несколько недель. Благо, никто их не видел. Висенья будто знала, куда бить, чтобы следы от побоев оставались вдали от чужих глаз. В постели же дело обстояло в разы, в разы хуже. О страсти, что посетила его жену в их первую ночь, он мог забыть. Каждый раз, едва он касался ее или намекал на близость, Висенья замирала. Превращалась в холодного призрака, словно он насильно ее принуждал, и Рикон перестал пытаться добиться от нее ласки. А отец, тем временем, наседал. — Принесите мне внука, — говорил он раз через раз. — Дайте мне внука. Или внучку, богов ради! — Отец, всему свое время, — отбивался от нападок отца Рикон, а сам задавался вопросом серьезнее: будут ли у него вовсе дети? Учитывая стойкую неприязнь своей жены, он сомневался, что она когда-либо ляжет с ним в постель. С ее покорностью в виде слабовольного призрака с недовольным лицом он не хотел иметь никакого дела, от такого даже настрой падал. А сын ему был необходим. У него должно быть дитя, которому он передаст свое лордство, подобно тому, как это сделает его отец в будущем. В последние пару дней эти мысли все чаще рождались в его голове. Он просыпался, видел спину Висеньи рядом и задумывался, родит ли она ему ребенка. Он трапезничал, наблюдал за растущей, словно по минутам, младшей сестренкой и задумывался, будет ли он также, как его отец, когда-нибудь кормить с ложечки свою дочь. Он охотился, замечал, как отцы учат своих сыновей правильно держать лук, и мечтал о таком же. Однако, вернувшись в свою холодную постель, Рикон четко понимал: не видать ему ребенка, как собственной спины. Висенья может родить и сделает это когда-нибудь, он был уверен в этом, но уже не хотел этого. Не так. Но как же тогда быть? Может быть, было лучше одним вернуться на Север? Глядишь, расстояние смягчило бы принцессу, и, может быть, через год она по-настоящему приняла бы его своим мужем? В один из таких задумчивых дней, когда он тренировался во дворе вместе с остальными воинами своего отца, в открытые ворота въехал экипаж. Около двух десятков воинов и столько же слуг, богато украшенная карета и сияющие на солдатах доспехи. Богачи, подумал Рикон и оказался прав. На штандартах красовался водяной. — Мандерли, — пробежался шепоток. — Я слышал, лорд Десмонд был настолько толст, что ни одна лошадь не могла его поднять, поэтому его возили в карете. — Тихо, — приказал им Рикон и двинулся навстречу неожиданным гостям. Когда он подошел к ним, уже успели стечь все бездельники замка, а с ними и лорд Старк вместе со своей женой. Принцессы рядом с ними не виделось. Из кареты, щедро запряженной четырьмя сильными конями, выплыла девушка. Выплыла, потому что двигалась она так, словно и не касалась земли. Стан ее был тонок, но без нездоровой худобы. Щеки розовые, привлекательные. Грудь небольшая, но высокая и упругая. Бедра широкие, а ноги длинные. Ростом ее боги не обделили. Волосы цвета дубовых листьев. Зеленые, удивился Рикон и тут же вспомнил, кто стоит перед ним. Младшая дочь лорда Десмонда — Авила Мандерли. Ее не запомнить было трудно. Он помнил ее еще с детства. Зеленые волосы Авилы летали по Винтерфеллскому двору вместе с его черными в их старый визит в детстве, а на одном из праздников в Белой Гавани Рикон разделил с ней несколько веселых танцев. Именно Авила встретила их тогда с принцессой, когда они причалили к берегам ее родного дома еще до вести о смерти королевы Рейниры. Она не понравилась принцессе еще тогда и вряд ли понравится в этот раз. — Мой лорд, — поклонилась Авила перед старшим Старком и его женой. — Моя леди. Надеюсь, мой приезд не причинил неудобств. — Мои ворота всегда открыты для тебя, девочка, — добродушно и мягко произнес отец. С ней он, сколько помнил Рикон, был ласков. Наверное, даже планировал женить его на ней, пока не попался вариант выгоднее. Вариант стоял на балконе и с высоты своей глядел на незваную гостью. Взгляд ее был оценивающим и, Рикон бы даже сказал, высокомерным. Он чувствовал на себе ее взгляд — словно ножом между лопаток. Правда, на этот раз ее внимание, кажется, привлекла гостья. Мандерли знать не знала, как принцесса смотрит на нее, но Рикон видел. Висенья прожигала Авилу насквозь, ее фиолетовые глаза, словно драконов огонь, пытались сжечь голову Мандерли. — Рикон, — повернулась к нему Мандерли, привлекая внимание старого друга. — Как я рада снова тебя видеть! — Не могу ответить тем же, — съязвил с широкой улыбкой Рикон. — Что ты тут делаешь? — Рикон! — осудил его отец. — Брось, отец, тебе ведь тоже интересно, — без зла ответил он. Лорд Старк повернулся к Авиле и мягко спросил: — Не могу не согласиться, дорогая. Что привело тебя в Винтерфелл? И так неожиданно. — Мой лорд-брат отправил меня найти жениха, — прямо ответила девушка и кинула быстрый взгляд на Рикона. Это не ускользнуло ни от него, ни от его отца и мачехи. Заметила ли Висенья? Хотя, она и не услышала бы ее слов. — И дороги мои привели к вам, милорд. — Боюсь, мне нечего тебе предложить. Придется тебе поискать в других домах. — Как ни прискорбно, вы правы. Но я здесь не за Риконом, а за вами. Лорд Старк поистине удивился. Человека, которого не просто было поймать за хвост, ошарашила молодая девчушка. Леди Старк широко улыбнулась, но Рикон заметил, как блеснули ее глаза. — Дорогая… — начал было Криган. — Вы не так поняли, — поспешила его перебить Авила. — Я надеялась на ваш совет и ваш проницательный ум, милорд. Помогите мне найти достойного мужа. Мужчина выдохнул и громко рассмеялся. Авила задорно улыбалась ему, и Рикон начал вспоминать, почему она ему нравилась. За свой смелый и озорной характер. — С удовольствием, девочка, — прихлопнув в ладоши, ответил отец. — Найдем тебе самого лучшего!

***

— И что они в ней нашли? — недоумевала Висенья, наблюдая со своего места, как молодые рыцари и лорды мелкого сорта толпились вокруг этой Мандерли. — Может, она просто приветливая, — также тихо пробубнил себе под нос Рикон, сидевший рядом с ней. Висенья кинула на него недовольный взгляд. — Не подслушивай. — Уже начала сама с собой разговаривать? Выходи из покоев, хотя бы иногда, — покачал головой Рикон. — Не твое дело. — Мое. Ты ведь моя жена. — На расстоянии, Рикон, на расстоянии. Забыл? Он только криво улыбнулся ей и вернулся к мясу перед собой. И, все же, она не понимала. Она тоже была приветливой, она тоже умела улыбаться, но рядом с ней северяне никогда не вели себя так. Так… весело, раскованно. Всё это принцесса оставила на юге, в столице, на родном Драконьем Камне и дорогом сердцу Дрифтмарке. Авила носилась по чертогу весенним ветерком, зазывая всех, кто попадался на ее пути, на танец. Увлекала даже толстых и угрюмых, становившихся рядом с ней легкими и радостными. Девчонка Мандерли с каждой секундой все больше раздражала принцессу. Ее вдруг охватила тоска по невестке, другой Мандерли, старшей сестре этой выскочки. Арригель была гораздо лучше этой Авилы. — Хочешь потанцевать? — наклонившись к ней, спросил Рикон, покончив со своим мясом. Висенья угрюмо покачала головой. Он устало вздохнул и, поднявшись со своего места, пошагал в сторону Мандерли. Как он смеет! Этот возглас прокричал внутренний голос принцессы и сделал это неимоверно громко. Он ее муж, а не этой девчонки. Тогда почему он идет к ней? И почему он танцует с ней?! Она почти поддалась этой эмоции. Почти, пока не осознала страшное — это ревность. Злость, кипевшая в ее груди, называлась ревностью. Однако Висенья предпочла бы переименовать это в яростное собственничество. Аккуратно сделав пару вдохов-выдохов, она выровняла сбившееся дыхание и расслабила мышцы лица, растянув губы в небрежной улыбке. Сделала вид, словно это празднество приходилось ей по душе. Рикон уловил ее взгляд, и она подняла кубок, посылая ему самую очаровательную свою улыбку. Пусть наслаждается компанией этой северянки, думала она. Пусть отплясывает, как сумасшедший. Может, весь его огонь отпылает с Мандерли, и к ней он приставать не будет. — Принцесса, — обратилась к ней Алисанна. — Почему вы не танцуете? — Ноги немного болят. Я лучше посижу. Леди Старк подозрительно улыбнулась и отвернулась от нее, оставив ее в собственном коконе. Рикон веселился, Висенья делала вид, что ей нравится наблюдать за этим балаганом, что северяне называли пиром, но у обоих в душе не было ни капли веселья. Правда, и с праздника уходить никто из них не собирался. Рикон, чтобы насладиться компанией давней подруги и позабыть на вечер об угрюмой жене. А Висенья, чтобы не поползли слухи о ее несчастливом браке. Тех шепотков, что обменивались между собой слуги, ей уже хватало. Принцесса досидела до конца неожиданного праздника и ушла в покои в компании мужа. Однако он не стал задерживаться и, на радость ей, мигом покинул спальню, оставив ее наедине. Сменив рубашку, Рикон вылетел из спальни, не сказав ей ни слова. Принцесса удовлетворенно выдохнула полной грудью. Сегодня ее муж будет развлекаться не с ней, и ее это полностью устраивало. Единственное, что беспокоило Висенью, возможность появления бастарда. Она надеялась, что Рикон не «осчастливит» ее и так безрадостную жизнь наличием внебрачного ребенка. Он не так глуп, чтобы заводить на стороне ребенка, подумала она. Такого оскорбления к себе ни она, ни ее братья не потерпят.

***

Ночной воздух освежал после духоты и жара чертога, а уж после душащей компании принцессы и вовсе спасал, радуя своей свободой. Рикон набрал в легкие воздуха и медленно выдыхал его, когда из-за спины появилась Авила. — О чем мечтает маленький Рики? — Не называй меня так больше, — попросил он мягко, оборачиваясь к девушке. — Я больше не маленький. — Да, но для твоей жены, видимо, все еще мальчишка. — Авила, я люблю тебя, но и у меня нет столько терпения для твоих подколов. — Я не хотела тебя обидеть. — Я знаю, — вздохнул он и устало пнул носком ноги лежавший рядом камешек. Они стояли в молчании. Авила думала о том, как судьба несправедливо обошлась с ней. Сначала старшая сестра заполучила самого принца с драконом, а потом и наследник одного из высших домов женился не на ней, как он мечтала с самого детства. Она должна была стать следующей леди Старк, а не эта напыщенная принцесса Веларион. А Рикон и не подозревал о думах подруги. У него на уме было совершенно иное, но одновременно похожее. Глядя весь вечер на Авилу, он думал, как бы сложилась его жизнь, стань его женой она. Она бы точно уже забеременела и не кривила бы лицо от близости с ним. Казалось, и для него самого, и для обеих девушек было лучше, если бы все сложилось именно так. — Кажется, я ей не понравилась, — вдруг спокойно выдала Авила, разрушив тишину между ними. — Кому? — не понял Рикон. — Твоей жене. Веларион. — Не думаю, — сказал он, а сам подумал, что жене его, наверняка, никто не нравится. Он чаще видел ее недовольной или с наигранной, искусственной улыбкой — что было хуже ее нахмуренных бровей. Он мог по пальцам посчитать, сколько раз видел жену счастливой или довольной. — А ты никогда не думал, — подколола его девушка и получила в ответ недовольный взгляд. — Ты, правда, не заметил? — Чего не заметил? — Она явно не хотела, чтобы ты танцевал со мной. Рикон чисто рассмеялся. О чем таком болтает эта девчонка? — Ну, смейся-смейся. Посмотрим потом, кто был прав. Девушка устремилась в сторону выделенных ей покоев. Рикон быстро нагнал ее. — Что ты имеешь ввиду? — Ничего. Ты у нас умный мальчик, сам догадаешься. — Скажи. Пожалуйста. Авила молчала. Рикон кружил вокруг нее, подобно щенку, выпрашивающего косточку. — Хочешь, чтобы я умолял тебя? — Хочу взамен услугу, — дьявольски улыбаясь, произнесла она. — Какую? — тут же спросил Рикон. Кажется, он готов был отдать все свои богатства, лишь бы узнать эту маленькую тайну. Такую крохотную, но такую соблазнительную. Авила хранила тяжелое молчание вплоть до своих дверей, а, достигнув их, круто обернулась к нему, перекрыв проход Рикону. — Давай по-честному, сначала услуга, потом плата. — Так нечестно, — замотал головой Старк. — Что за услуга такая хоть? — Право первой ночи. — Не понял, — произнес он, усмехаясь. Она требует отменить право первой ночи? Это ведь отменено было еще во времена королевы Алисанны, если ему не изменяет память. Рикон сжал кулак и разжал. Терпения у него было мало, всегда было так. И сейчас он готов был накинуться на девушку, лишь бы выудить у нее ответ. — Я скоро выйду замуж, как ты знаешь, — деловито начала девушка, переходя на шепот. — Но в сердце моем всегда теплилась надежда, что однажды я стану твоей женой, Рикон. И, чтобы удовлетворить мое разочарование, потушить терзающий меня огонь, подари мне возможность побыть твоей женщиной на одну ночь. Большего не прошу. Рикон опешил и попятился. Когда он шел за старой подругой, ему и в голове не могло прийти подобное. Весь запал, что пылал в нем, мигом погас. — Ты понимаешь, что предлагаешь? — ошарашенно прошептал он. — Абсолютно. Мне нужна только одна ночь, Рикон. Всего лишь одна. Укради у своей жены одну из ее тысяч ночей с тобой и даруй ее мне. В знак прощания со старым другом. Авила разглядывала ошарашенное лицо Рикона и тепло улыбалась, наслаждаясь его замешательством. — Твой отец не считался с тобой, женя тебя на драконьей принцессе. Она даже видеть тебя не желает. Я же даю тебе то, что ты хочешь, — сказала она и, привстав на цыпочки, поцеловала Рикона в щеку. — У тебя есть время до моей свадьбы. Она исчезла за дверью, а ему не оставалось ничего, кроме как вернуться к себе и, как ни в чем не бывало, лечь в постель к жене. От предложения Авилы разило сумасшествием, грехом, предательством. Хотя он слышал и знал, что многие мужчины имеют сексуальные связи вне брака, но его отец никогда подобным не отличался, и Рикон желал быть похожим на него. Верным. Не только слову, но и жене. Однако его все же обуревало желание. Висенья не делала ситуацию лучше. Ее поведение и откровенная неприязнь к нему и к жизни на Севере с каждым днем подпитывали слова Мандерли смыслом и привлекательностью. Предложение Авилы звучало в его ушах всю ночь, а затем и следующую, и следующую. Чем больше проходило дней, тем желаннее становилась эта возможность. Он попытался было разбить ледяную стену между ним и женой, чтобы слова подруги детства перестали эхом стучать в его мыслях, но потерпел сокрушительный крах. Она отлупила его опять. Он снова огрызнулся. Она в ответ накричала на него и назвала дикарем. Он упомянул о детях. Она с отвращением прокляла и его, и его потомство. Это стало последней каплей. Он ушел, хлопнув дверью. Сел на своего коня и помчался в Ночной Дозор. Нет, не чтобы принести их обеты и надеть черное. Рикон отправился за Стену вместе с поисковым отрядом, как некогда сделал его отец, чтобы набраться мужества и защитить свой народ от набегов одичалых. А, когда вернется, он надеялся, Авила уже будет замужем, и соблазна изменить жене не будет. Как и сама жена остынет, и их отношения вернутся в более-менее теплое русло.