Не в короне счастье...

….Тем временем, ничего не подозревающий Император с удовольствием прочитал очередное «письмо» сына и невестки из Гатчины. Это было одно из тех писем, которое передал Его Величеству, якобы от Наследника, Михаил Репнин. Каждый раз, когда он нёс для Императора очередные весточки от Александра, то шёл туда, словно бы на эшафот, иначе не скажешь, потому, что каждый раз нервно ожидал того, что их затея будет непременно разоблачена. Но этого не случалось. Как ни удивительно, но во многом ему помогала жена – что бы он без неё делал, Боже правый? Дело в том, что чете Репниных писали в тайне письма и Мари с графом Сутульским, и Александр с Ольгой. Особой весточки Репнин, конечно же, ждал из Германии, ведь вместе с письмами Мари и Адама, Михаил также получал вести и от сестры, которая на то время уже была помолвлена с Алексом Воропаевым. Натали была счастлива и это было видно из её писем. Она говорила, что впервые в жизни полюбила. Ну а сердце Репнина одновременно и радовалось за сестру, и, вместе с тем, болело из-за разлуки с ней и тревоги перед будущим. Что же будет, когда тайное станет явным? Что же ждёт тогда всех их? Из-за этих постоянных тревог Михаил, стоит сказать, даже начал очень плохо спать ночами. Сначала он скрывал этот факт от жены, но потом Лиза и сама, собственно говоря, рассекретила тревоги мужа. Как-то раз, вставая ночью к детям, княгина Репнина увидела, что мужа не было рядом с ней, а в кабинете в то время горел свет. Убедившись, что мальчишки спят, Репнина тут же поспешила в кабинет. Там она обнаружила Мишеля, который сидел в кресле с пузатым бокалом бренди в руках, то и дело размышляя о чём-то своём. Неслышными шагами (а она уж умела подкрадываться так, что не мог услышать никто) Репнина подошла к креслу, в котором сидел Михаил, сзади, а затем, обняла брата за плечи, после чего Репнин вздрогнул. -Ох, Лиза, это ты?- спросил он таким расстерянным тоном, словно бы сам был мальчишком, которого заступкали за какой-то шалостью. -Долго ворочалась, кое как уснула, но не надолго – Петруша проснулся. Слава Богу, братца не разбудил. – поведала мужу Лизаветта.- А потом смотрю – тебя нет. Вот я и поняла тогда сразу, что могу найти тебя здесь, в кабинете. -Да, прости, любовь моя. Что-то не спится.- пробормотал Михаил, помассировав сеюе переносицу, после чего Лиза только вздохнула и взяла его за руку. -Что-то случилось?- спросила она, хотя, собственно говоря, вопрос-то был риторический. -Я снова был на разговоре с Его Величеством. Передал письмо, якобы от Александра. Ну, то самое, которое он вложив в конвенрт, когда писал нам из Нижинской губернии. -Так это же здорово!- улыбнулась Лиза. – Его Величество думает ведь, что это письмо Александр писали з Гатчины, на конверте указана именно она, так что, как по мне, волноваться не стоит, Мишенька. -Угу, не стоит волноваться. Легко сказать.-хмыкнул Михаил, нервно зашагав по комнате.- Мне кажется, что Николай начал что-то подозревать. Например, сегодня утром, он раздумывал, не случилась ли какая размолвка между Александром и принцессой Марией. Ведь, по его словам, Александр пишет о том, что счастлив, как-то слишком… Сухо, что ли. И почти ничего не говорит о Мари.- с этими словами Михаил пристально посмотрел на жену. – Ты можешь себе представить, что будет, если обман раскроется? К тому же, я беру на себя миссию передавать подлинные письма от Александра Её Величеству. Ты представляешь себе, что может быть, если эти письма попадут к Его Величеству? -Не попадут! А если и попадут, то те, которые нужно!- мигом загорелись глаза Лизы. Михаил же, в свою очередь, удивлённо посмотрел на жену. -Что ты имеешь в виду?- непонимающе спросил он. -Смотри,Мари нам тоже писала. То есть, по факту, у нас есть образец её почерка, верно?- затараторила Лиза, а Михаил же, в свою очередь, только и мог, что кивнуть в знак согласия.- Ну вот. А я, открою тебе секрет, с детства умею поддедывать почерка. Я это как-то от маменьки научилась, чтобы подписывать себе чеки на бОльшие суммы- ну там на покупку нарядов или книг. Так вот…- поведала дальше Репнина опешившему донельзя мужу.- Как только Александр пришлёт очередное письмо для Его Величества, я впишу туда от имени Мари несколько строчек- словно бы они писали письмо во Дворец вместе- о том, как счастливы вместе и прочее. Мари же пишет мне о том, как счастлива с Адамом, верно?- спросила она у мужа, а тот, в свою очередь, лишь утвердительно кивнул.- Ну а мы вот, в свою очередь, немного перефразуем и напишем вместо имени Адама имя Наследника Престола. И тогда, как мне кажется, Его Величество, будет очень доволен такому раскладу. -Дорогая, ты… Ты гений у меня!- воскликнул Михаил и они вместе с Лизой, счастливо поцеловались. * * * «Спасибо Вам большое, отец за эту поездку! Именно сейчас мы с Мари поняли, что созданы друг для друга! Что, пройдя все испытания, мы с достоинством может назвать себя супружеской парой, которая готова быть примером для каждого в нашей Державе! Она невероятная, отец! Она именно та женщина, которую я искал. Именно с ней моё сердце спокойно и счастливо. Я люблю её, отец! Очень сильно люблю, по-особенному люблю, как любят человека, с которым желаю провести остаток своих дней. Как любят женщину, которой и в которую верят. Мари сможет стать для меня спутницей по жизни и в управлении Империей. Спасибо Вам большое за наставление меня на путь истинный, за то, что помогли понять, в чём и главное, в ком заключается путь к счастливой жизни. Мы с Мари сможем построить такую же крепкую семью, как и у Вас с Матушкой..»- вголос читал Николай Второй письмо от сына, расхаживая со стороны в сторону с выпрямленной от гордости спиной. Рядом с ним сидела Шарлотта, стараясь улыбаться и изображать крайнюю степень радости за сына и его будущуй якобы супругу. Она не могла смотреть в глаза мужу, которого буквально-таки распирало от счастья и гордости за сына. Не могла радоваться тому, что все это – просто игра. – «В Гатчине дела идут как нельзя лучше….»- читал дальше Император.- «Мы проводим военный учения второго полка Императорской гвардии. Мне доровдится впервые подписывать приказы. Мои первые приказы в жизни. Как же это волнительно, отец, знал бы ты….» Ещё бы не знать – у меня у самого рука неоднократно дрожала, когда я певрые важные документы в своей жизни подписывал!- тараторил Николай, а Шарлотта же, в свою очередь, едва сдерживала слёзы… В её голове в то время звучал голос сына – из письма, которое ей из рук в руки передал Михаил… «Мама… Милая моя мама…»- шлось в письме и сердце Шарлотты разрывалось от чувств, переполнявших его.- «Как бы мне хотелось, чтобы Вы были сейчас рядом со мной и разделили с нами нашу радость. Мы с Ольгой обвенчаемся и это произойдёт совсем скоро. Нам помогают очень хорошие люди, которые фактически стали нам семьёй. К тому же, совсем недавно мы стали свидетелями появления на свет новой, маленькой жизни… Моя Оленька… Если бы Вы знали, какая она у меня смелая и отчаянная… Она помогла этой малышке появиться на свет, спасла ей жизнь! Представляете? Оля спасла маленькую жизнь, не растерявшись и не испугавшись! Это дорогого стоит! Не знаю, как бы я поступил бы в подобной ситуации, поэтому, собственно говоря, я горжусь своей будущей женой. Безмерно горжусь. Мы обвенчаемся здесь, в Косачевке. Это маленький райский уголок, словно из тех книжек со сказками, которые приносил мне Василий Андреевич Жуковский. Да, да, матушка! Нам разрешат обвенчаться! Ольга примет христианство, она решила пойти на обряд крещения. Ради меня, мама! Представляешь? Просто ради меня. Меня одного. Не Наследника Престола, не представителя семьи Романовых, а просто для меня. Для Александра. Саши… Алекса... Только одной лишь ей удаётся с такой нежностью и любовью произносить моё имя. Так, как это делала когда-то ты. Она станет христианкой, моей женой,матерью наших с ней детей. Разве ли это не счастье? Мне кажется, ради этого стоило пожертвовать короной. Константину удастя сделать то, чего не удалось мне. Наше венчание с Ольгой состоится на днях. Жаль, что Вас в тот миг не будет рядом с нами… Жаль, что я не получу Вашего материнского благословения…»- на этих словах Александрина совсем уж разрыдалась, закрыв рот рукой. Ей было страшно признаваться в этом, но в тот момент она ненавидела всё – эту страну, их статус, мужа, для которого не было ничего важнее служению Короне… Который на публику изображал идеальную семью, а ей, в свою очередь, по вечерам приходилось ложиться в холодную постель в то время, когда Николай проводил время с очередной молоденькой фрейлиной. Она ненавидела эти портреты на стенах - гордого и, на первый взгляд, сильного семейства, от которого было, собственно говоря, только одно название, как говорится. Она ненавидела свою молодость, когда, только приехав во Дворец, слышала у себя за спиной пересуды и насмешки. Точно, как принцесса Мария. Поэтому, в душе Шарлотта очень даже радовалась за Мари из-за того, что она смогла вырваться из этого плена.. Из палаца, который её погубит… Съест, словно хищная птица бабочку… Бабочку, которой здесь уж никак не дали бы расправить крылья. Шарлотте почему-то вспомнился день первого приезда Мари во Дворец, когда она всех измерила взглядом затравленного волчонка, которого привезли на верную гибель.. Шарлотта ненавидела и мужа, из-за которого она не сможет присутствовать на свадьбе старшего сына, не сможет провести его в семейную жизнь своим материнским благословением. На миг Шарлотте также хотелось просто сорваться и поехать. Туда, к детям, обнять Александра и Ольгу, без пяти минут свою невестку, поддержать детей перед таким важным моментом – вступлением в брак. Но это было невозможно…. Невозможно из-за обязательства перед большой Державой, которой управляет не менее большой и ужасный человек. И этот человек – её муж. -А ты послушай, что пишет Мари. Похоже, девочка действительно готова стать Императрицей большого Государства!- и, прочистив горло, Николай зачитал: - «Я безмерно скучать по Дворцу, по его шуму и суете, но мне хорошо здесь. Моё место – рядом с человеком, который станет мне верным мужем, с которым я готова идти рука в рука..» Наверное, здесь Мари хотела сказать «Рука об руку»- выразил мысль вслух Николай, после чего Шарлотта, в свою очередь, нашла в себе силы всё же улыбнуться и кивнуть мужу в знак согласия. Она была уверена в искренности чувств принцессы Марии, да только вот ей было известно о том, что предмет любви принцессы Дармштадской, тот, кому принадлежит её сердце - не её сын, а совсем другой человек, человек, которого любила с юности. Александра теперь осознала, в чем секрет всех стараний принцессы Марии – она старалась ради любимого человека. Чтобы сохранить его в живых. Императрица была в курсе и этой истории и у неё просто-таки разрывалась душа, когда приходилось представлять, на какие муки эта отчаянная юная девочка шла ради любви… Корона, треклятая корона.. Треклятая власть… Непосильное богатство, цена за которое иногда непомерно высока. Александра Фёдоровна всегда занла это, только не хотела признаваться в этом сама себе. А ведь в её жизни была своя история, о которой не знал фактически никто… И цена, которую она заплатила в своё время, была высока, слишком высока…. И для того, чтобы стоять на своем, ей не хватило того, что было у её сына и его несостоявшейся невесты – смелость и отчаяние. А также, осознание ответственности за свою судьбу и судьбу того, кого любишь. «Будьте счастливы, дети. Счастливы в том, в чём вы представляете свое счастье и с теми, без которых вы это счастье не можете себе представить..»- подумала Александра, перерекстившись. -Вы в порядке, сердце моё?- последние слова Николай Первый, как всегда, произнёс на немецкой, после чего Александра, в свою очередь, постаралась улыбнуться. -Да… всё в порядке… Всё в порядке, Ваше Величество. Просто я… Я задумалась об Александре. О том, как же быстро вырос наш сын, превратившись в настоящего мужчину. Таким же, каким когда-то были и Вы.- улыбнулась Шарлотта, обняв мужа за плечи. Она сейчас была готова практически на все уловки, лишь бы усыпить бдительность мужа, а также, была готова абсолютно на все, чтобы охранять покой и счастье своего сына, которому итак несладко досталось под гнетом короны. И также сильной, как когда-то была неприязнь к Ольге, Шарлотта чувствовала признание к этой девушке польке, а вместе с ним, и безмерную благодарность за счастье своего сына. За то, что она его просто любила – не за статус, корону, деньги, а просто за то, что он есть. Такая любовь является редкостью.. Настоящей редкостью…. * * * …Но было, собственно говоря, ещё двое людей, которые умели любить также – искренне и беззаветно. Адам и Мари уже за это время проехали через Польшу, пересекли границу с Германией и были уже очень и очень далеко от Российской Империи. Всю дорогу они не отпускали ладоней друг друга, наслаждаясь каждой минутой и всматриваясь в каждую складочку этого самого любимого лица на свете. Адам целовал Мари, целовал, уже не боясь быть замеченным. Расцеловывал её губы, ладони, каждую складочку на лице. Обнимал, прижимая к себе всем телом, с явной готовностью защитить её ото всех и вся. Мария же, в свою очередь, прижималась к его крепкой, широкой груди, словно котёнок, который отчаянно ищет защиты. Тот котёнок, которого когда-то они с Адамом заметили в саду родового поместья Гессенов и Адам не побоялся ради любимой снять этого котёнка с дерева. Была уже поздняя ночь, когда они вместе пробрались на кухню в поисках молока для их крохотного найдёныша. Сутульский отлично запомнил тот момент потому, что именно в тот миг, кога Мари держала котёнка на руках, баюкая его, словно дитя, он понял, что влюбился в эту девочку, почти дитя. Он помнил все моменты, связанные с ней. И сейчас, когда Мария зарачрованно, словно ребёнок, рассматривала города, объятые в ночные сумарки, мимо которых проезжала их карета, Сутульский просто грел её ладони в своих широких руках. Они у неё всегда были, как ледышки – принцесса была нежной, хрупкой и той ещё змерзлячкой, стоит сказать. Очнулся граф от своих мыслей только тогда, когда Мари посмотрела ему прямо в глаза. -А куда мы направляемся, Адам?- спросила она. -В поместье.- с улыбкой ответил любимой Сутульский, убрав прядку волос с её лица. -В Ваше поместье или же в поместье Ваших друзей?- спросила Мари. Стоит заметить, что разговор вёзла исключительно на немецком и им обоим было в удовольствие слышать родной язык. -Нет, сердце моё. В наше поместье. В наше с Вами поместье.- ответил он, полным любви взгядом смотря на любимую. Глаза Мари в тот миг округлились. -В каком смысле – наше? – ничего не понимая, спросила она. -В прямом.- невозмутимо ответил Адам. – Ещё несколько лет тому назад я купил то поместье в пригороде Дрездена и точно знал, что придёт время, когда я приведу туда его хозяйку. -Свою будущую жену.- закончила мысль любимого Мари. -Не просто будущую жену. А ангела, сердце, единственную любимую женщину, которую с юных лет вижу своей супругой и будущей матерью своих детей.- ответил Адам, поцеловав ладонь Марии. -То есть, это поместье¸оно…- не договорила Мария, не поверив своим ушам. -Да, именно так. Принадлежим нам, Вам, сердце моё.- ответил Адам, приложив ладонь Мари к своим губам.- Когда я покупал сие имение, я точно знал, что Вы будете в нём хозяйкой. После успешной военной кампании меня наградили не только орденом за заслуги, но и также значительной денежной суммой. Именно на неё я и купил, собственно говоря, этот дом. Чтобы в один из дней привести в него Вас. Женщину, которой принадлежало и принадлежит моё сердце.- с этими словами Адам трепетно приложил ладонь Марии к своим губам. -Господи…- только и сказала Мария, по щекам которой то и дело градом струились слёзы. Слёзы истинного женского счастья, которое бывает тогда, когда любишь и любима. Карета наконец остановилась. За окном плёл белые пушистые нити снег. Адам сначала подал Марии руку для того, чтобы она могла выйти из кареты,а потом подхватил её на руки и закружил в внезапном радостном порыве, от чего Мария, в свою очередь, громко и заливисто рассмеялась, словно тогда, в их счастливые времена. В их самых счастливые дни… -Адам!- воскликнула от нежиданности она в то время, когда Сутульский одарил любимую трепетным, даже страстным поцелуем. Как оказалось, в поместье их уже ждали слуги – Адам послал тайное письмо, чтобы имение приготовили к их приезду. Там натопили печь, камин и даже баню, чтобы путники могли помыться с дороги, а также, приготовили вкусную еду. После всех вечерне-насущных дел, уставшие, но счастливые влюблённые были целиком и полностью поссвящены друг другу. Адам снова взял Мари на руки и понёс их в спальню, где их уже жддала постель с белоснежными, кружевными простынями. Там они, наконец, впервые за очень долгое время отдались ласкам другу. Свет от камина освещал их обнажённые тела, которые сплелись воедино. Удивительно, на первый взгляд, Адам производил впечатление жёсткого, угрюмого и нелюдимого человека, но вот с любимой он был очень нежным и трепетным. Справившись с завязками корсета Мари, он снял с возлюбленной её пеньюар, потом ночную рубашку, целуя её изящное, худенькое, идеальное во всех смыслах этого слова тело, обжигая горячим дыханием её тоненькую шею. Пальцы их рук сплелись в замочек именно в тот момент, когда Адам вошёл в Мари – постепенно, аккуратно, нежно, чтобы не сделать ей больно. И это у него получилось – принцесса, опрокинув голову слегка назад, застонала сладостно и нежно, в тот момент, когда Адам начал снова покрывать поцелуями её шею, потом губы, слегка покусывая их. Принцесса же в это время запустила свои руки в его длинные пшеничного цвета волосы, перебирая их тоненькими пальчиками. -Моя… Моя… Только моя… Моя девочка… Моя бабочка… Мой ангел…-хрипел опьянённый счастьем Адам, нежно проведя рукой по телу Марии – от пышных холмиков груди вниз по талии, а затем, нежно пробежавшись ладонью по бедру, снова с трепетной осторожностью, закинув ноги Марии себе на плечи, вошёл в неё. Он чувствовал себя точно своим тёзкой. Адамом в Библейской притче о создании мира, когда его тёзка, первый мужчина на земле, откушал запретного плода, который, как говорится, всегда сладок. За это, именно за это, собственно говоря, он и был изгнан из рая. А теперь же его тёзка Адам Сутульский также чувствовал себя, словно в раю, однако боялся быть изганным из него, хотя, вместе с тем, также и знал, что все в жизни имеет цену, особенно, запретная любовь и счастье с любимой, когда против вас практически весь мир. И плевать! Пусть мир сходит с ума, как ему заблагорассудится, но сейчас он должен остановиться. Хотя бы на миг, хотя бы на эту ночь – они просят, Боже правый, не так уж и много. …-Скажи, ты не жалеешь?- спросил он у Мари, которая слабко дремала у него на груди после почти что двух часов безудержной любви. -Дурачок…- сонно, разомлевши от тепла, любви и ласк, Мария нежно провела ноненьким пальчиком по грубому, искажённому шрамом с одной стороны лицу Адама.- Ну что ты такое говоришь? Как я могу жалеть? -Ну как? Ты бросила, можно сказать, почти что самого завидного и перспективного жениха Европы на данное время ради меня, старого бурлаки.- грустно улыбнулся Адам. А ведь и правда – всё то, что ему довелось пройти, очень сильно изменило мужчину. И иногда, как ему самому казалось, не в лучшую, далеко не в лучшую сторону. -Глупенький…- протянула она.- Ты же сам знаешь, что я не жалею, ни капельки не жалею. Я счастлива, безудержно и безоглядно счастлива рядом с тобой. И я никого и никогда не любила так, как люблю тебя. Ты слышишь меня? -Слышу. Слышу, родная моя. Слышу.- сказал Адам и влюблённые снова слились в нежном поцелуе.