Часть 15 - Воспоминания ордена_8

*** — Не свезло Элоне, — молвил Жельф, сидя в лекарской избе Брани. Он только вернулся из леса где повстречал там погань мелкую, оттого и поранился. — Тренировки с нашем Лоргоном хуже ада. — Сама виновница в своих стаданиях, — отозвался Лиаф, что просто бывал у брата-лекаря дабы побеседовать о делах разных да новостях недавних. — Да жалко мне девчонку, — покачал головой Жельф. Понимал, зачем капитан так приказал, но казалось ему, что это было чересчур для младшей. Не всякий воин мог выдержать учение под рукою Бессмертного Лоргона. — Да и ещё и запретили малым видиться с нею совсем. — Младшая она, да и хлопот от неё более всех, — тяжко вздохнул хозяин морей. Он ведал, что такое испытание пойдёт ей на пользу, силу свою познает, мудрости наберётся. — Но всё же… — Заслужила? — договорил за него Жельф пока Браня заканчивал перевязывать рану. Лиаф кивнул головой. — Главное чтобы она себя не погубила в силе, — внезапно в дверном проёме показался брат-крестоносец, что был в плащи. — А то станет такой же как Лоргон или Айвен, — он на секунду замолчал, но затем продолжил. — Как мы… Слова заставили других замолчать, понимали сказаное они. Бряня в молчании делал свою работу пока не молвил гласом своим. — Недавно заходил ко мне брат Зегель. Спрашивал у Брани, как сестрица Элона. Говорил, что они вместе с братьями Рунборой и Игликом, волнуються за неё. — Хех. Чему тут дивиться? — усмехнулся Жельф. — Они вину чувствую, наверное, ведь больше всех именно ей досталось. — Ей это зато на пользу пойдёт, — отозвался брат-крестоносец. Хотелось бы ему ещё поговорить с ними, да вот времени нет. — Странно было бы, коли они ещё не придумали, как с нею свидеться, — подал голос Лиаф. — Лоргон пригрозил им своими кулачищами, вот и не смеют искать встречи, — хохотнул Жельф и показал сжатый кулак. От тех слов на лицах всех, кто был в комнатушке, появилась невольная улыбка. — К слову, я зачем пришёл-то, мне это… чай на травах успокаивающий надо, — молвил брат-крестоносец, из-за чего на него помотрели с приподнятой бровью, в знак вопроса. — Вы чего?.. Мне для Лоргона нужно… совсем нервный после тренировок с малой. *** Прошло не так много времени, как старшие братья ордена объявили о грядущем походе. У врат святилища собрались все жители обители — от юных послушников до бывалых воинов. Над головами их шумел ветер, трепля полотница с вышитыми крестами, а в воздухе витало тяжёлое предчувствие скорых бед. Вперёд вышел Айвен. Рядом с ним стояли воины Креста: Лоргон, Оннун, Брани, Жельф, Лиаф, Ваир, Птифар и даже Рунбора. Был среди них и ещё один брат. Лик его скрывал глубокий капюшон, однако золотой крест на лбу ясно говорил, кому служит воин. Айвен окинул собравшихся тяжёлым взглядом и возвысил голос. — Грядут времена смутные и неспокойные, братья и сёстры мои. Тьма надходит над землями нашими, а враги веры поднимают головы всё выше, а потому не можем остаться в стороне. Он сделал короткую паузу, позволяя словам лечь на сердца слушателей. Элона вместе с Зегелем стояла осторонь, слушая всё это её сердце сжималось. От одной мысли, что пострадают другие, ей становилось плохо. Она не могла объяснить, что же это за чувство такое, что случиться что-то ужасное, что-то такое чего она понять не могла. Ей становилось страшно. «Мда. Сам ветер шепчет», — нервно подумала она. — Эй, — неожидано её в плечо толкнули. — Ты чего зависла? Это заставило её выйти из себя. — Да так… — тихо начала она, — думы меня охватили. — Хэй, ты чего, — Зегель заметил её волнующийся взгляд. — Боишся что ли? — в ответ тишина. — Они же сильнейшие, чего ты так. Всё будет хорошо. Она лишь натянуто улыбнулась. Кажись он прав. Что же может случится с такими могущественными воителями? Айвен продолжил. — Посему выступаем мы в поход крестовый. Покуда нас не будет, храните обитель. Соблюдайте уставы, не позволяйте тьме приблизиться к вам. — После сказаного им, кресты у всех засияли ярче, будто говоря, что путь их осветленая будет. Но на долго ли это — никто незнал. — Glorificatyn altiorym! — Altuorym gloria! *** Руя стояла на берегу речки, что протекала возле их ордена. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небеса в багряные и золотые тона. Тихие воды неспешно неслись вдаль, отражая лучи уходящего дня. Девушка долго смотрела на течение, вслушиваясь в его мерный шёпот. — Слишком уж спокойны нынче воды, — негромко молвила она, не отводя взора от реки. — Разве не добрый это знак? — Внезапно чья-то тяжёлая рука легла ей на плечо и раздался позади знакомый голос. Руя обернулась. Перед нею стоял Лоргон, что несколько мгновений назад, наблюдал за нею издали, не решаясь нарушить её уединение. — Так и должно случиться, — Руя слегка покачала головой. Он, в свою очередь, начал расматривать черты её лика, будто и не знал вовсе. Будто за все годы так и не сумел запомнить. — Иного я для братьев наших не желаю. Лоргон едва заметно кивнул. На миг меж ними воцарилось молчание. Но девушке это не нравилось и она поспешно заговорила. — Неужто мне нельзя отправиться с вами? — Она подняла взор на Лоргона. — Нет, — ответ последовал столь быстро, будто воин давно ожидал этого вопроса. Слово его прозвучало твёрдо, словно удар кузнечного молота. — Отчего же? — Руя нахмурилась. Лоргон тяжело вздохнул и отвёл взгляд к реке. — Потому что сил у тебя ещё недостаточно. — Я тренируюсь каждый день. Ты сам тому свидетель. — Девушка тотчас сжала кулаки. — Знаю, — спокойно молвил воин. — И потому говорю это не из желания обидеть тебя. — Он вновь посмотрел на неё. — Поход — не учение на площадке ордена. Там враг не станет ждать, пока ты поднимишься после падение. Не даст исправить ошибку. Одна оплошность — и Выший… ну или Мать Погребённых заберут душу раньше срока. — Всё равно я могла бы бить полезной, — Руя опустила взгляд, но упрямство в её глазах не угасло. — Могла бы, — согласился Лоргон. — Но сейчас твоя битва здесь. — Он коснулся её плеча тяжёлой ладонью. — Пока мы будет дела решать за пределами дома, ты должна присматривать за Зегелем и Элоной и за всема другими. Поверь мне это тяжелее любой войны. — Воин усмехнулся, Руя же ничего не ответила. Лишь вновь обратила взор к спокойным водам речным. А Лоргон, глядя на закатное небо, подумал, что однажды настанет день, когда ему уже не удастся оставить её в стенах ордена. Но этот день был ещё не сегодня. *** — Бра-а-аня-я, — жалобно протянула Элона, едва переступив порог лечебницы. Лоргон наконец отпустил её после очередного тяжкого учения и теперь застала она лекаря за сборами в дорогу. — Что же я буду делать без тебя? Браня тихо усмехнулся, складывая в походный мешок свёртки с травами, бинтами да склянками с целебными отварами. — И Брани будет нелегко без Эли, — с теплотой молвил он. Элона тут же подошла ближе и, словно малое дитя, обняла его за руку. — Тогда не уходи. — Не могу, — лекарь покачал головой. — Если братья идут, Брани должен быть рядом с ними. Кто станет латать их раны? — Тогда поход этот мне уже не нравится, — девушка тяжело вздохнула. На лице Брани появилась мягкая улыбка, тут, что всегда дарил своим братьям и сёстрам. Оттого на душе Элоны стало ещё тяжелее. — Постарайся только не разнести всю обитель, покуда нас не будет. — Не обещаю, — буркнула Элона. — Вот потому Брани и тревожится, — он указательным пальце прошёлся по её маленькому носику. Девчонка фыркнула и повела носиком от прикосновения. — Я уже не ребёнок. — Именно это чаще всего говорят те, кто потом устраивает самые большие беды. — Наговариваешь ты на меня, братец, — Элона возмущённо надула щёки. — Конечно-конечно, — с притворной серьёзностью кивнул лекарь. — Это ведь не Элона однажды выпустила козу в трапезную. — Она сама выбежала! — вскрикнула она. — И не Элона подсыпала жгучую траву в похлёбку Жельфа. — Я только хотела проверить, заметит ли он. — И не Элона привязала колокольчики к плащу Лиафа. — Ладно… может, немного это была я, — девчонка уже едва сдерживала смех. — Вот потому Брани и просит, береги себя и не ищи бед на свою голову. — Он негромко рассмеялся и потрепал её по волосам. Улыбка Элоны понемногу угасла. Она опустила взгляд на его походный мешок и тихо спросила. — Вы ведь вернётесь? Брат-лекарь замер на мгновения, а затем пложил ладонь ей на голову. — Вернёмся, сестрица. Сделаем всё, чтобы вернуться. *** У врат обители собрались все, кто оставался в стенах ордена. Провожать воинов Креста стали. Удачи желали и скорого возвращения дабы наделить силой других воспитаников ордена. Они выслушивали их молча, с необичной для них теплотой в глазах. — Лучшее для нас — это ваши молитвы, — молвил капитан, говоря это, он неспешно глазами всех окидывая, когда глаза красные находят красноволосую макушку, что стояла возле Руи и Зегеля. Взгляд сам по себе задержался непрезвольно долго. Обычно беспокойная и шумная, сейчас Элона стояла непривычно тихо. В её глазах застыла печаль, которую она даже не пыталась скрыть. Будто она уже знала, что будет в итоге, но не хотела выговаривать свои опасения. Лишь спустя несколько секунд Айвен отвёл глаза и вновь обратился к собравшимся. — Храните обитель до нашего возвращения. Кретоносцы один за другим покидали стены обители. Впереди шагали Айвен и Лоргон, за ними следовали остальные браться Креста, неся за плечами оружие и походные сумы. Элона молча смотрела, как знакомые фигуры становятся всё дальше. Сперва её взгляд провожал Браню. Лекаря и добрейшего брата, который всегда находил для неё доброе слово и никогда не сердился по-настоящему, даже после самых больший её проделок. Затем она посмотрела на Лоргона — своего мучителя, как сама нередко его называла. Того самого, кто не давал ей покоя бесконечными тренировками, заставляя подниматься после каждого падения и раз за разом испытывал предел её сил. Дальше её взор скользнул по остальным братьям, Жельфу, Лиафу, Оннуну, Ваиру, Рунборе и прочим воинам, с которыми она выросла в ордене. И больше всего она смотрела в спину капитана пока та не пропала из виду. — Не грусти так, — тихо молвила Руя, что заметила её взгляд. — Братья не раз уходили в походы и не раз возвращались обратно. — Пойдём, — негромко сказал Зегель, становясь рядом и хватая её за руку. *** — Зегель… мне Бетриса птицу прислала. С тех пор прошло три дня. В ордене неменее шумно было, дети по двору с криками носились, затевая всё новые игры. Солнце щедро заливало землю теплотой, и многие спасались от жары в прохладных водах реки. Старики трудились на огородах, ухаживали за скотиной. Каждый был занять своим делом, и лишь редкие разговоры напоминали о тех, кто ныне находился далеко от дома. Голос Руи прозвучал столь странно, что юноша сразу оторвался от работы. Они как раз рабирали кладовую. Вернее, разбирал её в основном Зегель, поскольку Руя каким-то чудом сумела уговорить его помочь. — Ну и что? — не понял он, поднимая очередной ящик. — Бетриса скоро домой вернётся. — Руя побледнела, да с таким ужасом в голосе, будто это сама смерть к её вратам шагала. Ящик выскользнул из рук Зегеля и с грохотом рухнул на пол. — Ты шутишь? — Хотела бы я шутить, — нервно ответила девушка. На несколько мгновений в кладовой воцарилась тишина. Оба смотрели друг на друга так, словно надеялись, что сейчас кто-то скажит им, что это всё выдумка. Но никто не смеялся. Сестра Бетриса была для них не просто наставницей, она была настоящим кошмаром во плоти. Строгая. Неумолимая, всевидящая. Казалось, не существовало такой проделки, которую она не могла бы раскрыть. не было такого уголка в обители, где можно было бы укрыться от её гнева и уж тем более не существовало оправдания, которое она согласилась бы принять. — Всё… пропали мы, — Зегель медленно опустился на ближайший сундук. — Именно это я и пытаюсь тебе сказать с самого начала, — выдохнула Руя опираясь на ряхлый дверной косяк. — Она ведь узнает про сарай? — взвыл крестоносец. — Узнает. — И про сломанный колодец? — Особенно про сломаный колодец, — Руя закрыла лицо ладонью. — Свет всемогущий… — Зегель тяжело застонал. — Да нас же на куски порвут и на молитвы отправят. — Если только на молитвы, считай, легко отделались. Они переглянулись. И впервые за последние три дня оба искренне пожалели, что старшие ушли в поход именно сейчас. — Надо Элоне сказать, — трепехнулся вдруг Зегель, словно его осенила важная мысль. — Вот уж кто после такой вести забудет все молитвы да словами грешными заговорит. — Заговорит? Да она, гляди, сперва попытается сбежать из обители, — Руя невольно фыркнула. — И далеко убежит? — От Бетрисы? — Руя покачала головой. — Да хоть на край света. Зегель мрачно кивнул. Они оба прекрасно знали, если сестра Бетриса решила кого-то отыскать, то рано или поздно находила. Живым и очень виноватым. — Пойдём, — поднялся Зегель. — Нельзя лишать человака права заранее подготовиться к собственной погибели. — Красиво сказал. — ухмыльнулась девушка. — Спасибо. Я долго учился у жизни. Они вышли из кладовой и направились через двор. Элону они нашли у реки. Девушка сидела на большом камне, свесив ноги у воде, и старательно делала вид, будто выполняет порученное Лоргоном упражнение. На деле же она лениво бросала камешки в реку. — Элона! — окликнул её Зегель. — Чего вам? — У нас новость. — Девушка на слова Зегеля подозрительно прищурилась. — Хорошая или плохая? — Руя и Зегель переглянулись. — Смотря для кого, — уже сказала Руя на что Элона тут же напряглась. — Говорите уже. — Сестра Бетриса скоро возвращается в обитель, — Зегель набравши воздуха в грудь заговорил. Камень выпал из рук Элоны и плюхнулся в воду. Наступила тишина, даже птицы на миг умолкли. — Что?.. Конечно, они скучали по ней, какой бы она не была, она их старшая и они её любили всё же. Хоть и боялись… — Она прислала птицу, — обречённо подтвердила Руя. Элона медленно поднялась на ноги. Лицо её побледнело так быстро, словно она увидела перед собой призрака. — Нам точно пиздец… — Элона посмотрела на небо, потом на реку, потом снова на своих собеседников и совершенно искренне произнесла, — Свет милосердный, за какие грехи? — Вот и я о том же думаю уже второй час, — Зегель тяжело вздохнул. — Больше всего, мне интересно, почему она к братьям не присойденилась, — молвила Руя и посмотрела на воды, что текут. *** Бетриса вернулась скорее, нежели успели они молитву вознести в храме. Люд честной встречал её с улыбками светлыми, а ребятня малая радостно кружилась подле неё, словно птицы. Отовсюду неслись приветствия добрые. — Сестрица, — было начала Руя, — рада видеть тебя вновь. — И склонила она голову слегка в приветствии почтительном. Бетриса же лишь рассмеялась звонко да руками всплеснула. — Что ты, родная? — молвила она весело. — Пойди ко мне, обниму, тебя крепко. Столь долго не виделись мы! Не успела Бетриса договорить, как Элона завидев её сорвалась с места. Подбежала к старшей да крепко обняла её. За ней и Зегель запрыгнул на старшую. Затем и Руя присойденилась с мягкой улыбкой на лике. — Сестрица! — вырвалось у них. Сколько бы ни шалили их руки и сколько бы ни доставляли они хлопот, всё же тосковали по ней всем сердцем. Долгая разлука оказалась сильнее всякого страха. Бетриса лишь рассмеялась добродушно и обняла всех в ответ. — Вот так-то лучше, — промолвила она с улыбкой. *** На следуйщий день, Бетриса всё же узнала от люду, что они наделали. Много чего сама узнала, много чего ей Лоргон и другие братья поведали. И чем дольше вникала она рассказам, тем мрачнее становился её взор. Великий гнев охватил Бетрису. Казалось, сама грозовая туча сошла на землю и поселилась над орденом. Всё, что под руку ей попадалось, летело вслед беглецам, то полотенце свернутое, то ложка деревянная, то сапог чей-нибудь неосторожно оставленный. А Зегель, Элона да Руя носились по двору и коридорам, словно маленькие зайцы спасаясь от охотника. Где только не искали они укрытия и за амбарами прятались, и в конюшне сидели тише воды, и на колокольню взобраться пытались. Что получилось, но с десятого раза. До этого Бетриса поняла, что по деревям лазить они хорошы. Да только от гнева её укрыться было труднее, нежели от любого другого. — Ах вы, проказники окаянные! — Воскликнула она, потрясая кулаком. — Придушу вас, сорванцов, да и на крест святой не погляжу! Столько седых волос от вас! — Спасайся! Но сколько бы ни гневалась Бетриса, а сердце её всё одно оставалось добрым. *** Прошло ещё пару дней как помалу улеглась суета, поднявшаяся после возвращения Бетрисы. Вестей от братьев не было, лишь только то что поведала им Бетриса они больше ничего не знали. И особенно это тревожило Элону, что лежала на дереве, что находилось прямо возле врат из обители и душу успокаивала свою. Ветер стал не спокойный, дул ей прохладой, касался её лица словно шептал что-то на языке, недоступном людскому пониманию. — Что же ты сказать мне хочешь? — тихо промолвила она, будто обращаясь к самому ветру. Порыв ответил ей лишь шелестом листвы, но отчего-то сердце её забилось тревожнее прежнего, словно чуяло беду, что ещё не пришла, но уже ступила на дорогу. Элона оглядела своим взором двор орденский ивсех, кто сейчас был на улице. Всё как и преждне текло своим чередом. — Надо бы Бетрису или Руи спросить, — мелькнула мысль в её голове. Но не успела она подняться с ветки, как ветер переменился. Он принёс с собою иное — не шум листвы, не запах трав, а шаги чужие, тяжёлые. Словно железом по камню стучали они где-то в дали, но Элона отчётливо их уловила — на несколько сотен футов вокруг. — Что?.. -Она замерла и прошептала в даль. — Почему сюда идёт церковь? Элона узнала, пусть и не видела вовсе, но ту самую ауру она помнила слишком хорошо, когда малой была. Однажды они уже приходили сюда — холодные, чужие, будто не люди вовсе. И с первого же мгновения тогда они ей не понравились.