Часть 16 - Воспоминания ордена_9

*** От тех людей веяло чем-то непонятным, что особо не нравилось девочке которая бежала вглубь ордена, туда, где могла сыскать сестру Бертису. Ветер трепал её влосы, сердце колотилось, словно набатный колокол в час бедствия а тривога всё сильнее сжимала грудную клетку, это чувство затмивало разум и мысли путались одна за другой. «Плохо это… плохо…», — набатом звучало в голове красноволосой. Всё вокруг словно предуприждало её, даже ветер, ставший тяжелее прежнего, и серое небо нахмурившееся над пристанищем. То страное чувство, что росло внутри, казалось, будто сам ветер ей шепчет об опасности, что уже была на пороге. Элона притормозила когда взгляд нашёл сестру Бертису и мало не упала на месте. Возле неё топтался брат Зегель, что как ей показалось что-то живо и бурно ей рассказывал, размахивая руками а она пыталась успокоить его. Но заметив Элону, оба умолкли и взор непонимающий обратили к ней. — Эль, ты чего это? — Она всё ещё пыталась отдышаться, держась за грудную клетку рукою пока Зелель задавал вопросы. — Опять без меня что-то учудила? Бертиса стоя молча, она внимательно смотрела на младшую выжидая когда та заговорит. Не нравилось ей запуганное лицо девчонки, что заставляло всем телом напрячься. — Сестра Бертиса, — тяжёлый выдох вырвался с Элоны. — Разве капитан не предупреждал, что церковь явиться сюда? — Элона смогла выпалить это на одном дыхании, смотря прямо на старшую сестру и изредка кидая встревоженный взор на брата. Зегель несколько раз моргнул на её слова, у Бертисы взгляд стал слишком серьёзным и они коротко переглянулись друг з другом, будто пытались понять не ослышались ли. — Ты уверена? — Бертиса кожей своей ощутила что-то не ладное, голос оставался ровным, однако Элона слишком хорошо знала старшую сестру. Сама Бертиса ведала хорошо, что прихвосни церкви просто так не приходят и просто так не уходят. И что-то недоброе мелькнуло в её взгляде. — Уверена, — кивнула Элона. — Это они. Зегель преводил взгляд с Элоны на Бертиса и обратно, всё ещё не понимая причины внезапной тривоги. — Неужели это плохо? — Нахмурился он. — Может явились они лишь потому что знали об отсутствии старшины? — В том-то и беда, Зегель, — голос Бертиса стал твёрдым. Младшие переглянулись и с немым вопросом посмотрели на сестру. Она же тотчас заметила, как тревога в их глазах стала лишь сильнее. Слегка улыбнувшись старшая продолжила, будто хотела этим затмить все их тревоги. — Чёрт… Зачем же ты сеешь тревогу раньше времени? — Уже спокойней молвила она обращаясь к самой младшей уже. — Не волнуйтесь, ничего такого не должно случиться. Быть может всего лишь, эти «святоши» захотели посетить нашу скромную обитель. — Но Айвена и прочих братьев нет здесь, — тихо сказала Элона не сводя глаз с лица Бертисы. Она видела улыбку… но чувствовала, что за ней скрывается что-то иное. Ладони сжались в кулак, но продолжать говорить она не стала. — И это не должно быть проблемой, — в ответ пожала плечами девушка стараясь вести себя спокойно не желая выдать тревоги, что тяжёлым камнем легла на её сердце. Незачем детям раньше времени страх в душу вселять. — Тц. Знаю, вы не очень жалуете этих людей, поэтому просто наблюдайте. И упаси господь если я увижу, что вы действуете безрассудно я вас на месте зарою и цветы посаджу, — Бертиса подняла сжатый кулак и прищурилась на ребят. Последние слова заставили Зегеля невольно усмехнуться, а Элона лишь нервно фыркнула, стараясь скрыть своё волнение. После этих слов ветер вновь прошёлся между деревьев заставив листву тревожно зашелестеть. Зегель будто ощущая что-то, поднял свой взор в даль, туда где вход в пристанище, что прежде пытался найти простое объяснение происходящему, более не спорил. Элона тоже невольно обернулась в ту сторону, по спине её пробежал холодок. Бертиса же молчала, стояла прямо, уверенно словно древний страж у ворот крепости и взгляд её был устремлён туда же, куда смотрели двое младших. В тот миг никто из них не проронил ни слова. Лишь ветер гулял над землёю да небо всё сильнее хмурилось над обителью, будто само готовилось стать свидетелем событий, коим ещё только предстояло свершиться. *** Братья крестоносцы бились на поле брани, где сошлись в смертельном бою две разные рассы — эльхи и поднятая церковь крестовая. Но кто первым разжёг пламя войны и по чьей воле был обьявлен крестовый поход, ведали лишь немногие. Для других же простых воинов истина давно утонула в бою. Ныне поздно было искать виновных, перед очами их простиралось лишь картина ужасная, кровью налитая. — Хех! Хоть кости старые разомну! — Сквозь звон мечей да ярость раздался задорный глос. — А то совсем заржавели без доброй драки! Сила Божья не любила дремлеть, не ведал он страха в бою. Сжимая обеими руками тяжёлый боевой молот, воитель встретил очередной удар неприятеля. Сталь жалобно взвыла, а в следующее мгновнеи молот с глухим грохотом обрушился на врага, отправляя того прямиком в объятия самой смерти. Казалось, сам гром небесный сходил на поле вместе с каждым взмахом его оружия. Жельф, так звали Силу Божью, лишь усмехнулся, перехватывая оружие поудобнее, будто не среди кровавой брани стоял, а на обычном учении. Неподалёку раздался раздражённый голос другого крестоносца. — Только тебе одному веселье на войне мерещится! — Крикнул он, отбивая выпад эдьхийского мечника. — Мы что, на ярмарочный балаган явились? Как шутами перед людом выступаем? — А чего хмуриться? — Рассмеялся Жельф, вновь опуская молот на врага. — Пока смеюсь — жив ещё! А как перестану, тогда, видно и отпевать меня можно будет! Земля, ещё недавно зелёная, почернела от копоти и напиталась кровью павших. Над ней клубился дым, смешанный с запахом железа, горелой плоти и сырой земли. Тут и там лежали сломанные мечи, шиты, порубленные знамёна, а между ними — тела тех, кто уже никогда не поднимется на ноги. Воздух дрожал от звона стали и предсмертный стонов и каждый новый миг приносил новые жертвы. На таком поле уже не спрашивали, кто был прав, кто виноват и чья вера должна править едина на континенте. Здесь существовало лишь одно — выжить самому и уберечь стоящего рядом брата и других сородичей. Всё прочее осталось далеко позади, там, где ещё не пахло кровью и смертью. — Люди гибнут… а им весело, — тихо промолвил Рунбора, что был рядом и всё слишал не сводя глаз с кровавого побоища. Стоял он неподалёку и слышал каждое слово, что бросали друг другу братья сквозь звон оружия. И их веселье пришломь ему не по сердцу. Он впервые участвует в такой войне где вечный покой она несёт… то была первая война в его жизни и он запомнит её. Воля Божья, так прозвали Рунбору, сам был из другой расы — ксоны и не сказать, что они были другие, все такие. Но теперь он видел ясно силу своего капитана и заместиля, это ужасающая сила, что пугает всех… и даже его. — Привыкай. — А? — Рунбора обернулся. — На войне сердце быстро либо каменеет либо перестает биться вовсе, — продолжил крестоносец, не прекращая отбивать удары врага. — Те, кто ещё способен сред крови шутить, делает это не потому, что радуются чей-то смерти. — Он тяжело вздохнул перехватывая чужой меч. — А потому что понимают, что сума сойдут. Рунбора возжелал не продолжать молву а молча сражатся дале. Молча перехватив свои клинки покрепче, Воля Божья вновь ринулся в бой. Один за другим отражал он вражеские удары, не выпуская из головы сказанное, но мысли его всё ещё были тяжелы. — Хе-е… Айвен-то совсем разошёлся, — вдруг неподалёку раздался знакомый ленивый, даже скучающий голос. То был Ваир, прозваный Тенью Божьей, что приближался к остальным. Ловко проскользнув между сражавшимися, он прибилзился к братьям, чтобы встать с ними плечом к плечу. Меч его мелькал столь стремительно, что казалось сама тень скользит по полю брани, безмолвно собирая жертв. Ваир коротко кивнул в строну, где среди гула битвы возвышалась фигура Айвена, что стремительно приближалась к главному в роду эльх. Но видимо у третьего старшего брата были на то свои планы. — Гляньте только… — усмехнулся он. — Коли так дальше пойдёт, нам и врагов не останется. И впрям, Айвен сражался так, словно сама буря вселилась в его тело. Хоть и не должен он был пока вступать в бой. Но его оружие проносилось так плавно по строю врагов, словно сухой хворост под ударом топора. Ни один враг не смел долго стоять перед ним ибо каждый выпад капитана был быстр, тяжёл и беспощаден. Даже бывалые крестоносцы и служители их веры невольно поглядывали в его строну с почтением. Не зря он Палачь Божий. Так и продолжалась кровавая бойня, покуда взоры многих не приковало зрелище, от которого на миг стихли даже самые яростные схватки. Посреди поля брани сошлись двое. Один — крестоносец в чёрном капюшоне, чьё имя знал каждый брат и сестра ордена. Его почитали третьим по силе после Айвена и Лоргона среди крестоносцев и мало кто отваживался встать на его пути. Но это именно тот человек, что ранее проговорил слова от которые так засели в душу Рунборе. Другой же был сам предводитель эльхов — Меррор… Фар Арнелио из рода высших эльх. Два могучих воина столкнулись, словно гром небесный с утёсом земным. Меч и топор встречались с таким грохотом, что воздух накалялся вокруг сильнее а земля под ногами покрывалась новыми трещинами. Каждый удар нёс в себе силу, способную сокрушить одним лишь касанием. А крест на лбу у крестоносца начал ярче светиться. — Мне кажется, или силы их равны? — Негоромко спросил остановившыйся Лоргон возле своего капитана. Ни один не уступал другому ни в силе, ни в мастерстве, ни в несокрушимости духа. Капитан некоторое время молчал, взор его был холоден и внимателен, будто он взвешивал каждый выпад обоих воинов. — Не кажется, — наконец произнёс он. — Ни один не уступает другому. — И впрям, всякий, кто хоть немного смыслил в таком деле, видел это без лишних слов. Капитан медленно сузил глаза. — И именно это меня тревожит. — произнёс он вполголоса. — Когда сходятся двое столь равных, победителя нередко определяет не мастерство… а тот, кто первым допустит единственную ошибку. Эльхи встревожились, они понимали стоит лишь крестоносцам прийти на помощь своему брату — и исход поединка может измениться. Тогда ряды их сомкнулись ещё теснее с новым ожесточением бросились они на братьев ордена, стараясь любой ценой удержать их, не дать прорваться к месту великой схватки. Поле брани вновь взревело. — Лиаф! — Громко воскликнул Патифар, заметив как брат его на миг замешкался. Всё произошло столь быстро, что глаз человеческий едва поспевал уловить. Лиаф увернулся от одного удара, но уходя в сторону не рассчитал поворот. Эльх тотчас воспользовался малейшей оплошностью, и лезвие скользнуло по его боку, оставив глубокую кровавую рану. — Мать твою… — сквозь стиснутые зубы выдохнул Лиаф, отступив на шаг. Тёплая кровь медленно заструилась по одежде, однако воин не позволил себе даже пискнуть а другие несмогли и повернуться чтобы увидеть, что случилось. Послишались руганья других крестоносцев. Их повороткость и гибкость всегда была на вышем уровне вот почему их считали за людей, что приобритали животный облик. — Браня! Скорее сюда! — Патифа быстро бросился к брату своему дабы отбить противника и выграть немного времени. Сталь со звоном столкнулась со сталью и искры брызгнули во все стороны. Патифара на миг охватила злость, крест засиял пуще прежнего. — Назад, Лиаф! — Бросил он через плечо не давая эльху разрушить защиту свою. Лекарь Божий быстро появился возле раненого брата схватив его одною рукою дабы придержать поудобней чтобы помочь, движения его были спокойны и уверены, будто вокруг не было войны, что заставляла сердце сжиматься. Затем Браня приблизил свой лоб ко лбу Лиафа, вспыхнули священные кресты всё ярче и ровнее. Мягкое золотистое сияние разлилось меж ними, а сами кресты начали мерно пульсировать, будто вторя ударам сердца. — Не тревожься… Браня быстро брату поможет, — в его тихом голосе не было ни капли сомнения. Вместе с этим по телу Лиафа прокатилась тёплая, умиротворяющая волна, боль понемногу отступала, дихание становилось ровнее, а тревога, сковавшая душу, растворялась, словно утренний туман под первыми лучами солнца. — Я прикрою! — послышался голос Ваира, что возник из ниоткуда. — Делайте своё дело… да поживее! Каждое мгновение было на вес золота. Пусть раны крестоносцев и затягивались силой Высшего быстрее, чем у прочих и это происходило на неосознаном уровне. И среди всех этих событий случилось то, что никто не ожидал что случиться. В центре событий где сходились могущественые силы, глава рода эльхов внезапно изменил ход поединка. Один единственный миг, единственный выпад и острое оружие пронзило тело крестоносца в чёрном капюшоне. Вся земля вдруг остановилась, замерла вместе с тем мгновением, ветер замер даже крики растворились в тяжёлой тишине. Никто не мог постичь, как это произошло, ведь ещё миг назад оба воина были равны. Крестоносец оседал на колени сумев собрать остатки силы и оттолкнуть Меррора от себя. Меррор невольно отступил на шаг и застыл, не сводя взгляда с противника. Казалось, даже он не ожидал, что поединок завершится именно так. — Что ж, — едва слышно произнёс крестоносец. — Видать… здесь заканчивается мой путь. Слабая улыбка коснулась его губ. Но слова, что он сказал разнеслись над полем брани удивительно отчётливо, словно пытаясь сохранить их в памяти. — Стало быть… это мой конец… Его тело начало растворяться в золотистом свечении которое было настолько ярким, что затмивало всех на поле брани. И тогда, Айвен оказался возле брата опустившись перед ним на колени подхватывая его, не позволяя телу упасть на землю. Ладони его дрожали, он желал спасти его, но… всё было напрасно. Рана была смертельной, жизнь его почти уже оборвалась. — Даже не старайся, — тихо молвил крестонесец, что награни смерти был. — Айвен… береги наших… прошу тебя, особено младших… — Нет-нет-нет, — перерывисто говорил капитан, что немог поверить своим глазам. Его брат умирал на его глазах. — Почему?.. Ты? Усталая улыбка появилась на устах у крестоносца. — Моё время исякло, — едва слышно произнёс он. — Передай младшим, что я буду наблюдать за ними с небес и защищать душой… А той красноволосой непоседе… — на губах вновь появилась слабая улыбка. — Скажи ей… что я очень хочу увидеть… каким великим человеком, она однажды станет… После этих слов, его тело рассеялось на мелкое свечение и рассеялось далеко в небеса. А птицы кружились с тем сиянием, будто провожая человека Божьего, что вознесся на небеса. *** — Что там Бертиса с ними разговаривает так долго? — проворчал Зегель, не сводя взгляда с дверей храма. Он вместе с Элоной стоял во дворе и терпеливо ожидали, когда выйдет старшая и люди церкви. Но чем дольше тянулось ожидание, тем тревожнее становилось вокруг. Небо, ещё недавно лишь затянутое серой пеленой, вдруг почернело так, будто сама ночь решила снизойти на землю раньше срока. Ветер, прежде шептавший в листве, теперь взвыл протяжно и дико. Он ломал сухие ветви, срывал их с деревьев, кружил пожухлую листву в беспокойном хороводе и бился о стены храма, словно пытался предупредить о чём-то живущих под его кровом. Элона невольно поёжилась. — Зегель… Что-то неладное происходит, — тихо позвала она. — Природа, будто сходит сума… — Эль, ты уж слишком сегодня говоришь загадками, — Зегель покосился на неё, — что мне вовек их не разгадать. — Вот унесёт тебя однажды ветер за тридевять земель, тогда, может, и поумнеешь. — Элона недовольно цокнула языком. — Да ну тебя! — Фыркнул Зегель и отвесил ей лёгкий щелбан. — Скажи лучше, с чего бы это ветру меня куда-то уносить? Не успел он договорить… Как само небо расколол оглушительный удар грома, казалось, содрогнулась земля и они разом замолчали. Весёлость исчезла так же быстро, как и появилась. Элона медленно подняла голову. — Не нравится мне это, — прошептала она не отрывая взгляда от черного неба. — И что это, по твоему значит, значит? — без прежней усмешки спросил Зегель. Элона долго молчала, будто страшилась собственный мыслей. — Боюсь… что в крестовом походе случилась беда… В тот же миг крест на её лбу вспыхнул слабым светом. Он начал мерно пульсировать и виски пронзила резкая боль. — Тц. — Элона болезненно поморщилась прижимая ладонь ко лбу. — Зегель… тебя голова не болит? Тот недоумённо посмотрел на неё. — Нет… — медленно ответил он, пожав плечами. Однако сердце его сжалось, слова Элоны, странное небо, неутихающий ветер… Всё это невольно заставило вспомнить о старших братьях, ушедших в крестовый поход. Мысль о том, что с ними могло случиться несчастье, тяжёлым камнем легла ему на душу. И словно сами небеса подтвердили худшие опасения… Хлынул ливень. Стена холодной воды в одно мгновение накрыла землю, молнии одна за другой рассекали почерневшее небо, ударяя в землю с таким грохотом, что содрогались стены храма и вековые деревья. Ветер выл всё сильнее, будто оплакивая чью-то павшую душу.