Глава 4. - Все прекрасно, Олечка.

- Папа, кто это? - спросил мальчик, смотря в сторону Москвиной.     Мужчина посмотрел в сторону скамеек и заметил Ольгу. Проректор по учебной части стоял, оперевшись руками о бортик, и молча наблюдал за ними. Лишь ее рассекретили, как на лице появилась улыбка. Легкая. Москвина подняла одну из своих рук и помахала седовласому мужчине, что смотрел на нее с каким-то удивлением. Будто здесь творилось что-то настолько противозаконное, что даже она не должна была знать.   Чуть улыбнувшись в ответ, Казанцев подъехал к ней. Затормозив возле женщины, Вадим Юрьевич улыбнулся своей фирменной улыбкой. «Привет, какими судьбами к нам?» - спросил мужчина, накрывая своей рукой ее. Москвина проследила за его действием и свой взгляд на лицо мужчины. Казанцев начал поглаживать ее руку большим пальцем. От этого по телу Ольги разливался какой-то покой. Спокойствие, что все хорошо. Но в его глазах была тревога. Казанцев не знал, что можно ожидать от своей коллеги, по совместительству и любимой женщины.      - Тебя искала, а мне сказали, что ты тут. - Спокойной ответила Ольга, переводя взгляд на мальчика. Ребенок весело катался по льду, огибая конусы, что минутами ранее расставлял проректор по молодежной политике. - Это твой внук? - спросила Москвина, смотря на то, как мальчик уверенно стоял на ногах.       - Не совсем так... - Начал Вадим, также переводя взор свой на Ярика. - Это мой сын.     Женщина посмотрела на седого человека, что стоял рядом с ней. Сын?! Ему на вид лет пять, не больше!? Сколько же тогда его матери? Или он и его, видимо, уже бывшая жена нанимали суррогатную мать? Или они его усыновили. Хотя неизвестно, сколько лет его бывшей супруге. Может, она младше его. Намного... Если это так, то как ее родители позволили такой брак?     Вадим почувствовал, как от Ольги Сергеевны исходило какое-то напряжение. Воздух вокруг этой персоны словно наэлектризовался.   Казанцев хотел было начать с ней разговор, как его в него что-то, а вернее, кто-то врезался. Седовласый мужчина посмотрел вниз. Мальчик обнимал Вадима Юрьевича за таз и улыбался, смотря на отца. Потом голубые глаза юнца переместились на женщину, что также смотрела на него. Смотрела и сравнивала Казанцева младшего с отцом. Внешне на Вадима мальчик был похож только глазами. Да и то его цвет зрачков отличался на несколько оттенков от цвета Вадима.  Ярик смотрел на Олю и изучал ее. Конечно, для него, как и для любого ребенка, самой красивой женщиной в мире была, есть и будет мама, но и эта мадам была не хуже. Мальчик не чувствовал от неё тревоги или опасности. Обнажив свои зубы в улыбке и ямочки на щечках, Казанцев младший отстранился от Вадима и заговорил с ней:  - Привет, я Ярик! - Ребенок помахал ей рукой. Его улыбка была настолько искренней, настолько невинной, доброй и обезоруживающей, что смогла пленить Москвину за пару секунд. Женщина почувствовала, как ее сердце сжимается от умиления. Этот Ярик был очаровательным ребёнком. А эти ямочки на детских щечках, так и хотелось потискать этого ангелочка за них. На лице Ольги появилась улыбка, а аура напряжения пропала также быстро, как и появилась. - А ты кто?  - Я Ольга Сергеевна, коллега твоего... папы. - Москвина протянула руку мальчику. Ярик принял ее руку и пожал.   - Папа, а мы продолжим кататься на коньках? А то мама сейчас приедет. - Ярик развернул голову к Казанцеву, при этом не отпуская руку Ольги. Но через пару секунд ему пришлось это сделать, так как Москвина сама проявила инициативу.  - Конечно, сынок. А до приезда твоей мамы у нас ещё есть полчаса. - Вадим потрепал сына по голове, и тот поехал кататься. Пока Казанцев наблюдал за своим наследником, Ольга тихо взяла свои вещи и покинула ледяную арену. *** Москвина стояла у кафедры и читала лекцию студентам. Сказать по правде, ее от этого начинало уже тошнить. Эту тему по своему предмету она ненавидела. Из всех студентов, у которых она ведёт, на зачетах или на контрольных сдают только единицы. И дело не в том, что Москвина не умеет объяснять или рассказывать, или даёт ненужную информацию. Тема действительно была очень противной. Но, на спасение студентов и ее самой, время подошло к концу. Как только за последним студентом закрылась дверь в аудиторию, Ольга Сергеевна взяла свои вещи и, выключив свет в помещении, покинула его. Идя в сторону своего кабинета, проректор по учебной части решала вопросы университета, отвечая кому-то в телефоне. В приемной, куда в скорее пришла блондинка, никого не было. По всей видимости, их с Казанцевым секретарша ушла на обед или понесла кому-то какие-то бумаги. Но женщину сейчас это не волновало. Зайдя к себе в кабинет, Ольга положила папки с материалами в шкаф и поставила чайник греться. Пока вода нагревалась в приборе, женщина села на диване и, откинувшись на спинку мебели, прикрыла глаза. Перед ее глазами вновь появился сын ее партнера. Эти большие голубые глаза, что светятся и сияют изнутри, лучезарная улыбка, которая с лёгкостью могла растопить любое сердце, что обросло коркой льда. И ямочки на щечках у этого ребёнка. Это был очаровательный мальчик. В Ольге Сергеевне даже проснулась уверенность, что как только малыш подрастет и станет такого же возраста, как ее дочь, то сможет подарить не одно девичье сердце. Пока Ольга была в своих раздумьях, чайник закипел и выключился. Открывая глаза, женщина встала с чёрного кожаного дивана и подошла к электрическому устройству. Достав чайную чашку и чайник для заварки, она стала искать заварку, что отдавал ей Казанцев. Вроде бы это был первый раз, когда Вадим Юрич позвал ее на чай. Когда проректор по молодёжной политике перечислял все ингредиенты, что входили в этот напиток, ей казалось, что вкус будет на любителя. Но ошиблась и была рада этому. Этот вкус чая так запал ей в душу, что Ольга уговорила своего кавалера отсыпать ей немного заварки. Найдя контейнер, где был чай, Москвина насыпала немного в чайник и залила его водой. Дверь в приемную открылась и через секунду закрылась. Кто-то пришёл: или Вадим, или секретарша, или кто-то из-за студентов. Но стука в ее дверь не последовало. Вариант со студентами отпадает. Позже дверь вновь открылась и закрылась. Но на этот раз звук был ближе. Видимо, Вадим вернулся. Ольга, помедлив пару минут, решила пригласить его на чашечку чая. Выйдя из своего кабинета и подойдя к двери Казанцева, женщина постучала. Когда за дверью послышалось глухое «войдите», Москвина зашла в помещение. — Привет еще раз, — произнесла блондинка, присаживаясь за стол. — Как прошло время с сыном? — Привет-привет, моя хорошая. — На лице мужчины заиграла улыбка Чеширского кота, а глаза при виде нее загорелись. — Сын доволен, и я рад этому. — Ну, счастье ребенка для родителя — святое. Слушай, Вадик, возможно, я сейчас проезу не в свое дело, но... Ярик точно твой сын? — Ольга, ты права. Ты действительно лезешь не в свое дело. — Тон мужчины изменился, как и его настрой на разговор. Москвина не знала, какую рану сейчас всковырнула. Вадим хоть и не любил свою первую жену, но все равно от этого было больно. «Отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал». — Так он однажды сказал ей, когда Гордеева сообщила Вадиму о беременности от другого мужчины. От своего бывшего. Может, Казанцев и не святой человек. Может, он был в некоторых моментах резок с определёнными людьми. Может, за все его деяния Вадим будет гореть в аду. Но с появлением на свет этого мальчика Казанцев изменился. Может, не до конца, но он встал на путь истинный. И сейчас на этом пути проректор по молодёжной политике и встретил свою любовь. Но все равно в его душе остался осадок. Неприятный. Мерзкий. «А что тут такого?» — спросила женщина, пристально смотря на Казанцева. — А то, что есть дела и вещи в моей жизни, которые вас, дорогая Ольга Сергеевна, касаться должны в последнюю очередь. — Сказал Вадим Юрьевич, отрываясь от бумаг. — Мой предыдущий брак и мой сын относятся как раз к этим вещам. Если это все, что тебе было нужно, то честь имею. У меня еще куча работы. Казанцев указал ей рукой на дверь, через которую блондинка сюда пришла, и вернулся к бумагам от ректора. Но Москвина так и осталась сидеть на месте и смотреть на него. Раз он так реагирует, значит, она попала в точку. Ярик ему не сын. Не родной сын. Тогда почему такое поведение? Что в этом такого постыдного или позорного? Просто признаться, что это мальчик ему не родное дитя? Она же не обвиняет его в том, что он не мужик, раз воспитывает чужого ребенка. Ни в коем случае. Нет. Наоборот, это очень даже по-мужски, по ее мнению. Не каждый сможет взять на себя ответственность за ребенка. Тем более за чужого. «Нет, не все. Я пришла позвать нас, Вадим Юрич, на чашечку чая». Произнес чуть позже проректор по учебной части. — На чашечку чая? — Можно, если ненадолго. — Казанцев сложил бумаги в стопочку и убрал на край стола. *** Сидя в кабинете у Москвиной, пара болтала о чем-то. Конечно, у каждого остался осадок от разговора у Казанцева. Вадим не сильно хотел ворошить свое прошлое. Мужчина, наоборот, желал его забыть и отпустить. Романенко, Жилин, Локтев, Швецов и Орлова... Всех их хотелось оставить там. В той жизни, где для него было главное — это власть и связи. Теперь все по-другому. Теперь все иначе. Теперь он уже не тот Вадим Юрьевич Казанцев. В его жизни появился луч света и надежды на лучшую, совсем другую судьбу. Имя этому лучику — Ярослав Вадимович Казанцев. Его сын. Ради него бывший генеральный менеджер хоккейного клуба "Металлист" и спортивный директор "Медведи" готов горы свернуть. А теперь, помимо сына, у Вадима появилась Ольга. Еще один человек, ради которого стоит изменить свою жизнь. Еще с первой их встречи Казанцев был поражён ею. Местами Москвина ему напоминала Надю. Только Ольгу, в отличие от Орловой, не хотелось использовать в своих махинациях. Ее хотелось лишь оберегать от всего этого мира. В своих раздумьях Вадим застыл с чашкой около своих губ, смотря куда-то в пол. «Вадик, все хорошо?» — спросила женщина, когда заметила, что его коллега сидит без движения уже какое-то время. Он медленно перевел на нее свой взгляд. Но было ощущение, что проректор по молодёжной политике смотрел сквозь Москвину. Ольга аккуратно накрыла своей ладошкой его руку и вновь повторила свой вопрос. Казанцев моргнул и уже более осознанно смотрел на блондинку. На его его губах заиграла легкая улыбка. — Все прекрасно, Олечка.