Часть I Корона — для проклятых

       В качестве награды за спасение Уэльса и Кнуда Аскеладд был сослан ни много ни мало — в сам Хельхейм. Что ж, справедливо. Бесчисленные сражения с издыхающими от измождения воинами подходили ему куда больше, чем такие же бесчисленные пиршества с богами или бессмысленный трах. Он не верил во все эти небылицы про Вальгаллу. Ее придумали для тупых неженок.       Бьерна было легко выцепить из толпы — тот голыми руками на куски разрывал какого-то бедолагу. Какое однако до слез душещипательное воссоединение, осталось только привести его в себя. Ничего, Аскеладд позаботится об этом; крепкая затрещина быстро вправит мозги его верной правой руке. Как удобно сложилось, что именно он прямиком из Мидгарда оказался здесь. Да, завоевать это царство будет просто.       — Ну что, видел его, Бьерн? — спросил Аскеладд после трехсотого сражения.       То были, конечно, не чистые победы, учитывая, что они все уже мертвецы, да и место это было давно проклято, но другого не оставалось. Только на пятый цикл сражения-убийства воины подчинялись его воле.       — Конечно, он здесь, где же еще, — саркастично отозвался Бьерн. Он разрубал мертвецов алебардой, доставшейся ему после сражения с воином, который мог соперничать ростом с самим Торкелем. — Такие, как он, пируют в Вальгалле.       — А мы тогда кто? Объедки со стола Одина? — усмехнулся Аскеладд и стряхнул с меча кровь. На то, чтобы вытереть как следует не было времени. — Разве тебя не бесит, что он не пустил к себе ублюдков, имеющих право обедать с ним за одним столом? Кажется, тебя-то я точно отпустил с честью воина, не так ли?       — Может, он просек, что я приду в бешенство, когда узнаю, что ты не попал туда вместе со мной. Ты ведь жить без меня не можешь.       — Эй, кончай свои сентиментальные речи, громила, — хохотнул Аскеладд. — Мне ничего другого не остается, кроме как служить ему после всего.       — Как будто ты станешь, — ответил Бьерн, отрубая очередной нежити челюсть. — Однажды ты предложил ему стать лидером нашего войска. И отказа от него ты не ожидал, да?       У тебя есть жена и дети?       — Кто знает, возможно, он изменит свое мнение. Да и обстановка не располагала для дружеских бесед…       — Разве это не было эгоистично с его стороны? Отстаивать свои идеалы? Неужели он не осознавал, как последствия его действий отразятся на судьбе сына?       — Я ведь так и не убил пацана. Так что он не виноват, — рассеянно ответил Аскеладд.       — Что думаешь, стало бы с нами, если б Йомский Тролль согласился стать лидером? Мы бы были фермерами. Хуже того, большинство так вообще рабами.       — Мы бы не выбыли из игры так просто.       Аскеладд вспомнил, что однажды тот гигант, Торкель, сказал про Торса: «До сих пор из башки не выходит. Как сложилось бы все, если б я тогда пошел с Торсом».       Жизнь ощущалась скучной и предсказуемой до неприличия. Может, виной тому было однообразие. Кнуд сумел дать ему новое направление, правда, ценой его войска и Бьерна, но даже этого было недостаточно. Этот принц грезил каким-то непонятным ему величием. Еще не на том уровне, как Торс, который избегал его и благодаря этому его приобрел. Да и вообще, о чем эти двое говорили?       Торфинн вот никогда не забывал отца. Стоило разузнать у коротышки о нем побольше, тогда было б еще легче его читать. Аскеладду вдруг стало любопытно, не забыл ли Торфинн о нем. Пожалуй, это было б не так плохо.       — Думаешь, скоро здесь появится Торфинн? Кажется, я видел здесь некоторых наших мужиков. Стоит задать им трепку, перед тем как идти искать его.       Он пожал плечами.       — Ага, убьем время.              У Аскеладда был талант читать людей. Найти в человеке слабость, безрассудство, разглядеть волка в стаде овец для него было пустяковым делом… Лишь Торс отличался. Он избегал славы, власти, денег. Впрочем, Аскеладд тоже, хоть и в меньшей степени, будучи викингом, все же он отказался от наследства по праву. Однако, он все еще не мог полностью отказаться от соблазнов. Ну что сказать, зато погиб гораздо позже Торса.       У тебя есть жена и дети?       Какая с них польза, — размышлял Аскеладд, стоя на вершине высокой колонны. Он мог видеть, насколько низкий здесь потолок. Выколотые глаза мертвых воинов завистливо глядели на него снизу вверх, нежить собиралась в кучу, стараясь достать его. — Именно из-за них ты погиб не как воин.       Наверное, он был бы ужасным отцом, как и его собственный. Аскеладд ни разу не жалел, убивая его из раза в раз здесь, в Хельхейме. Убивая и братьев отца. И его детей-идиотов.       Он был мерзавцем, а значит, был бы отвратным отцом.       — Торгрима и Атли здесь нет, — сказал Бьерн, подавляя очередную волну мертвецов, чтобы подчинить своей воле. — Тролля тоже.       Они ждали, что вскоре явится сама великанша Хель и прекратит их забастовку, но этого все не происходило. К слову, ни женщин, ни детей, ни чудаков по типу Торса, здесь также видно не было. Видать, чертовы мифографы серьезно так промахнулись с прогнозами их беззаботной загробной жизни. Аскеладд не был слепо верующим, и все же он надеялся, что была вероятность встретить здесь Торса. Он ведь не погиб в славной битве. Ненавистный взгляд Торфинна на протяжении десяти лет был тому подтверждением.              — Я сказал Атли, что, если увижу его на поле битвы, вспорю ему брюхо, — ответил Аскеладд. — Наверное, прячутся.       Бьерн, как обычно, не поверил.       — Это все ты и твоя проклятая гордыня.       — Тебе не привыкать.       — Ты и вправду не можешь признать, что совершил добрый поступок, даже при том, что с этого не получил никакой выгоды.       — Я получил выгоду. Покончил со всем прежде, чем пасть от клинка Кнуда.       — Ты благородный человек, Аскеладд. Не поэтому ли я и последовал за тобой?       — Какого черта ты ведешь все эти слащавые речи? — фыркнул Аскеладд. Вот потому он и ненавидел данов — те не могли видеть картину целиком. Даже Кнуд грешил этим, особенно предложив ему, Аскеладду, стать королем данов. — Я всего лишь викинг, — уже равнодушней сказал он.       — Нет, ты мой чертов босс. Проклятье, ты никогда не меняешься.       — Нет нужды, — усмехнулся Аскеладд.       — Тогда ответь мне, блять, на этот раз честно. Почему Торс?       — Он сильнее Торкеля.       — Но ведь он совсем простак.       — Значит, не предаст, — в отличие от него.       — Другие будут им пользоваться. Почти уверен, что ты избавишься от него, как только устанешь от всей этой показухи. Ты не можешь жить «с чистого листа», никого не убивая.       — Знаю, — Аскеладд глядел на потолок. — Но это знаю я, а не Йомский Тролль.        У Кнуда были такие же глаза, как у Торса. Наверное, поэтому он охотно за ним последовал. Убийства сделали его слепцом, неспособным управлять чужими жизнями.       Он помнил пресный взгляд Торфинна, когда бы они не пересекались. При всей кровожадности, направленной на него, мальчишка не желал войны. Аскеладду было интересно взглянуть в его глаза сейчас, когда он ушел из мира живых.       А может, ему всего лишь хотелось идти за спасителем, эдаким героем. Снять с себя частично ответственность и передохнуть. Хотя нет, не то. Шанс участвовать в Рагнареке? Он думал над этим еще тогда, когда спасал Кнуда от лап Торкелля.       У тебя есть жена и дети?       Искупление казалось лицемерием. Неужели рассказы матери про Авалон так повлияли? Точно нет, учитывая, где он и в каком состоянии. Черт, да почему его вообще это так беспокоит? После всего, что с ним произошло, что пережила и как умерла его мать, гедонизм отца, предательство его людей (которое он мог учуять за милю), его жертва…       — Я, блять, уже чертов мертвец, а этот ублюдок все не выходит из головы, — в конце концов признался он увлеченному битвой Бьерну, которому сейчас было не до душевных метаний Аскеладда. Сам он тем временем сидел на римской колонне и лениво ждал, когда очередной скучный день подойдет к концу. — Иногда я думаю о том, что надо было ответить иначе.       На самом деле он не хотел говорить это вслух, но, может, если б он сказал это раньше, его бы сейчас здесь не было. Или, может, не пришлось бы наблюдать за взрослением ребенка, прожигающего свою жизнь напрасно, прямо как он, внебрачный сын Олафа. Не размахивал бы своим дурацким мечом как те ублюдки, не бесился бы от того, что не может отдохнуть от этой чертовой рутины.       Пошло все к дьяволу. Нахер не сдались ему ни жена, ни дети, но, может он бы хотел…             Внезапно кто-то вывалился из расщелины в потолке совсем рядом. Этот кто-то был низкого роста с реденькой бородой, завязанными в хвост светлыми волосами, окровавленным виском и одетым в лохмотья. Он с ужасом на лице цеплялся за край выступа, отчаянно стараясь не сорваться вниз.       — Давненько не виделись.       — Аскеладд, — пробормотал юноша.       Блять, он не мог поверить, что этот сопляк все еще помнил его.       — А ты не учишься на ошибках, да? Гребаная проблема на мою голову…               Аскеладд поднялся на ноги, так как этот идиот все не прекращал реветь уже очень долго, а град из стрел не стихал ни на секунду. Торфинн все еще был потерянным, а отца, который наставил бы его на путь истинный, рядом не было. И снова ему, Аскеладду, достается самая тяжелая работа.       — Иди! И возьми с собой всех, кого убил. Дерись в настоящей битве. Стань настоящим воином, Торфинн!        Он улыбнулся. Наверное, на этом все.