Пролог: Как всё есть.

Три года. Три бесконечных года прошли с тех пор, как Рейна впервые очнулась в грохочущем металлическом лифте. Сначала был только шум. Глухой, металлический, обволакивающий всё внутри. Холодный пол резал кожу сквозь тонкую ткань, а стены, казалось, сужались вокруг, оставляя ей всё меньше воздуха. Она попыталась приподняться, но ноги подкосились. Страх был таким ощутимым, что она почти не заметила пустоты в голове, где должна была быть память. Имя. Какое у неё имя? Глубоко внутри что-то шевельнулось. “Рейна,” — это слово вдруг прорезало туман, и она, будто зацепившись за спасительную ниточку, повторила его про себя несколько раз. Только это и осталось. Больше ничего. Лифт продолжал подниматься. В какой-то момент всё замерло, и грохот прекратился, оставив звенящую тишину. Сердце стучало слишком громко, и казалось, что это единственный звук в мире. Потом раздался скрип, скрежет металла, и двери разъехались, впуская ослепительный свет. Она заслонила глаза рукой, но свет был таким ярким, что, казалось, прожигал насквозь. Спустя несколько секунд она осмелилась опустить руку и взглянуть на мир за пределами лифта. Их было трое. Высокий юноша с серьёзным, властным взглядом подошёл первым. Его силуэт выглядел как нечто монументальное на фоне неба. Черты лица были резкими, в руках он держал что-то вроде длинной деревянной палки. Он смотрел на неё долго, прежде чем заговорить. — Ты как? Жива? — его голос был низким и хрипловатым, но в нём не было ни намёка на враждебность. Она открыла рот, пытаясь ответить, но не смогла выдавить ни звука. Он, похоже, понял это, потому что протянул руку и помог ей выбраться из клетки. — Алби, — представился он, бросая на неё последний оценивающий взгляд. За его спиной стоял другой парень, более худой, с насмешливой улыбкой и острым взглядом, будто он сканировал её с ног до головы.  — Девчонка, да? — произнёс он с лёгким поддразниванием в голосе. — Что-то новенькое. — Потом он обратился к Алби: — Как думаешь, выживет? Алби бросил на него предостерегающий взгляд, и тот лишь пожал плечами, не скрывая ухмылки. Третий стоял чуть поодаль. Светлые волосы торчали в разные стороны, будто он только что пробежал десяток километров, а серо-голубые глаза смотрели на неё с каким-то странным сочетанием интереса и сочувствия. Он шагнул вперёд, опираясь на деревянную трость, и произнёс тихо, почти мягко: — Тебе больно? Она покачала головой, всё ещё не в состоянии говорить. Её разум метался между страхом и попытками понять, где она оказалась. Они назвали это место Глэйдом. Алби, не дожидаясь ответа, взял её за локоть и помог подняться на ноги. Она пошатнулась, но быстро взяла себя в руки, словно в глубине души чувствовала, что нельзя показывать слабость. Глэйд встречал её запахом свежей земли, влажного воздуха и далекими звуками, похожими на вой ветра. Она медленно огляделась. Поле, поросшее зелёной травой, простиралось вокруг неё. В центре виднелась странная конструкция — грубые деревянные постройки, напоминающие то ли сараи, то ли плохо сколоченные дома.  Вокруг поля, вдалеке, выстроились гигантские серые стены. Они поднимались так высоко, что головы пришлось запрокинуть, чтобы увидеть их вершины. Стены казались бесконечными, словно замыкали это место в кольцо, и, что самое странное, их поверхность была гладкой, без единой щели или трещины. На каждой из четырёх сторон находились огромные каменные проходы. — Это что? — наконец хрипло выдавила она, указывая на ближайший проём. Алби только усмехнулся, его лицо вдруг приобрело мрачное выражение. — Лабиринт, — коротко сказал он. Она хотела задать ещё тысячу вопросов, но ему явно было не до этого. Он повернулся к остальным двоим и сказал: — Покажите ей всё. Мне нужно заняться делами. Минхо, так звали второго, который всё это время не спускал с неё пристального взгляда, махнул ей рукой. — Идём, новенькая. У нас тут не принято прохлаждаться. В первый день она почувствовала себя ничтожеством. Все трое парней знали, что делать, куда идти и что от них требуется, а она, словно беспомощная кукла, ходила за Минхо, слушая, как он бесцеремонно объясняет основы. В Глэйде была своя система, своё общество. «Заниматься делом, ведь лентяев не любят. Ни с кем не спорить, ведь хоть их и мало пока, но все должны доверять друг другу. И, наверное, самое важное: не убегать в лабиринт.» Земледельцы — те, кто занимался выращиванием еды на плантации. Ряды аккуратно высаженных овощей и трав простирались вдоль западной стороны поля. Возле небольшой ограды паслись животные — несколько коров, овец и даже пара свиней.  Позже появились так же Скотоводы — те, кто специализируются на разведении крупного рогатого скота для получения молока, говядины, кожевенного сырья, а также в качестве тягловой силы. Повара — которые готовят разные блюда: первые блюда, вторые блюда, десерты, холодные и горячие закуски, а также третьи блюда — напитки. Всё готовилось и создавалось из того, что привозил лифт, включая книги рецептов и что-то на подобии «голова не помнит - руки делают» Строители — занимающиеся постройкой хижин, сараев, гамаков, кухонь и прочего. Медики — лечащие от всех возможных ран, которые заработать здесь очень легко. И бегуны, которые каждый день изучали лабиринт, пытаясь найти выход из этой ловушки. Это был мир, построенный на строгом порядке. Каждый здесь выполнял свою роль, словно шестерёнка в огромном механизме, чтобы всё не развалилось. Спустя несколько дней Рейна всё же поняла: если хочешь выжить, нужно вписаться в эту систему. Но это было не совсем так. Уже через пару недель Рейна показала, на что способна. Её быстрота, выносливость и смелость не остались незамеченными. Она практически сразу стала бегуньей, второй из тех, кто исследовал Лабиринт — эти мрачные, запутанные коридоры за гигантскими стенами. За три года она стала частью Глэйда, его неотъемлемой частью. Внешне Рейна почти не изменилась, хотя работа бегуном наложила на неё отпечаток. Её худощавое тело стало сильным и гибким. Тёмно-каштановые волосы, которые она обычно заплетала в небрежный хвост, всегда выбивались из прически во время пробежек. Глаза, глубокие и проницательные, светились какой-то внутренней решимостью, которая внушала уважение даже тем, кто сперва сомневался в её способностях. Рейна никогда не стремилась быть лидером, но со временем ей это доверили. Вместе с Минхо они руководили бегунами, составляли карты Лабиринта и планировали маршруты. Несмотря на суровость, она заботилась о каждом из своей группы, как о собственной семье. — Слушай, Рей, — как-то сказал Минхо, усаживаясь рядом с ней после очередной вылазки. — Ты знаешь, почему я с тобой работаю? Не потому что ты бегаешь быстро, а потому что я знаю: ты всегда прикроешь мою спину. Она лишь усмехнулась, но это значило для неё больше, чем он мог представить. Единственная девушка в окружении пятидесяти парней, Рейна стала кем-то вроде старшей сестры для многих. Её прямолинейность и умение держать себя отталкивали некоторых, но большинство её уважали. Алби, первый из них, кто вышел из лифта, стал для неё почти как старший брат. Он всегда был серьёзен, но с ней позволял себе смягчаться. — Ты напоминаешь мне одну девчонку, которую я знал… или, может, нет, — однажды сказал он, когда они сидели у костра. — Спасибо за точность, — ответила она, усмехнувшись. А Галли, несмотря на свою вечно мрачную натуру, стал её главным объектом для подколов. Он ворчал на неё, но Рейна видела, что в глубине души он не против их дружбы. — Если ты снова притащишь мне эту жуткую тварь, я тебя съем, — сказал он, когда она скинула ему на колени дохлого крота, найденного у входа в Лабиринт. Фрайпан, повар, всегда подкармливал её, зная, как она много тратит энергии. — Ты же скоро исчезнешь, если я тебя не откормлю, — ворчал он, протягивая ей лишнюю порцию. Медики часто возились с ней после вылазок. Порезы, синяки, вывихи — она терпеливо сидела, пока они бинтовали ей руки. — Ты когда-нибудь остановишься? — с улыбкой спрашивал старший медик. Клинт. — Не в этой жизни, — отвечала она, покачивая головой. Но самым близким для неё человеком был Чак. Этот пухленький мальчик стал для неё чем-то вроде младшего брата. Он бегал за ней по пятам, болтал без умолку, и каждый раз заставлял её улыбаться. — Почему ты не злишься на этот мир? — однажды спросила она, глядя на него. — А какой смысл? — ответил он, пожав плечами. Она никогда не забывала про Лабиринт. Для всех он был местом ужаса и неизвестности, но для неё это было её полем битвы. Гриверы — ужасные существа, которые обитали в его глубинах, — были для неё реальностью. Она видела их своими глазами, ощущала, как они двигались в темноте, но никогда не позволяла страху овладеть ею. Однажды ночью, когда она заблудилась в коридорах Лабиринта, и не успела уследить за Минхо, её окружил звук, напоминающий скрежет металла. Она затаилась за каменным выступом, и Гривер прошёл мимо неё — чудовище, наполовину биологическое, наполовину механическое, с жуткими конечностями и неестественным рычанием. Эта встреча оставила шрамы не только на её теле, но и в её душе. Она была первой и единственной, кто пережил Гривера и смог вернуться до закрытия ворот. Всё изменилось в тот день, когда лифт снова заскрежетал. Рейна стояла у поля, наблюдая за его открытием. Из темноты показался парень, худой, растерянный, с таким же взглядом, какой был у неё три года назад.