Часть 3

***

— Никаких допросов, — слышится как сквозь толстое одеяло. — И никаких вопросов. В следующий раз Генма видит много-много белого. И так светло, что глаза начинают слезиться. Очень хочется пить. Он поворачивает голову. Окно, ширма, тумбочка, капельница. Руки в повязках. Госпиталь. — Есть кто? — собственный голос кажется чужим, а слова невнятными. За ширмой шорох. И когда заходит медик первое, что спрашивает Генма не воду, не какой день, а где Райдо. И где Хатаке. Успокаивается, узнав, что они все здесь, рядом, разделённые ширмами, и всё равно просит дать их увидеть. Райдо спит, так же с капельницей. Какаши бледный-бледный, тень себя, не то спит, не то без сознания, но рядом с ним сидит кто-то. И Генма узнаёт Умино, молодого преподавателя, когда тот поворачивается на шум. Значит, слухи верны. Значит, всё в порядке. Можно отдыхать. С одной стороны, девчонки медики, да и мелочь всякая вроде генинов, смотрели на них как на героев. Да тут в кого ни плюнь, в героя попадёшь, не ошибёшься, но, как оказалось, только их всерьёз подумывали запечатать перед транспортировкой. И впрямь, уникумы. А с другой, сколько же они узнали за эти дни об умственных способностях шиноби и особенно некоторых джонинов. И что некоторые раны мажут грязью, веря в её целительные свойства, а кое-кто, видать, рыбой или амфибией заделаться решил, раз попытался дышать водичкой да ещё и в болоте. Что одному хирургу-самоучке самое место в обществе Морино. Как и любителю иглоукалывания. И уж конечно, все трое явно страдают манией величия, раз верят, что они бессмертные и чакры у них на всю Коноху хватит. Так что домой Генма запросился уже через пару дней. Безуспешно. Пришлось и дальше продавливать койку и отдыхать.

***

— Специальный джонин Ширануи Генма, идите с нами, — Генма, можно сказать, только-только вышел из госпиталя и вот за ним уже двое АНБУ. Целый конвой. Сенбон пришлось сдать, вытерпеть обыск и торжественный проход по улице под конвоем прямиком в обитель главного дознавателя. Кажется, о чём-то Генме кто-то не рассказал. Язык так и чесался спросить, с чего такое внимание к его персоне, которая только недавно в сознании, а до того в болоте. Но лишние вопросы не всегда полезны. Иногда проще смотреть и слушать, и думать. С чем может быть связано такое внимание? Только с последней миссией. Ну да, выполнили так, что странно, что вообще засчитали. Хатаке вон его миссию не засчитали в выполненные. Чтоб Хатаке миссию провалил — явление из области невозможного. А он ходит как ни в чём не бывало. Ходил. Бледный, как привидение, ветром шатает. Ходил пару дней назад, зачем-то сказал, что не надо беспокоиться. Только его уже дня два как нет. Исчез и не появлялся. Генма мысленно обозвал себя идиотом. Не заметил. Решил, что на миссию отправили, мусор выносить? А у Умино спросить не догадался? Голову можно прозакладывать, Хатаке здесь, под стражей. Только за что? За проваленную миссию? Спокойней, Ширануи. Не думай, не вспоминай, не анализируй. Если так, то любое твоё слово отправит его под трибунал. Морино умеет вытягивать даже то, что ты не знал никогда. Морино умел вгонять в ступор и состояние паники одним своим видом. Ни за что не поверишь, что этот громадный мужик с иссечённым шрамами лицом моложе Генмы, что ему и тридцати нет. Но вот заходит, надвигается, садится и становится жутко. Он ещё слова не сказал, не нахмурился, даже смотрит сочувственно, а уже какая-то часть сознания вопит, что надо рассказать всё. Вообще всё, о чём спросят, иначе будет хуже. Настолько, что и не представить. — Ширануи Генма, пообщаемся? — начинает Морино. — От результатов нашей беседы будет зависеть, стоит ли уточнять что-либо у Намиаши и Хатаке. Остаётся только кивнуть. Постановка вопроса лишь формально даёт выбор. Выбора на самом деле нет. Морино скорей всего знает, что Райдо спрашивать бесполезно. А Копирующего наверняка уже допросили и не раз. И начинаются вопросы.

***

Солнечный свет в глаза после полумрака допросной действует как удар по голове. Генма прислоняется к стене, силясь проморгаться. В голове туман. Так и не получив нужные ответы, его убедили согласиться на «более простой вариант». Генма уже понял, что им надо узнать, но больше чем сказал, вряд ли скажет, потому соглашается. Пусть получат свои ответы и отвалят. Всего-то безвредный препарат, после которого «общение станет легче и непринуждённей». Оно и стало. Генма отвечал и отвечал на каждый вопрос. Но то, чего он не знал, рассказать не мог. Хорошо, что Морино проявил неожиданную деликатность и не полез раскапывать, кто с кем в каких отношениях. Это бы сильно всё усложнило. Если так подумать, как он вообще спрашивал, то есть что? Все эти вопросы. Странно как-то, если так подумать. Но думать получается плоховато. — Генма, ты меня слышишь? — Райдо забрасывает руку напарника себе на шею, обхватывает, ведёт. — Я пришибу Морино. — Не надо, всё нормально. Мы беседовали. Мы просто мило беседовали, — Генму пробирает смех. Эйфория. Кажется, он знает, что за препарат. Слышал о чём-то таком. — Дай воды. Пить хочу. И домой. Вода впрок не идёт. Несколько глотков и его выворачивает наизнанку прямо в ближайшие кусты. А потом мир делает кульбит. Хорошо, что Райдо рядом. Райдо, который, наплевав на все протесты, тащит его обратно в госпиталь. Как же ругались ирьёнины. «Безвредный препарат», наложившись на всё залитое в Генму ранее, едва не отправил его на тот свет. В итоге Морино в госпиталь и на порог не пустили, не то что в палату. Только это спасло его от злющего мечника, находившегося в палате и не успевшего выбежать.

***

Какаши появился на следующий день, когда Генма в сопровождении напарника очередной раз покинул госпиталь и отлично понимал, почему Копирующий отсюда сбегает при каждом удобном случае. Выглядел Какаши всё так же бледно и, кажется, слегка с зеленоватым оттенком. Значит, всё-таки пообщался с Морино. — Что, трибунала не будет? — с ходу спросил Генма и с удовольствием понаблюдал, как Копирующий чешет лохматую шевелюру и пытается что-то ответить, но в итоге опять всё сводится к чему-то невнятному. — Не будет, — наконец сообщает он, и Райдо, оценив состояние Копирующего, вздохнув, подставляет другой локоть. Но Копирующий ограничивается тем, что придерживается за плечо, что со стороны больше походит на попытку держаться хоть за что-нибудь не падая, и они втроём каким-то образом вместо дома оказываются в баре. Пока шли, Генма краем сознания отмечал, что прохожие странно на них косятся, с каким-то ужасом, что ли. Не удивительно, они и без гендзюцу мало похожи на живых. Уже за столиком Генма смотрит на бутылочки, чашки, закусь, вспоминает рекомендации медиков, после чего посылает их очень далеко. В крайнем случае опять вернётся в госпиталь. Отчего-то с их появлением народа в баре убавляется. Генма примечает несколько недоброй памяти рож. Что ж, завтра слухов прибавится. Зато у них отдельная кабинка, никто не помешает напиться в хлам. — Я тебя должен благодарить за то, что меня не таскали к Морино, или за то, что Генму туда таскали? — спрашивает Райдо после первой. — Полагаю за всё. И не только за это, — Какаши, как обычно вне миссий, не слишком разговорчив, и за то время, пока он подбирает слова, они успевают выпить ещё по одной. — Я говорил, что нас посылали за новой разработкой. Документация была запечатана в свитке, но при вскрытии оказалась повреждена. А единственный образец был в кармане жилета, когда я его подорвал. Ну, забыл я про него. Копирующий всем видом демонстрирует раскаяние. Только верить в это надо быть очень наивным. Это в обычной жизни Какаши рассеян, везде опаздывает и то и дело что-то забывает и пропускает мимо ушей. На миссии это совсем другой человек. — Оба раза к этому прикасался только ты. Я бы на месте Морино тоже заподозрил, что ты намеренно всё уничтожил, — делает вывод Генма. — Морино так и решил, — кивает Какаши, наливая по новой, и пьёт саке как воду. — Я много что рассказал ему за два дня. Не по одному разу. — И всё же... — Генма чувствует себя дураком. Или мир перевернулся, или Копирующий сумел не рассказать Ибики ничего важного. — У Морино своя голова на плечах, — неопределённо отвечает Какаши. — Он знает какие вопросы когда надо задавать. И они продолжают пить. Это их жизнь. Рано или поздно приходится общаться с дознавателями, что бы там ни говорил Хокаге про Волю Огня и одну семью. — Слыхал, Морино и его дознавателей в госпиталь теперь будут пускать или как пациентов, или только с ордером, одобренным главврачом и подписанным Хокаге лично. — Они же не знали, что значит иметь дело с Генмой. — С чего это не знали, если мы учились, считай, вместе? — Так не со всеми. С Морино разве что. — Им же хуже. Они уже хорошо нагрузились, но продолжают. — Так за что ещё я должен тебя благодарить? — даже пьяный, Райдо, оказывается, помнит. — Что я вернул тебя живого, а не твой труп с этой пакостью внутри. Хотя, она бы перебралась в следующего, наверно, — всё-таки Хатаке сумел напиться. Иначе бы отмолчался или неумело отшутился. А так уверенно тычет пальцем в Генму. — Вот в него. Живое оружие. Видели, как рвануло? Это на накопленной чакре. На этот раз наливает Райдо. И кланяется Копирующему, едва не втыкаясь лбом в стол. — Это тебя благодарить надо, — возвращает тост уже почти никакой Какаши, салютуя чашкой Райдо. — Говорят, ты в бреду такое нёс, что записывающий всё дознаватель чуть в писатели не ушёл. — Какая жалость. Я бы почитал. Генма ржёт уже в голос, представляя, как их же товарищи читают бредятину о героических похождениях двоих токубецу и Копирующего на болотах. — Это был бы бестселлер круче твоей Ичи-ичи, — всхлипывает он. — Да ты ни страницы не прочёл, чтобы сравнивать, — возмущается Какаши и лезет в сумку. Райдо успевает налить по новой, прежде чем Копирующий достаёт книгу. Миссии и сражения были и будут, а пока жизнь продолжается.

***

Бар они покинули уже в темноте, поддерживая друг друга и кое-как дотащившись до старого дома Хатаке. Почти дотащившись. Потому что по пути натыкаются на всё того же преподавателя, Ируку Умино. И наблюдают, как грозный Копирующий совсем как провинившийся школьник стоит, опустив голову, пока его распекают. Джонинам приходит в головы одновременно мысль, что надо бы тихо исчезнуть, пока их не заметили, но поздно. И вообще, вот они уйдут, а кто будет поддерживать Копирующего вертикально? Домой отведёт, в душ затолкает, вытащит оттуда. Этот Умино? Да он не справится. Утро, тишина и похмелье застают их обоих на одном футоне в доме у Хатаке. И ни одному из них не приходит в голову пойти посмотреть, как там Копирующий. Зачем смущать Ируку. Он же, оказывается, отличный парень. Только нервный немного.