Часть 2

***

— Райдо на тебе жениться теперь должен, — знакомый весёлый голос над головой выдёргивает из тягучей сонной одури, которая затягивала всё сильней. Голос, которому здесь неоткуда взяться. — Всё плохо, раз вы прямо здесь решили отношения оформить? — Хатаке шутит больше трёх слов подряд. Значит, у меня бред, — отзывается Генма. Всё-таки Копирующий ему не снится. Слишком сильно дёргает болью исколотые руки. — Откуда ты взялся? — Мимо пробегал, решил посмотреть, с чего все нервные такие. На миссии Какаши куда более разговорчив, чем в обычной жизни. А до Генмы доходит, кому они организовывали коридор. Вот только если Хатаке здесь, то где его группа? Но расспрашивать лёжа в болоте глупо. Он только смотрит, как Какаши садится на корточки, проверяет зачем-то пульс Райдо. Если бы всё, Генма бы это уже знал. Но Копирующий хмурится. Проверяет пульс уже у него, рассматривает исколотые предплечья, и Генма вздрагивает от прикосновения. Или кажется, или у Копирующего очень холодные пальцы. — Идти сможешь? Двоих не унесу. Конечно не унесёт, это слишком тяжело по болоту, а Копирующему, судя по виду, тоже досталось. Во всяком случае вентиляция в жилете и водолазке теперь хорошая, да и покраска бурыми пятнами явно не маскировочная. Он ведь не только что вышел со своей группой. Значит, вернулся не отдыхая. Вернулся за ними и всё это время искал. И Генма кивает. — Могу. Райдо. У него что-то с чакрой, — горло перехватывает, но приступ кашля удаётся задавить. Стылый холод, горячечный жар, а он посередине, и внутри всё противно дрожит. — Намиаши, подъём, — Хатаке трясёт Райдо, а после, не дождавшись ответа, берёт на руки. — Вставай, Генма. Тут недалеко. И Генма встаёт, с трудом заставляя двигаться затёкшие мышцы, чувствуя, как по спине стекает вода. Всё-таки он потерял контроль, начал засыпать. И отмечает, что Райдо куда крупнее Копирующего. Надо быть на подхвате. — Веди. Недалеко оказывается в часе пути, а может в трёх, а может, минут десять. Генма потерял счёт времени. Но Хатаке и правда вывел на сырой берег, провёл дальше, пока под ногами не начала пружинить мягким матрасом поросшая жухлой травой более-менее сухая почва. — Что с ним? — Какаши сразу, едва остановились, переходит к делу. — Чакра. Он не может её восстановить, только теряет после ранения, - под немигающим внимательным взглядом Генма выкладывает даже то, что сам бы счёл байкой. - Я пытался. Свою. Она уходит куда-то, просто уходит и всё. Мало ли что может примерещиться, особенно после трёх дней мотания по болоту без сна и отдыха. Но Какаши не смеётся над этой нелепицей, только хмурится кивая. Это убеждает Генму в том, что так оно и было, сильнее, чем собственные ощущения и собственная память. — Не смотри, — Хатаке сдвигает повязку, но Генма всё равно смотрит. Главное, не смотреть прямо в шаринган. — Вот значит, где оно, — Какаши, наконец, закрывает глаз и начинает быстро стягивать с Райдо жилет. — Надо вытаскивать. Резать. Генма соглашается сразу и помогает как может. Все вопросы он задаст после, но если Какаши торопится, это срочно. — Выживет? — не спросить он не может. Это же его Райдо. Он должен знать. — Скорей всего, — Какаши не юлит, просто не знает. — Не вытащим, тогда нет. Держи его. Райдо приходит в себя от холода, как раз когда его укладывают лицом вниз на брошенные на чахлую траву жилеты и водолазки. Рефлексы работают быстрее сознания, но попытка отбиться сразу пресекается. — Это я, Райдо. Успокойся, — голос принадлежит Генме, и Райдо даже поднимает голову посмотреть. И правда Генма, без жилета, без водолазки. По предплечьям размазана уже засохшая кровь и бурые сочащиеся алым точки. И сам он расписан алым и серым. Это было бы реальностью, не будь второго, того, кто сидит на ногах. Несмотря на попытки Генмы его удержать, Райдо изворачивается, только чтобы убедиться, что это всё-таки бред. Неоткуда здесь взяться Копирующему. Просто Генма рассказал и вот он, во плоти, сидит у него на ногах тоже раздетый по пояс, бледный, поджарый, в тёмной, растекающейся красным росписи свежих ран там, где они не прикрыты наспех наложенными повязками. А вокруг болото. Болото. Он просто вязнет в трясине, а это бред. И Райдо задёргался, пытаясь выползти. — Держи его, он не в себе. Держи его, Генма. — Райдо, очнись. Очнись ты, наконец. Посмотри на меня, Райдо. — Генма? — наконец до сознания мечника дошло, что происходящее — реальность. — Откуда здесь Хатаке? — Можно и по имени, — донеслось сзади. — Выслушаешь? Сам себе навредил. Чувствуется, как накатывает слабость. И Райдо распластывается на импровизированной лежанке кивая. — В тебе засела одна... дрянь, тянущую чакру. Неважно, как и что оно такое. Не вырезать, до утра не дотянешь. Если вырезать, есть шанс, — Какаши говорит ровно, разъясняет. — Я не ирьёнин, но я вижу где она. Минимум помощи окажем, но будет очень больно. Согласен? Прежде чем ответить, Райдо нащупывает руку напарника. Это кажется важным, держаться вот так. Так легче. Нечего скрывать, нечего стыдиться этого. Пальцы Генмы горячие, слишком горячие. Или это у него самого руки настолько ледяные. — Режь, - тут и думать нечего. Боль он переживёт. Какаши споласкивает руки остатками воды, достаёт нож, убирает повязку. И Генма наваливается коленями на руки, всем весом на плечи Райдо. Генма, оказывается, может быть очень тяжёлым, когда наваливается вот так. И так удачно подворачивается воротник чьего-то жилета. В него можно вцепиться зубами, когда спину обжигает болью. И всё равно совсем молчать не получается, когда боль заполняет всё. Генма смотрит, как острое лезвие входит в спину напарника совсем рядом с небольшой ранкой возле лопатки, с еле слышным звуком, от которого сводит зубы, тянет алую полосу разреза. В кои-то веки хочется проклясть острый слух шиноби. Потому что лезвие режет кожу с поскрипыванием, шорохом, будто рвёт что-то. Края расходятся, под кожей видно бледно-желтоватое и красное прежде, чем глубокий разрез заполняется густой тёмной кровью. Какаши сводит края, кровь растекается по спине, а он снова режет всё там же, уже не так широко, но глубже. Генме кажется, что он слышит, как лезвие царапает кость. Пальцы погружаются в разрез, что-то ищут там, нащупывают. Райдо трясёт от боли, он глухо воет, видно закусив жилет, и внезапно умолкает, потеряв сознание. Кровь продолжает скапливаться, растекаться, видно, как под кожей шевелятся чужие пальцы, как Копирующий, не отводя немигающий взгляд шарингана что-то пытается уцепить где-то глубоко под слоем мышц. И Генму мутит. Он и не такое видел, да и делать доводилось разное, такое, что вспоминать лишний раз не хочется. Но именно сейчас, когда видит бугрящуюся от движения пальцев глубоко в ране кожу, текущую кровь и чувствует её запах, почему-то к горлу подкатывает тошнота. Хочется, чтобы всё, наконец, прекратилось. Хочется отвернуться, но никак. Но уже всё. В пальцах у Копирующего что-то тёмное, маленькое, похожее на чешуйку не больше фаланги размером, покрытое кровью. Что-то, ради чего он выщёлкивает запечатывающий свиток. И только когда нечто запечатано, собирает чакру в руках, останавливая кровь. Генма сам бы это сделал и знает, что сделал бы не хуже, но не мешает. — Всё, — наконец Какаши прикрывает шаринган хитаем и достаёт из сумки аптечку. Чакра не панацея и много ей не сделаешь, если ты не ирьёнин. И только когда чистая повязка наложена, даже не встаёт, сползает с Райдо. — Нам всем надо передохнуть. Как он? — Без сознания. Поможешь? Вдвоём они поворачивают Райдо на бок. — Укладывайся, его греть надо. Так и лежат, зажав между собой мечника, переплетясь руками, укрывшись жилетом Хатаке. — Твоя группа успела уйти? — Генма не спрашивает, для них ли создавался коридор. Он уверен. — Проводил, чтоб не заблудились, — Какаши не отнекивается. — Заблудиться и опоздать — моя привилегия. Но вы меня в этом обошли. Генма молча ждёт продолжение. Вместо продолжения пытается ворочаться Райдо. — Извращенцы, — бурчит он, не делая попыток выбраться. Слишком тепло и хорошо так лежать. Если бы не боль. — Ты как? Сильно плохо? — Лучше бы вы меня отымели, — отзывается мечник. — Может удовольствие получил бы напоследок. — Шутит. Жить будет, — констатирует Какаши. И Генма благодарен ему за это, даже если сказано просто подбодрить. — Отдыхаем до сумерек. Ширануи, ты как? — Нормально, — врёт Генма и снова заходится кашлем. — Понятно. Значит, одеваемся, и ты моё наденешь. Оно сухое. Но Генма качает головой отказываясь. Райдо нужнее. — Не налезет, — констатирует мечник, пытаясь натянуть с чужой помощью, лишь бы не содрать повязку, водолазку. Ожидаемо не получается, и она всё-таки перекочёвывает на Генму, несмотря на его протесты, садясь почти внатяг.

***

Не положено раскрывать задание. Но они здесь втроём, и их миссии связаны. Группа Хатаке должна была добыть какую-то особо ценную технологию. Всё что есть, не оставив ничего после себя. Документацию, образцы. Добыли только документы. Разработчик, наверно это был он, с дурма-ума сам сунулся под удар. А единственный образец пропал. — Что за технология? — докапывается Генма, прежде чем соображает, что некоторые вопросы лучше задать после или не спрашивать совсем. — Не знаю, — разводит руками Копирующий, проверяя клапан жилета. За маской не видно, врёт он или нет, но оба напарника подозревают, что врёт. Он старший в группе, не мог не знать, что им надо было найти. — И вам лучше не знать. Генма тоже замечает это движение. И делает свои выводы. — Это оно? Копирующий не отвечает, неопределённо дёргая плечом. Меньше знаешь. Райдо ёжится от совсем свежего воспоминания, как силы уходят от любого усилия, как приходится быть мёртвым грузом и понимать, что ещё немного, и всё. А после думает, кому мог бы пожелать ощутить всё это на своей шкуре. И не находит таких даже среди предполагаемых противников. Всё вокруг как в тумане. Хотя здесь и так почти всегда туман. Но так холодно. И жарко. И он снова проваливается в эту жаркую муть. — Райдо, ты ещё с нами? — Генма дурашливо трётся щекой. Трогает лоб. — Не отключайся. Пить хочешь? — Хочу, — пить и правда хочется, только воды у них больше нет. И тем не менее в руках оказывается фляжка, в которой, вот чудо, целых полглотка воды. Целых полглотка и несколько последних капель на пересохшие растрескавшиеся губы. Так и лежат до сумерек. Отдых идёт на пользу, или паршивое состояние становится нормой, но мечник, проспав немного, больше не впадает в забытье. И чакра, наконец, накапливается. Генма несколько раз выныривая из сна, который то и дело накатывает, предлагает сходить в разведку, но Какаши не разрешает. Вместо этого перепаковывает оставшееся снаряжение. И Райдо кажется, что он замечает с изнанки жилета Копирующего что-то похожее на бумажную печать. В сумерках наверно мерещится. Про Копирующего, конечно, пугая новичков, рассказывают байки, что он странный. Да, странный, но не настолько же. Это просто очередное порождение лихорадки. Как вон те огоньки над болотом. — Блуждающие огни, — сразу же говорит Генма. — Много их что-то. И снова валится от приступа кашля. Приступы всё чаще и дольше. — Наверно, тебя встречают, — Райдо помогает подняться. — Ты же как они. Ширануи и впрямь как блуждающий огонь. Светит, мерцает, манит, может обжечь, а можешь и не почувствовать тепла. Не удержать в руках. Можно идти за ним, но не угадаешь, куда он заведёт. И Райдо идёт за своим блуждающим огнём. Идёт не задумываясь. Может потому этот огонь, куда бы ни исчезал, всегда оказывается рядом, светит ровно и согревает. — Вот сгинем здесь и станем огнями, — шутит Генма и тыкает в сторону Какаши, — Кроме тебя, ты и так пугало. Райдо проверяет, как ходит в ножнах катана, они пересчитывают, сколько чего осталось. По всему выходит, что бой, если он будет неизбежен, начнут Генма и Какаши. Его очередь наступит, когда дойдёт до ближнего боя. — Двинулись.

***

Путь оказывается не таким долгим. Почти темно, пелена тумана, подсвеченная луной, и блуждающие огни. Впереди их ждут, как, впрочем, и везде. Но Копирующий сумел пройти там, и теперь они попробуют пройти ещё раз. Они переглядываются, и Генма всё-таки подходит и целует напарника. Будто на всякий случай прощаясь. — Не будешь возражать? И Райдо видит Копирующего без маски. Слишком красивый. И Генма тоже. Их поцелуй другой, лёгкий. Но тоже прощание. — Идите наконец сюда, придурки. Вздумали прощаться, — Райдо обнимает обоих. Один ему дороже своей жизни, а второму он теперь должен столько, что и на том свете не рассчитаться. Потому что именно сейчас Райдо вспоминает, кто тогда был в баре, кто иногда исчезал вслед за Генмой, когда тот отшивал очередного подкатывающего. — Присматривал? — шёпотом на ухо, один намёк на звук, чтобы кое-кто не услышал. — Догадался? — так же тихо. — Эй, не затягивайте шушукаться, а то я вас заподозрю, — Генма, как всегда, не может без шуток. — Раз уж на то пошло, сделаем этот вечер незабываемым? Шутки Ширануи не для слабонервных. Может это и роскошь, тратить чакру на хенге, которое может и не сработает как надо, и потом, когда дойдёт до столкновения, на гендзюцу, которое всё равно рассеют. Но зрелище жуткое. Лунный свет, туман, кривые изломанные силуэты деревьев, пляшущие над болотом горящие мертвенным светом огоньки. И они. От одного взгляда на то, во что превратился Копирующий, хочется бежать как можно дальше. Высоченный, костлявый, колеблющийся становясь то призрачней, то чётче вокруг человеческой фигуры внутри силуэт. Седые длинные патлы, рога, резкие черты лица, жуткая предвкушающая улыбка, кривые острые клыки. И взгляд, уверенно говорящий «Не убежишь». Шинигами, оказывается, изображают не такими страшными, как это. И судя по тому, как на него самого смотрят, Райдо выглядит немногим симпатичней с сожжённым с одной стороны до оплывшей кожи, до мяса и голых костей лицом и пустыми глазницами. — Ты про себя забыл, — напоминает Какаши, убирая повязку. С шаринганом он ещё страшней, но сразу прикрывает глаз. Ещё рано. Генма кивает, и его охватывает то же мертвенное призрачное сияние, что и у болотных огней, превращая в неупокоенную душу. А у Райдо болезненно щемит сердце. — У тебя глаз нет, — шепчет Генма, проводя пальцами ему по лицу, очерчивая дорожки текущей из пустых, выжженных до багровых провалов глазниц крови. — Но ты иди за мной. Они бегут вперёд через ползущий между деревьями туман, в окружении призрачных огней туда, где их ждут. Теперь не пропустить момент, но это уже задача Копирующего. Успел. Гендзюцу ширится, захватывая все больше болота. Мёртвые лица в ореоле огней. Чужие страхи, вытащенные на поверхность. И то, чем они стали на время. Их противники — люди. Хоть и шиноби, но люди. Только потому их шутка срабатывает. Прежде чем гендзюцу оказывается рассеяно, они получают преимущество. Ненадолго, но им хватает. Первые противники не ждут столкнуться с потусторонней жутью, приправленной их собственными страхами, не успевают отразить атаку. Но их ещё много. В ход идёт всё, что осталось. Последнее оружие, клоны, ядовитая катана Райдо, возможности шарингана. Все доступные техники, на которые хватает чакры. Воды здесь в избытке, земли тоже хватает, а от чидори нет защиты, вот только чакра не бесконечна даже у Копирующего. И силы тоже не безграничны, а Генма и так двигается на пределе своей скорости, нанося и отражая удары, разбрасывая сюрикены и кунаи. Игла у него осталась всего одна. И надо прикрывать напарника, каким бы хорошим мечником он ни был, насколько бы точно ни доставал своих противников. Да и за Копирующим надо следить, он не бессмертен. Они выкладываются полностью, прикрывая друг друга, прорываясь к границе, туда, где должны ждать свои, и уже прорвавшись не останавливаются. Потому что тем, кто их преследует, нет дела до стран или границ, а у них не осталось ничего. Разве что откуда-то ещё силы бежать. Последним Копирующий швыряет в почти догнавших преследователей свой жилет. И всех валит на землю взрывом. Печать не померещилась, и их, похоже, там было сильно больше одной. Оглушённые, они встают. Генма не видит, где отстал Хатаке и что с ним, он удерживает Райдо, тащит его, пока хватает сил, пока они не падают, и что-то бьёт в спину, но это уже неважно. Свои уже рядом.