Глава 3 Единственный свет — в тебе

Необъятная ночь заслонила собой всё обозримое пространство. Надрывный вой собак привычный для этого времени суток разносился за окнами, поддразнивая сосредоточенную задумчивость Северуса, который вот уже битый час не отнимал голову от ладоней. Когда его эмоциональное состояние обросло большей решимостью, он встал и принялся расхаживать по пыльной комнате взад-вперёд, пока не замер с чётким намерением исполнить задуманное. С шорохом мантии обнажилась волшебная палочка. — Экспекто Патронум! Вырвавшаяся во тьму серебристая лань обогнула по кругу тесное пространство, обжигая резкие контуры интерьера холодным свечением, после замерла перед своим призывателем, который угрюмо уставился на обращённый к нему выжидающий взгляд. — Мне нужно, чтобы ты передала мои слова Альбусу Дамблдору в его кабинете, когда он останется один, — Северус набрал полную грудь воздуха и постарался сделать свой голос как можно более твёрдым. — Лили выжила. Тёмный Лорд… пощадил её для меня, поэтому я больше не в праве помогать вам. Тех сведений, которые я вам предоставил, должно хватить на откуп вашим стараниям. Отныне же мы вновь по разные стороны, — юноша сглотнул вязкий ком напряжения, собравшийся у него в горле. — Если вы встретите меня на поле боя, будет правильным с вашей стороны прикончить меня, ведь то, что я собираюсь сделать, будет ужасным… более ужасным, чем прежде. Я стану самым доверенным последователем Тёмного Лорда, идеально выполняя любые его приказы, какими бы жестокими они ни были. Таким образом, в случае победы Пожирателей Смерти Лили обретёт шанс на полноценную жизнь под моей протекцией. Ради Лили, ради её благополучия, я готов на всё. Вам это известно лучше прочих… Больше мне нечего сказать. Лань отвела полупрозрачные глаза от худого мрачного лица, развернулась и скакнула сквозь плотные шторы в направлении к небу. Северус был благодарен Дамблдору, что тот раскрыл ему способ передачи информации через Патронуса: сову могли перехватить, а являться в директорскую обитель лично — слишком опасно. Именно так. Что сделает могущественный волшебник со временным союзником, вернувшимся обратно во вражеское владение? Поначалу со всей своей убедительностью попытается заставить передумать, а когда не добьётся своего словами… у него останется лишь два варианта: отпустить или убрать преграду в её самом уязвимом положении. Северусу совершенно не хотелось попасть в ловушку чужой роковой воли. Один лишь Тёмный Лорд являлся для него важнейшей неизбежностью, всеми остальными можно было пренебречь в той или иной степени. На одном из последних мест в списке пренебрежения находился Люциус Малфой, к которому Снейп направился сразу после сообщения Дамблдору, собрав все ценные вещи в кожаный портфель. Поместье Малфоев встретило Северуса привычной помпезностью, а давний приятель тёплым приветствием с налётом торжественности, несмотря на позднее время. Наверняка Люциус уже прознал о новом „особом“ положении Снейпа. На это намекали его обновлённые тон и манеры, которыми он, как правило, одарял особо значимые фигуры на обширной доске своих связей. Деталь приятная, учитывая с какой просьбой Северус заявился в это павлинье обиталище. — Присаживайся, друг, не отказывай себе в удовольствии провести этот вечер в блаженных облаках расслабления. Добби! — перед Люциусом из ниоткуда образовался домовой эльф в мятой поношенной простыне. — Вина и трубку на две персоны. И по-шустрее. Через пару минут на столике у камина, возле которого разместились мужчины, возникла и бутылка вина с бокалами, и две трубки на изысканных подставках, набитые табаком. Хозяин поместья вёл себя непринуждённо, с присущим его статусу достоинством, уже очень давно ставшим неотъемлемой частью его характера. С той же непринуждённостью и достоинством он махнул палочкой в сторону проигрывателя, и по просторной комнате растеклась тихая инструментальная музыка. — Ты что-то излишне напряжён. Дай угадаю, снова что-то не так с твоей магглой? Брови Северуса усиленно сошлись, образовывая глубокую борозду посередине. — Она волшебница, Люциус. Последний раз прошу не смешивать её с грязью. — Последний? — Люциус усмехнулся, раскуривая подожжённую трубку. — Не хочешь ли ты сказать, что Эванс важнее нашей дружбы? Провокационный вопрос неприятно уколол Северуса в висок, тем не менее в это же время ему стало отрадно по той причине, что собеседник употребил девичью фамилию Лили вместо… неправильной. Это немного ободрило его и приподняло настрой до планки, где надышаться табачным дымом под „Эльфийское красное“, было стоящей затеей. — Я уважаю нашу дружбу, Люциус. В том числе и тем, что отношусь серьёзно к твоим просьбам. Северус добился нужного эффекта от своих слов. Это можно было легко понять по глазам Люциуса, потопившего свой взгляд в вине. — Ты прав, я был недостаточно чуток к тебе, — он наполнил бокал почти доверху и предложил его Снейпу. — Но, думается, дело это поправимое… — Если речь не только о вине. — Конечно. Всегда рад вникнуть в твои нужды, ты же знаешь, — сладкогласо протянул Люциус. Приняв напиток, Северус неторопливо пригубил его. Сейчас протекал самый благоприятный момент для того, чтобы озвучить просьбу, ради которой юноша находился в поместье Малфоев заместо лазарета на острове Скай. — Мне нужны деньги в долг, — отчеканил Снейп, давясь вязким чувством стыда. Каждый новый раз унизительнее предыдущего… — Ты невыносимо банален, друг мой, — Люциус деликатно рассмеялся.— Сколько? — Достаточно, чтобы хватило на приличный коттедж в неприметной деревне с развитой инфраструктурой. Я не могу привести Лили в тот… сарай в Паучьем тупике. К тому же это опасно. Там нас быстро найдёт Орден и с лёгкостью отнимет её у меня. Люциус откинулся на спинку кресла и, сосредоточенно подсчитывая примерную сумму, пустил к потолку несколько дымных колец. — Все мысли о ней, да? Что ж, о вкусах не спорят. Вижу, намерения твои в отношении Эванс крайне серьёзны, потому со своей стороны мне остаётся лишь поддержать тебя в сложной жизненной ситуации. Ведь так? — Я в долгу не останусь, друг. Всю благодать Тёмного Лорда, дарованную мне, я разделю с тобой. — Нет никого щедрее нашего Лорда. И впрямь, ты знаешь, чем подсластить, — и вновь Люциус рассмеялся, но на этот раз уже более бесцеремонно. — Последнее время милостью своей он тебя не обделяет, да так, что самой Беллатрисе завидно. Такими темпами на твои плечи ляжет бо́льшая часть ответственности за успех операций. — Больше ответственности — больше привилегий. — Изумительная мысль. Выпьем же за твой успех! Бокалы громко звякнули, затем окончательно опустели. Люциус не преминул наполнить их вновь, а после полностью утонул в кресле, вальяжно гоняя вино по стеклянным стенкам. Северус же не спешил прощаться со своей привычной собранностью. — Я присмотрю для тебя подходящее место, но придётся подождать. Сам понимаешь, куча формальностей. — Да… Только прошу, не затягивай. Лили страдает на острове. Боюсь, что персонал плохо с ней обходится, когда меня нет рядом. — Из-за персонала, думаешь? Хотя, наслышан о заведующей того лазарета — Эстер Мактавиш. Говорят, она уродлива, как тролль, а полукровки для неё то же, что и магглы. От такой бы и меня помутило. В голове Северуса промелькнули яркие картины действий: санитары, насильно вливающие зелья в рот Лили, охранники, угрожающие ей проклятиями при попытке покинуть поместье. Всё это ужасало юношу до глубины души, но более этого его терзало собственное бессилие, невозможность надавить статусом, чтобы уберечь возлюбленную от произвола ненавистников магглорождённых. — Ты в порядке? Так резко побледнел… — Не о чем беспокоиться, — словно заклинание протараторил Северус. — Это всё временные неудобства. Когда я займу своё место в сообществе чистокровных магов, стану равным им за свои заслуги, Лили будет со мной в одном ряду, так же уважаема и достойна почтения. Ей не придётся терпеть на себе кривые взгляды. Больше никогда… Для этого я поднимусь так высоко, как смогу. Люциус подозрительно сощурился, но почти сразу его лицо вновь приобрело расслабленное выражение. — Амбиции настоящего слизеринца. Многие полукровки перейдут на нашу сторону увидев такое принятие им подобного. Ты станешь настоящим феноменом, я это вижу. Только не забывай о тех, кто подтолкнул тебя к небу, когда воспаришь.

***

Далеко за полночь, накурившийся и подвыпивший Северус вышел на балкон поместья Малфоев и ещё некоторое время оглядывал роскошный сад поблизости, дикую местность поодаль, вдыхая свежий воздух и проталкивая им тяжёлые мысли о будущем всё дальше в глубину сознания, чтобы те не мешали уверенно двигаться вперёд. Люциус любезно предоставил гостевую комнату своему приятелю, чем тот, к своему сожалению, вынужден был воспользоваться. Возвращение в Коукворт — теперь уже дело невозможное. Дамблдор знал о том месте в Паучьем тупике, как, впрочем, и о нынешнем пристанище Снейпа, но последнее хотя бы хорошо охранялось чарами. Заявиться в лазарет к Лили он также не мог в своём нынешнем нетрезвом состоянии. Принять нужные зелья, немного поспать и тогда уже трансгрессировать на остров с корзинкой свежих фруктов и цветов — таков был план. Дальше только ждать, положившись на Люциуса, чтобы впоследствии скрыться вдвоём с Лили в новом надёжном месте, где никто их не найдёт. Даже Дамблдор. Только успел юноша об этом подумать, как в лесной проряди засиял огонёк тёплого света, который становился всё больше и больше, пока не прорвался сквозь чащу и не открылся взору серебристым фениксом. Патронус Дамблдора явился с ответом. Северус ничуть не удивился тому, что посланник нашёл его в поместье Малфоев. По крайней мере, было вполне логично ожидать от Альбуса подобного предположения. Несмотря на то, что Люциус с семьёй уже находились в своих кроватях, когда птица приземлилась на балюстраду и раскрыла клюв, Снейп из осторожности сотворил заглушающие чары вокруг них двоих. Знакомый мягкий голос болезненно напряг его ушные мембраны: — Ваше сообщение стало неожиданностью для меня, Северус. Уже одна только первая фраза скрутила нервную систему юноши в тугой узел. Он готовился услышать противоположные слова, мол Дамблдор так и знал, что ему нельзя доверять, но это… Северуса одномоментно вышибло из колеи, в душе воцарилось смятение. — Предполагая подобный исход, я был уверен в том, что вы останетесь на светлой стороне — на той же стороне, на которой находится выжившая Лили. Если я правильно понял, и ваши чувства к ней сильны, то ваш путь должен быть ясен для вас. Неужели вы думаете, что сотворяя злодеяния во имя её и жертвуя своей человечностью, вы привнесёте в её жизнь благо? Северус весь окаменел, словно Дамблдор лично стоял перед ним и смотрел на него тем самым взглядом, полным глубокого отвращения. Однако в то же время слова старика разжигали в юноше и другие чувства, помимо страха. То были отторжение и злоба. — Вы могли бы послужить благополучию Лили, продолжая свою работу шпиона. Такой отважный шаг безусловно вызвал бы у неё гордость за вас и придал бы ей силы и смысл бороться до конца. Тяжело дыша, Северус проникал безумным взглядом глубже в лесной мрак. Его руки со скрипом сжимали перила балюстрады. «Так вот, что ему надо? Шпион?! Конечно же, он думает, как победить в войне, а не как сохранить Лили жизнь…» — Избранный же вами путь не принесёт ни вам, ни ей ничего, кроме боли. Одумайтесь, пока есть возможность. — Одуматься?! Одуматься?!! Как будто у меня есть этот чёртов выбор!!! — завопил Снейп, накинувшись злобным взглядом на посланника, будто бы он осуществлял прямую связь с Дамблдором. — Что с ней будет, если ты, самодовольный дурак, проиграешь?!!! Ты подумал о ней?!!! Подумал?!!! — …ваша любовь к ней может стать для неё лучшей защитой или худшим несчастьем, решать вам. — Х-худшим несчастьем? — дрожащим голосом повторил Северус и, отшатнувшись от светящегося сгустка, медленно осел на пол. — Как что-то настолько прекрасное может приносить несчастье? Ты же сам всегда превозносил это чувство! Говорил, что оно способно на всё! Или дело во мне? В том, что я отвратителен и любовь моя отвратительна?! Так, да?!! Почему… почему даже ты оскорбляешь меня?! Феникс склонил голову к земле, словно родственник погибшего над могилой, и за секунду растворился в воздухе, оставляя эмоционально сломленного юношу истекать слезами на холодном камне в полном одиночестве. — Нет… нет… Его слова — яд. Только мне не плевать, — нашёптывал Северус, цепляясь ослабшей рукой за мраморную балясину. Силы покидали его, но возрастала решимость. — Только я не готов жертвовать ею. Только я могу её защитить. И она останется со мной до тех пор, пока моё тело будет способно закрывать её от этого несправедливого мира, лишённого добра. В нём свет только ты, Лили. Холодный пол балкона послужил Северусу постелью на всю оставшуюся ночь, а мысли о всемогуществе его чувства заиграли убаюкивающей мелодией на всю оставшуюся жизнь.