Глава 11 Подавляемое

Медовый запах акации, который так нравился Лили, покинул сад с остатком цветения. Кустарник преобразился в оружейную с сотнями зелёных сабель; даже природа дразнила напоминанием о битвах. Когда Северус озвучил перед Лили список того, что предпринял для её защиты, руки той окончательно опустились. Уже и кричать не хотелось, кидаться обвинениями или пытаться разбить неразбиваемую посуду. Пожалуй, больше всего на это повлияли переживания из-за пострадавшего Сэма. Лили не могла посетить Ребекку и узнать о его состоянии, да и утешить хотя бы, попросить прощения за причинённое горе. Из-за её эгоистичного желания сбежать пострадал человек — худшего последствия не придумаешь. На ломоту в теле после пыток было совершенно плевать, как было плевать и на убийство четырёх Пожирателей Смерти. По крайне мере Лили до последнего пыталась убедить себя в этом, не принимая своих настоящих чувств. На самом деле она жалела Северуса, и ничего не могла с этим поделать. Да, он нехороший человек, это Лили понимала, однако его саморазрушение оставалось для неё зрелищем печальным. Особенно грустно становилось, когда Северус показывал остатки своей человечности. Например, когда вызволил Мэри Макдональд из Азкабана и, как обещал, позволил Лили встретиться с ней перед тем, как отправить с помощью портала в Германию. Лили была почти что благодарна ему, в том числе за долгожданную отдушину. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы ждать. Ждать и надеяться на Дамблдора, который единственный мог развернуть исход войны в сторону светлых сил.

***

На поиски Лестренджей и Крауча Лорд Волдеморт выделил целый отряд егерей. Пропажа столь верных последователей привела его в ярость, от чего он порезал Северусу сроки подготовки к вторжению на десять дней. Того это только обрадовало. Петтигрю, которому пришлось повторно дырявить память, слишком напрягал фактом своего существования. В пылу битвы Северусу представится куча шансов прикончить его без последствий, ведь все подумают на Орден Феникса, как и в случае с шайкой Беллатрисы. Несмотря на катастрофичный исход стычки, всё шло по плану. Северус успокаивал себя этим, но его ментальное состояние утекало песком сквозь пальцы. Едва он заставил себя не прокручивать в голове воображаемые сцены гибели Лили. Жестокие и кровавые или мгновенные, парализующие своей внезапностью, суровой необратимостью. Но за тревожными вспышками влачились обыденные тягомотные размышления о безопасности, просчёт вероятности критических ситуаций, бесконечные попытки просчитать будущее. В голове Северуса уже давно не бывало тихо, он плохо спал и ел, про себя отшучиваясь, что так даже лучше — замученный Азкабаном Блэк получится убедительнее. При общем стремлении к саморазрушению, один его аспект всё же не давал Северусу покоя, как бы он ни старался подавить в себе переживания о нём. Северус не переставал думать о последствиях для своей души. Во что она превратилась и во что превратится спустя много лет. — Что думаешь? Ждёт ли нас расплата после смерти? Люциус представлялся наиболее подходящим человеком для такого вопроса, ведь он один из немногих Пожирателей Смерти, кто никого не убивал, поэтому мог позволить себе относиться к теориям про вечность ужаса для тёмных магов за гранью не как к байкам для запугивания плохих детишек. — Надо же, ты волнуешься о таких вещах? — Просто любопытный вопрос. — И впрямь вопрос любопытен, — призадумавшись, Люциус затянулся трубкой и выпустил стремительные вихри дыма. — Я не часто размышлял о жизни после смерти, но всё же у меня есть любимая версия. Та, что про аналогию с дементорами. Ощущения, которые призраки испытывали, приближаясь к черте, казались им похожими на ощущения от присутствия этих тварей. Из этого вышла догадка, мол за гранью находится схожая по природе сущность, которая мучает и поглощает души, неспособные противостоять ей — то есть полные тёмной энергии, — когда как светлые души могут использовать свою энергию, чтобы жить в мире сладких грёз и хороших воспоминаний. В этом есть хотя бы немного логики. — Но ведь есть души, в которых заключены обе энергии. Твоя, к примеру. Чего ты ждёшь за гранью? Лицо Люциуса посетила загадочная улыбка. — На самом деле, я не верю, что жизнь после смерти длится вечность. Думаю, у каждого мага свой запас времени, сопоставимый с его могуществом. Возможно, мне хватит отсрочки, даруемой моей светлой энергией, чтобы понять, как быть с тёмной. Если нет, то придётся платить по счетам перед тем, как сущность пожрёт меня окончательно. Туманный взгляд Северуса упал на бокал виски на па́ру с грустной усмешкой. — Едва ли за гранью что-то есть. Скептического суждения о жизни после смерти придерживаться легко, когда оно так удобно, но подобрать удобные чувства невозможно. Потому тревога затянула Северуса в то самое сосредоточие его кошмара. Он вошёл к Сириусу в камеру и просидел там на шатком табурете где-то с час, так и не разбудив пленника. Дух тюрьмы пропитывал его минута за минутой; крики, бессвязное мычание, стоны исступления, скрежет металла, завывание ветра за толстыми стенами создавали особую симфонию вполне способную стать музыкой иного мира. Северус и сам начинал поддаваться проникающему вглубь танатосу, роднясь с ним, признавая в нём истинного отца. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько близко к грани. Транс оборвался с первым движением Сириуса. Он начал ворочаться и что-то невнятно бормотать, тем самым напоминая Северусу о том, что до атаки на Хогвартс осталось всего ничего, поэтому стоило бы поторапливаться с кражей личности. Однако издевательства над школьным врагом уже не приносили того удовольствия, как в первую неделю, таяло рвение их совершать, потому что видеть только плохое, познавая человека глубочайшим образом, невозможно. Некоторые фрагменты откликались в сердце Северуса пониманием и сочувствием, от чего ему становилось тошно. То ли от самого факта возникновения подобных чувств к Блэку, то ли от собственных действий, которые переставали казаться оправданными. — Проснулся? — Опять ты… На рожу дементора приятнее смотреть спросонья. От чего-то у Северуса не вызвало привычного раздражения хамство Сириуса, а наоборот развеселило. — Надо же… Кто-то научился улыбаться? Что с тобой, Снейп? Тут я безумец с вывернутыми мозгами. — Хочешь расскажу кое-что приятное? Сидя с запрокинутой головой, Сириус приподнял брови и покосился на Северуса, как если бы перед его глазами кривляка-мим запел „Ave Maria“. — Больше недели назад я убил твою сестру, Беллатрису. Ты рад? Сириус поражённо усмехнулся. Всё больше он не узнавал человека перед собой, полагая этому причиной повреждённую легилимецией память или на крайний случай овладевающего телом врага демона. — Залезь мне в голову и узнай. — Сука заслужила это. Много чем. Но, думаю, она так и не поверила в свою смерть. Решила, как очнётся, вырвет мне наконец кишки. — От тебя несёт спиртным, Снейп, и ты явно не в себе. Может, уберёшься отсюда или скажешь наконец, что тебе на самом деле от меня нужно? — Ты ведь убил Питера Петтигрю, так? Что если из-за этого твоя душа не попадёт туда же, куда и души твоих друзей? — Моя душа попадёт желудок дементора, идиот. — Я спрашиваю не про сейчас, а про тогда. Неужели мгновение мести оказалось для тебя важнее посмертного будущего? — Никто не знает, что за гранью, Снейп. Никто. Так какого чёрта я должен думать не о себе настоящем, а о том, кого может даже не быть? — Сириус Блэк живёт одним днём, — сыронизировал Северус. — А что толку смотреть в будущее, которого нет? Моё будущее исчезло после смерти Джеймса и его сына, а сейчас… ну сам видишь. Я даже не могу сбежать, потому что один сопливый ублюдок донёс о моей анимагической форме. — Это был не я. — А кто же, чёрт возьми, ещё?! — Тот, кому гораздо важнее знать, что ты до конца своих дней проторчишь в Азкабане. Тот, кого ты счёл мертвым. Тот, кто до ужаса боится тебя. Сириус вскочил с места, безумным взглядом таращась на Северуса. — Тебе что мало каждый день проворачиваешь мои мозги через мясорубку?! Теперь… теперь ты ещё и вот так решил поиздеваться?! — Я закончу то, что ты начал. — Да чтоб тебя! Чокнутый псих, умри ты сам! — Соппоро. Попытка задушить ненавистного мучителя голыми руками провалилась в сон вместе с её исполнителем. Северус поднялся на ноги, затем без каких-либо эмоций срезал прядь волос с бессознательного тела. — Пожалуй, на этом мы закончим. Северус покинул Азкабан, но Азкабан ещё долго не покидал Северуса. Нетвёрдым шагом он расхаживал по тёмным улицам, пытаясь упорядочить сумбур у себя в голове. Произошедшее в камере Блэка пониманию не поддавалось. И впрямь — что ему на самом деле было от него нужно? «Кажется, я схожу с ума». Достав из рукава волшебную палочку, Северус направил её в небо. Заклинание не сработает, он это знал, но некий отчаянным порыв всколыхнул в нём желание поставить точку. Закрыв глаза, он вспомнил своё детство, летние деньки, проведённые с Лили, когда она ещё была так добра к нему, затем чётко произнёс: — Экспекто Патронум. Серебристый туман заструился вверх, от чего впервые за многие годы Северус не удержал в руке палочки. Та покатилась по тротуару, расплёскивая остатки магии во все стороны. «Не может такого быть, я же пытал и убивал людей! Как что-то светлое могло остаться во мне?!» Что-то светлое… И тут Северус понял — все злодеяния, им сотворённые, совершались из-за любви к Лили, а потому любовь защитила его душу от полного распада. Что бы он ни делал, как низко бы не падал, в нём всегда останется этот свет, ведь он никогда не перестанет любить. «Ты и правда спасла мне жизнь, Лили. Ещё очень давно». Тепло растеклось по телу, прогоняя тюремный холод. Северус рассмеялся.