Глава 10 Из мышеловки в капкан

Заносчивый, омерзительный, грязный — чем больше Северус узнавал Блэка, тем сильнее зарывался в почву ненависти. Человека, который искал любой повод самоутвердиться за счёт уязвимых, который купался во внимании девушек, а после глумился над ними за спиной, который ради дурацкой шутки пренебрегал чужим комфортом и безопасностью, глупого, похабного, импульсивного, вот этого человека любила Лили, ему бы она подарила свою улыбку при встрече, его бы она хотела видеть день ото дня. Человека, который сделал Питера Петтигрю хранителем тайны, а значит виноват перед ней не меньше того, кто рассказал строки пророчества Волдеморту. Ему бы она дала шанс всё исправить. Какая ирония. Концентрироваться на заклинании вопреки этим мыслям было невыносимо сложно. Северус часто прерывался, хватался за голову, глубоко дышал или в припадке ярости пинал безвольное тело на полу камеры. Успокаивало лишь знание, что никто на свете не сделает для Лили больше, чем он; никто не полюбит её также горячо, чтобы стерпеть всю ту несправедливость, коей она награждала его за самоотречение. Нервному, эмоционально подавленному, в присутствии врага Северусу пришлось узнать о новом побеге Лили. Домовая появилась в углу камеры и в истерике понеслась описывать случившееся: — Расти получила сигнал, тут же скакнула за ней, а нет никого! Расти смотрела вокруг, но видела только, как металлическая коробка жужжит вдалеке! Так и не получилось в неё забраться, уж слишком быстрая, хозяин! — Почему не преследовала?! Едва не рыдая под жёстким, злым взглядом, эльф сжала уши в кулаки и сильно их оттянула. — Простите, хозяин! Мне было велено надолго не оставлять маленького господина без присмотра! Северус закрыл глаза, пытаясь предотвратить детонацию ярости, вызванную гудящим во всём теле ужасом. Издевательский смех Сириуса под корень срубил всякую на то возможность. — Заткнись!!! — заклятие агонии настигло зложелателя, но его надрывный хохот стал только громче. — Расти, уходим! Когда целой мебели вокруг не осталось, Северус опустился на пол рядом с выпотрошенным креслом в гостиной и уткнулся лицом в колени, однако бездействие оказалось ещё невыносимее слепой ярости. Оно сдирало слой за слоем, обнажая хрупкий стержень самоконтроля, подставляло его под первый встречный удар. Если бы метка Северуса загорелась прямо сейчас, он бы не на долго остался в живых — все тайны вывалились бы из него, как зерно из дырявого мешка. Он дрожал и глотал слёзы, перебирая в голове то, что должен был сделать раньше, чтобы предотвратить текущий кошмар, но не сделал, потому что не хотел выглядеть чудовищем в глазах Лили. «Но я для неё уже чудовище. Ничего бы сильно не поменялось, наложи я на Лили хотя бы реверсивные чары, или те же следящие, но не на одежду, а на неё саму. Эльф её теперь не найдёт, и всё из-за моей глупости… робости… Я обязан был защищать Лили, потому что другие не защитят. Только моя ответственность!.И что я сделал? Едва ли десятую часть от должного. Идиот. Идиот! Если она погибнет, будет уже не важно чудовище я для неё или нет. Смерти, боль, моя душа! Всё впустую, всё!» Северус подорвался с места, наткнувшись в своей памяти на одну очень важную вещь. — Расти, вернись! Через мгновение домовая появилась у его ног. — Ребёнок под чарами сна в своей комнате. Лили я найду сам. После донесения о Петтигрю, Северус подумывал применить к мерзавцу „Империус“, но не решился. Волдеморт мог легко раскрыть инцидент, копаясь в мыслях крысёныша, ведь пробел от заклинания забвения для такого сильного легилимента подобен кострищу в безлунную ночь. Ныне же выбора не оставалось. Питер — единственный, кто мог знать, где Лили. Трансгрессировав в крысиное убежище, Северус к своему облегчению тут же обнаружил цель. — Открывай, Хвост, нужно поговорить. — Я не буду говорить с тобой один на один, даже не думай, Снейп! — Для тебя я „лорд Принц“, неучтивый ублюдок. Быстро открывай, иначе выбью дверь! Послышались щелчки засовов. Из дверного проёма высунулась сначала грязная ручонка с отросшими ногтями, после трусливая морда. Северус толкнул дверь вместе с прилипшей к ней пакостью и ворвался внутрь. Не желая зазря тратить время на враньё и увёртки, невербальным заклятьем он выбил палочку Питера, которую тот неуклюже прятал за спиной и тут же наложил на него „Испериус“. — Ты был в Фуртивале и следил за Лили? Отвечай! — Да, я там был, и я следил за Лили, — немного заторможенно вывалил Петтигрю. — С какой целью? — Беллатриса мне приказала. Сердце Северуса сжалось от нахлынувшего ужаса. — Зачем ей это? — Хочет наказать тебя. — Вот как? Так что же ты в итоге ей доложил? — Я сказал Беллатриссе, что Лили собирается уехать в субботу в Ланкастер на маггловской перевозке, и что лучше перехватить её в дороге, чем пробиваться сквозь чары вокруг деревни. — Проклятье! Стерев из памяти Петтигрю факт своего появления, Северус переместился обратно в Фуртиваль, а оттуда полетел вдоль дороги на Ланкастер. Примерно на пол пути в поле зрения обнаружилось скопление мигающих машин вокруг дымящейся груды металла. Издалека было заметно, как одного человека затаскивали на носилки. Лили там не было. Спустившись на землю, Северус произнёс заклинание усиления магических потоков. Магия применялась здесь совсем недавно, так что они бы не успели рассеяться. След вёл в лесную чащу. Северус поднялся над кронами деревьев и полетел в увиденном направлении. Несмотря на гул ветра в ушах, он услышал родной сердцу голос, надрывающийся в мучении. Вскоре и глаза сделали своё дело — Лили лежала на земле в окружении четырёх магов: Беллатрисы, Родольфуса, Рабастана и Бартемиуса Крауча-младшего. Получалось четыре на одного. Даже если воспользоваться эффектом неожиданности, шанс победы оставался невелик. Без жертвы было не обойтись. Северус отчаянно надеялся, что всё ограничится его правой рукой. Тяжёлый каблук немилосердно вдавливал голову Лили в землю. Время от времени у неё получалось оттолкнуться достаточно сильно, чтобы получить мимолётное облегчение, но сопротивление только больше забавляло мучителей. Лили давно поняла, к чему всё шло, и думала только о том, чтобы умереть с достоинством, но не знала, как это сделать. Ей не давали встать на ноги, не давали говорить, приравнивая к животному, участь которого быть бесславно зарезанным. Пожалуй, единственное, что она могла — это не молить о пощаде, ведь даже сдерживать крики ей не удавалось. Поток оскорблений прекратился, гогот затих, когда чёрный вихрящийся сгусток сформировал человеческое тело в двух метрах от резвящихся Пожирателей Смерти, чем отвлёк их от жестоких игр. Лили заблаговременно поняла, кто явился на место её казни, от чего не знала, радоваться ей или огорчаться. — Что ты тут забыл, полукровка? Беллатриса была очень недовольна столь скорым обнаружением. Она рассчитывала швырнуть к ногам уже бездыханное, изувеченное пытками тело и насладиться реакцией. — Ты прекрасно знаешь что. Верни мне Лили. — Эта грязнокровка моя заключённая — могу делать с ней, что захочу. Или ты собрался защищать её вопреки закону? — Тёмный Лорд позволил ей жить. Не тебе препятствовать Его воле. — Единожды, душка. Единожды. То, что ты её не уберёг, Тёмного Лорда уже не касается. Болезненным уколом отозвались эти слова в груди Северуса. Поверх нахлынуло омерзение, ведь в них заключалась неотвратимая правота. Отвратительная правота, которую такие, как Лестрейндж, просто не смели швырять в него. — Я не уступлю, Беллатриса. Скажи, чего ты хочешь взамен? — Что я хочу взамен? Ну, может, хочу, чтобы ты сдох. Прямо сейчас. Как собака. «Ожидаемо», — иронично подумал Северус, и необъяснимая горечь разлилась по его телу, а место отсечения руки словно ошпарило. — Как я могу быть уверен, что после моей смерти жизни Лили ничего не будет угрожать? — Откуда мне знать? — Так узнай. Предложи гарантии, и я сдамся. — Твоя наглость просто восхитительна, Снейп. Ох, простите — Принц, — Беллатриса театрально поклонилась под язвительный смех и подначки братьев Лестрейндж. — У тебя нет шансов против нас четверых. Ты не вправе ничего просить, как был не в праве ничего просить у Тёмного Лорда. То, что тебя, безродного полукровку, Он принял в свой ближний круг, уже чрезмерно великая награда, но ты возомнил, будто имеешь право на большее! — Тёмный Лорд посчитал дары заслуженными. Можно подумать, ты готова принимать Его волю, только когда сочтёшь приемлемой для себя самой. Где же твоя безропотная верность, которой ты так кичишься? — Вот о чём я и говорю! Какая же ты наглая мразь! — Мэм, может, лучше используем девчонку как заложницу? Снейп будет делать всё, что мы скажем, пока она у нас, а Тёмный Лорд, я уверен, и сам охладеет к нему со временем, — неуверенно промямлил Барти, выглядевший непозволительно робко для того, кто поддерживал расправу. — Не за чем нам этот зазнавшийся червь! Короткая вспышка удовольствия от своей мучительной гибели — всё, что он способен нам предложить. — Жестоко. Но, может, всё-таки успокоишься и поразмыслишь получше? Например, как ты собираешься скрыть факт моего убийства от Лорда? А если в ходе битвы, я заберу с собой кого-то из вас, думаешь, он будет рад стольким потерям по наиглупейшей из причин? И вина за всё ляжет на твои плечи, Белла, ведь, очевидно, остальные действуют по твоей указке. Все внутренности Северуса стянуло в кучу, когда выражение лица Беллатрисы с гневного сменилось на решительное. Конечно же она понимала, что нападать на нынешнего фаворита Волдеморта — глупая затея, конечно же, реализовывать её она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Беллатриса взбалмошная, но не безумная. Самое логичное, что она могла предпринять в текущей ситуации — трансгрессировать вместе с Лили в другое место и уже там закончить начатое. Так Северус не успеет увязаться за ними, а кинуть в воронку заклинание не решится, ведь оно может попасть не в ту цель. «Если она додумается до этого, то всё будет кончено». Сердце юноши заколотилось, как бешеное. На каждом микро движении палочки Беллатрисы в сторону Лили оно замирало, а после срывалось вниз, будто всё, на чём оно держалось, таяло. Никто ничего не предпринимали, а напряжение только росло и росло. «Ждут, когда я нападу на них первым? Неужто всё-таки хотят убить меня, а после оправдаться самозащитой? Одно резкое движение, и я не сдержусь. Знаю, что не сдержусь, и они знают. Придётся рисковать». Где-то в глубине чащи раздался странный свист. В одно мгновение он оказался вблизи группы и молнией промчался почти вплотную к Рабастану, от чего тот до смерти перепугался. — Что это было?!! Все четверо похитителей завертелись, ожидая нападения с любой из возможных сторон. — Что ты сделал, Снейп?! — Всего лишь уровнял шансы. Беллатриса направила палочку в голову Лили, однако существо уже летело на неё из недр чащи. Успеть можно было лишь что-то одно: убить или защититься. В тот момент, когда Беллатриса парировала атаку существа, а остальные впали в замешательство, Северус рванул к Лили с выкинутым вперёд „Редукто“. Сотворённое левой рукой заклинание вышло недостаточно сильным, потому он не успел достигнуть цели до шквала ответных ударов. — Лили, ползи в мою сторону! — крикнул Северус, когда понял, что у него никак не получается оттеснить противников достаточно, чтобы сократить расстояние даже с подмогой в виде амфитера. К ужасу Северуса Лили не сдвинулась с места. Хоть она и выглядела неподвижной — он знал, что она в сознании. Именно в этом ужас и состоял. — Лили, молю тебя! Давай уйдём отсюда! Издевательский смех Беллатрисы забился в уши, и тут же горло Северуса свело в непонятном спазме. Будто бы крик рвался наружу и одновременно засасывался внутрь. Почувствовать бессилие в процессе тяжелейшей схватки, равноценно потере желания жить на краю обрыва — в обоих случаях неизбежен момент, когда захочется отпустить контроль. Для Северуса, забывшегося всего на мгновение, это стоило глубокого пореза на половину туловища. Амфитер оглушил всех свистящим воплем и начал бессмысленно закручиваться, извиваться. Казалось, он взбесился и хозяином его стал хаос. Думая, что подгадала подходящий момент, Беллатриса бросила в амфитера убивающее проклятие. Крылатый змей рухнул замертво, но тот миг, который она потратила на него, оказался для неё роковым. Северус воспользовался шансом и крайне удачно применил „Редукто“. Удача и впрямь сыграла не последнюю роль в развернувшейся трагедии. Волна с огромной силой отбросила Беллатрису в старый сучковатый дуб. Одна его ветвь теперь торчала из её живота. Ошарашенные взгляды на изумлённых лицах провожали палочку тёмной волшебницы, выпавшую из её ослабевшей руки, покатившуюся по земле и замершую в густой траве. Беллатриса не могла поверить в произошедшее, всё казалось ей какой-то шуткой, от чего тихий смех продолжал вырываться из её губ. Отошедший от шока Родольфус подбежал к ней, за ним подоспели остальные двое. — Что ты наделал?!! — завопил кто-то из братьев. Северус едва это расслышал сквозь шум бешено струящейся по венам крови, часть которой с той же стремительностью покидала его тело. Барти держал Беллатрису, пока Рабастан и Родольфус вливали все последние силы в исцеляющее заклинание. Выходило у них хорошо для людей, предпочитающих искусство смерти всем остальным. Но этого могло не хватить. Стряхнув мутноту рассудка, Северус наспех залечил рану, после чего доковылял к сидящей на земле Лили и помог ей подняться, хотя сам едва стоял на ногах. Всем уже не было никакого до них дела, поэтому он повёл её прочь сквозь заросли чащи, по пути размышляя о своём прискорбном положении. Если Беллатриса выживет, то, конечно же, не оставит их в покое. Эта мстительная фурия рано или поздно добьётся своего. Если же она погибнет, без сомнений, Тёмный Лорд не пощадит её убийцу. Почему-то Северус первым делом подумал не о собственной смерти. Нет, его заставят убить Лили, будут мучить её, пока он не подарит ей свободу от страданий. Потом отпустят с тем, что он сделал в жизнь. Бессмысленную, обречённую жизнь. Северус резко остановился и повернулся лицом к Лили. — Я должен вернуться, — произнёс он траурным тоном. — Убьёшь их? Лили стояла немного согнувшись, половина её лица была в грязи, а в глазах читалась обречённость. — Да. Мне придётся. — И зачем же? Ради меня? Все эти смерти, страдания… лишь бы я была счастлива? Робкий кивок — всё, что смог позволить себе Северус в ответ, когда всякий вариант казался ему ошибочным. — Я никогда не полюблю тебя, Северус. Я говорю это не для того, чтобы тебя позлить или обидеть, я… правда раздумывала над этим какое-то время. Былые чувства не возродятся, ведь ты уже давно не тот, кем был раньше, а новые не расцветут, ведь в моём сердце осталось место лишь для горя. Что за боль вспыхнула в груди, Северус не смог понять: может, из-за услышанного, может, из-за раны. Впрочем, всё равно. — И впрямь, я уже давно не тот, кем был раньше. Раньше меня бы уничтожили твои слова. Пожалуй, время поможет нам обоим смириться со своей участью. — Смирение не приносит счастья. — Давай попробуем хотя бы выжить. — Так мы и будем… выживать. Не жить, — из глаз Лили потекли тихие ручейки. — Пожалуйста, не надо, не сейчас — взмолился Северус и провёл ладонью по испачканной щеке, убирая частички грязи и травы вместе с влагой. — Сегодня очень многое могло пойти не так. То, что я вовремя нашёл тебя и смог отбить — это почти что чудо. Не думай, я не жду от тебя благодарности, ведь я сам во всём виноват: виноват, что не предусмотрел, подвёл, виноват во всей твоей боли. Ты уже устала от этих слов, но я всё равно должен сказать — прости меня. — Ты прав, я так устала, — Лили сожмурилась, выталкивая теперь уже буйные потоки слёз. На том Северус не выдержал и отвернулся. — Возвращайся домой, прими лечебные зелья и отдохни. Мне нужно спешить. Раздался хлопок трансгрессии, потом ещё один, в котором исчезла Лили вместе с домовухой Расти. Наконец-то Северус мог вздохнуть с облегчением и полностью отдаться кровавой решимости. «Никто не уйдёт» Барти отнял взгляд от бледного лица Беллатрисы и осмотрелся. Хотя противник давно скрылся с победным трофеем, плохое предчувствие не давало ему покоя. Он нервно вглядывался в темноту чащи, стискивая в руке палочку, готовый защитить своих. В подтверждение его опасений неподалёку послышался звук наложенных чар. — Что это за чары? — спросил он у более опытных товарищей. — На тёмную магию не похоже, — ответил Родольфус, — но, думаю, нам лучше убраться отсюда пода… Рассёкшая воздух волна полоснула по четверым Пожирателям Смерти. Барти едва успел наложить „Протего“, которое защитило их с Рабастаном, но вот Родольфусу не повезло — его горло задело; судя по количеству крови удар пришёлся на сонную артерию. Барти и Рабастан вскочили, готовясь обороняться. — Ты сумасшедший?! — крикнул Рабастан Северусу, отбиваясь от шквала проклятий. — Напал на своих, теперь решил убить?! Барти, трансгрессируй и доложи Тёмному Лорду о предателе, я защищу Беллу и брата! — Я… Я не могу, сэр! Не получается! Чары… — Будь ты проклят Снейп, сын шлюхи и маггловского отребья! Призови Его сюда, Барти! Призывай! Зелёная вспышка мелькнула у Барти перед глазами, глухой звук падения раздался совсем рядом. Рухнуло тело его товарища или вся его жизнь? Всё, пожалуй, одно за другим. Бледная, как снег, Беллатриса теряла последние остатки тепла на земле, Родольфус издавал кряхтящие звуки, лёжа на боку в луже собственной крови. Слёзы отчаяния сами нашли Барти. Он опустил палочку и упал на колени перед жнецом в чёрной развевающейся мантии. С горечью Северус смотрел в широко распахнутые глаза девятнадцатилетнего парня, дрожащего и издававшего нервные всхлипы. Северус предпочёл бы убить его в следующий же миг после Рабастана, если бы не нужда в информации. «Не стоило тебе связываться с Лейстрейндж», — подумал он и наложил на Барти „Империус“. — Кто ещё, помимо Петтигрю, в курсе о вашем плане? — Я… я думаю, больше никто. Беллатриса не хотела, чтобы слухи распространились раньше времени. Возможно, она что-то сказала мадам Малфой. — Возможно или сказала? — Не знаю. — Что ж… Спасибо, Барти, и прощай. С громким щелчком шея парня крутанулась назад. Ещё один звук, который будет всплывать в голове перед сном вместе с предсмертным хрипом Родольфуса на фоне. Северус получше залечил рану на груди, затем прирастил руку Барти взамен своей. Если нарочно сравнивать, разница читалась, но показаться без одной руки было бы уж слишком подозрительно. Результат битвы Северус решил уничтожить радикальным образом — сжечь адским пламенем с сдерживающей сфере, скрытой от людских глаз. На это потребовалось много сил, но любой прокол мог стоить Лили жизни. После всего случившегося Северус осознал это до той крайней степени, в которой что-либо вообще способен осознать человеческий разум.