Часть 8. Ужасы промзоны.

У каждого жителя мегаполиса есть своя "мертвые зоны", как я это называю - места, события или явления, куда он сунется только в самом крайнем случае. С некоторых пор для меня это отдаленные окраины или глухие задворки промзон. Да, иногда в поисках работы (уже безнадежных, как мне видится) приходится предпринимать опасные марш-броски в загадочно звякающие, урчащие механизмами и завывающие стаями диких собак бетонно-кирпичные закоулки. Обычно такие вылазки заканчивались разве что замерзшими конечностями и усталостью, от которой падаешь в прихожей, не в силах доползти до кровати. Но иногда со мной происходили странные вещи, иначе как мистикой и действием своеобразных аномальных зон в городской черте я назвать не могу. Достаточно давно, когда я еще жила с родителями и часами блуждала по городу и окраинам в поисках хоть какого-то заработка, меня занесло к границам садового товарищества. В то пасмурное осеннее утро я проревела пару часов как сопливая старшеклассница по причине нескольких отказов по моему резюме. Казалось бы, рядовая ситуация, в последующие месяцы и годы я получала такие отказы пачками. А тут сдали нервы и я кликнула на первое попавшееся обьявление, где требовался помощник главного бухгалтера в транспортно-логистическую фирму. К моему удивлению, откликнулись они быстро и перезвонили буквально в течение пятнадцати минут. Приятный женский голос пообещал мне множество плюшек в виде расширенного соцпакета (даже с услугами стоматолога), перспективами роста и щедрыми премиями, мы договорились на прямое собеседование во второй половине дня. Вот только адрес, который мне назвали на том конце, нашелся, судя по карте, очень далеко от центра, где тогда жила я. Делать нечего, собрав документы, нервы, слезы и саму себя в приличном виде, я отправилась в путь. С пересадкой на двух автобусах я добралась до старой, покосившейся остановки посреди серого туманного ничто. Стояло стылое предзимье, начинало подмораживать, но здесь, почти на самой городской черте среди унылого частного сектора с покосившимися домишками, все вокруг укутывал зябкий и плотный туман. Я успела замерзнуть, пока ждала очередной автобус, тщательно изучила наскальную живопись на стенах остановки, приличную и не очень, начиная от классического "Цой жив!" и заканчивая жизнеутверждающим "Ад пуст. Все черти здесь". Народное творчество я по понятным причинам тут цитировать не стану. Порядком замерзнув, я некоторое время бегала вокруг упомянутого памятника цивилизации, пока не заприметила шуструю бабульку, семенившую из переулка. - Не подскажите, когда примерно автобус будет в направлении к Питомнику? Бабка оглянулась на меня, выпучила глаза будто увидела привидение и покрепче прижала к груди потертый пакет из "Пятерочки". - Нет давно его, отменили. - А чего отменили-то?? - Чтоб сами ножками ходили, воздухом дышали, давай-давай, здоровее будешь! Ехидно рассмеявшись, бабка исчезла в тумане, а я поправила шапку, потуже затянула пояс куртки и отправилась в путь. Идти было довольно далеко, километров пять, мимо в клочьях тусклой осенней хмари проплывали частные дома, то уютные коттеджи как с картинки, а то унылые трехоконные домишки, приземистые и осунувшиеся, казалось, заставшие еще продразверстку и коллективизацию. Наконец впереди замаячили серые громады промзоны. Как будто в настоящей зоне (тьфу-тьфу), она была огорожена высоченным бетонным забором, за ним загадочно маячили основания козлового крана, время от времени доносился глухой металлический грохот и нестройное пение "...что ж ты страшная такая, ты такая страшная...Вован, наливай!...и не накрашенная страшная, и накрашенная! ***ть, отвали!" С минуту послушав истинно народное исполнение надоевшей всем песни, я отправилась к проходной. Та была закрыта, видимо, охранник куда-то отлучился, но послонявшись там и сям, я без особого труда нашла пролом в ограждении. Я обрадовалась, но, как выяснилось позже, зря. По указанному в обьявлении адресу нужного мне предприятия не оказалось. Я снова и снова проверяла его в телефоне, звонила по последнему номеру, но никто не отвечал. Мало того, никто даже не слышал о такой фирме. Спеша на это мистическое собеседование, я не заметила, как очутилась в самом сердце этой промзоны, если можно так сказать. Впереди и сзади, окутанная туманом, тянулась однообразная, раскисшая снегом и грязью колея, по обеим сторонам расположились то почти разрушенные, то вроде бы обжитые и вполне себе функционирующие предприятия. По пути мне попался потрепанный, наверное еще послевоенных времен, двухэтажный барак, отремонтированный на скорую руку и приспособленный под магазин газового оборудования. - Добрый день. Не подскажете, где тут у вас располагается ООО "Фигвамстрой"? Тщедушная дама за крошечным пластиковым окошком в глубине помещения захихикала, махнув на меня журналом со сканвордами. - Ты что, деточка, у нас такой шарашкиной конторы отродясь не было. А я тута еще с перестройки работаю, кочую из одной фирмы в другую. Хочешь наш каталог посмотреть? - Нет. Я немного растерялась, по инерции двигаясь к проходной, потом вспомнила, что попала сюда не слишком легальным путем и свернула в боковой отвилок, решив срезать путь напрямую. Не тут-то было! Я попала в сложный лабиринт из бетонных, частью потрескавшихся, частью обвалившихся проулков, попетляла с полчаса и поняла, что заблудилась. Идти было сложно, трудно, а порой и опасно: узкую тропинку перегораживали лужи со строительным мусором, осколками стекла и бог знает какими химикатами на дне, из стен тут и там торчали куски арматуры. Я немного струхнула и свернула направо, туда где мне смутно послышались голоса. Я очутилась в районе гаражного кооператива, только народу и тут было не видать, спросить дорого не у кого. Гаражи выходили в этот сумеречный, уже начинавший темнеть к вечеру проход глухой стенкой, являя мне свои убогие кирпичные задницы. Было тихо и как-то жутковато, даже собак не было видно, а их, прикормленных работягами, в таких районах обычно бегает полным-полно. Откуда-то слева тихо шипела труба, время от времени спуская избыток пара, а когда я прошла мимо, она выпустила в меня целый гейзер. Я успела рвануть вперед в самую последнюю секунду, видимо, сработал инстинкт самосохранения, а может быть, мой ангел-хранитель сложил надо мной ладони, как говорила бабушка. Но слегка не рассчитала рывка и задела ногой за острую кромку торчащей из стены железяки - то ли оставшаяся от демонтированной теплушки-времянки арматурина, то ли еще какая металлоконструкция, пропущенная ворами-металлистами. Штанина из плотной джинсовой ткани порвалась с сухим, тревожным треском, ахнув от боли, я скорчилась у грязной кирпичной стены. К счастью, в сумке остался запасной шерстяной шарф, тонкий, но достаточной длинный - его я брала с собой на случай сильного ветра. Я наскоро перемотала неглубокую, но длинную ранку, встала, морщась от незабываемых ощущений легкораненого, а затем увидела ЕГО. Огромный черный пес, напоминающий то ли одичавшую кавказскую овчарку, то ли помесь бернского зенненхунда с волкодавом, медленно, но плавно вымахнул из тени крайнего гаража. Таких странных, словно скользящих над землей движений я никогда не видела, что-то подобное можно увидеть у крупных кошек на охоте, но здесь... Пес открыл пасть, облизнулся и жадно принюхался. Я медленно отступала назад, к затканному темной хмарью проходу в никуда - дороги к проходной я так и не нашла. И с ужасом поняла, что псина с аппетитом принюхивается к каплям моей крови на грязном снегу. - А ну пошел отсюда! - как можно ниже и громче рявкнула я. Черная тень от неожиданности чуть присела на задние лапы, глухо зарычала и даже не подумала мне подчиняться. Впрочем, я на это не слишком-то и надеялась. На адреналине забыв о ноющей и дергающей болью ноге, я заорала для смелости и бросилась к бетонному простенку между двумя гаражами. У меня был богатый опыт школьного альпинизма по гаражам, а потому я перекинула лямки сумки через голову на плечо и сама не поняла, как очутилась на крошащейся бетонной крошкой и пылью стене. Внизу рычала и громко бесновалась дикая и, возможно, бешеная псина. Я перевела дыхание, плюнула ей в морду и тяжело сползла по стене на другую сторону. Проморгавшись, поняла что все вокруг как-то неуловимо изменилось. Виски сдавила вязкая, плотная тишина, какая бывает в грозу перед первым раскатом грома. Вот только поздней осенью гроз у нас никогда не бывало. Вроде бы и серовато-обтерханные стены неровно сляпанных гаражей вокруг те же самые, безмолвно щерятся запорами глухие стальные ворота, вдалеке протяжно завыла фабричная сирена. Но что-то было не так. Через минуту я поняла, что. Из одного полуоткрытого гаража негромко играло радио, обьявив о "Песне Года-1999", кто-то хрипло ругал дефолт и повышение цен на водку, а когда я, немного ошалев от услышанного, побрела дальше, меня встретили незабываемые напевы Шуры (будь он неладен) из новенькой вишневой "копейки", выгнанной из крайнего блока. Пока я с трепетом и любопытством завсегдатая музея, рассматривала это чудо, из узкого прохода слева меня окликнули: - Юлька! Ты где там бродишь? Звонок давно был. - Сейчас, бегу. Я на рефлексах шагнула на голос, тот подозрительно был похож на ломающийся, слегка дребезжащий голос моего одноклассника Ромки. Михал Саныч был нашим трудовиком, часто заменял преподавателя по трудам у девочек, и мы постоянно зависали после уроков в его мастерских. Что?? Школу я давным-давно закончила, старенький трудовик давно на пенсии и уехал к детям, а что я делаю тут?? Едва я шагнула в тень простенка, как странная, едва разбавленная радио тишина в ушах, лопнула. Я вышла на заасфальтированную дорогу и поняла, что знаю куда мне идти: впереди высилась угловатая бывшая проходная бетонного завода, а где-то рядом, в забегаловке с пивом и жутко зажаренными в масле пирожками надрывался Дима Билан. - И что это было?? В кармане парки глухо звякнул и завибрировал телефон, наконец-то поймав сигнал. Я вытащила его, не веря глазам: прошло уже почти пять часов. Где-то же я бродила все это время? Кое-как дохромав до проходной, на свое счастье я встретила там знакомого, предложившего подкинуть меня до травмпункта неподалеку. В темные лабиринты промзон я после этого еще долго не отважилась заходить и уж тем более не откликалась на подобные обьявления. Волей судьбы и иронией сайтов по поиску работы меня не раз заносило в бывшие склады, цеха-ангары и прочие производственные сооружения, коих предприимчивые владельцы сдавали в аренду таким же хитропопым торгашам. Иногда обьявления открыто врали, игнорируя внутреннюю дискриминацию претендентов по половому признаку: меня заворачивали обратно еще на посту охраны, аргументируя это тем, что для этой вакансии требуются только носители Y-хромосомы. Иногда мне приходилось часами стоять в очереди, изнывая от голода и усталости. Однажды в огромном мебельном салоне или скорее складе я так устала, что отлучившись в туалет, присела на минутку на запакованный в пленку восхитительно мягкий диванчик. Проснулась я только через пару часов, уже перед самым закрытием: диван стоял за несущей массивной колонной, по всей видимости - в мертвой зоне камер, а потому меня там никто не беспокоил. Скорее всего, просто не заметили за широкой спинкой. Само собеседование я проспала, застав у двери директора самую последнюю соискательницу на должность логиста: наглую девицу с волной заламинированных волос и так густо накрашенными ресницами, что казалось - с них вот-вот кусками посыпается засохшая тушь "Ленинградка" (которую еще можно встретить в продаже). Ибо я не знаю ни одной неизвестной туши, способной дать такой внушительный эффект. Делать нечего, не уходить же после такого ожидания просто так, даже не попытавшись. Я сонно прислонилась к покрытой дешевым сайдингом стене, зевнула, а затем из-за тонкой межкомнатной двери донеслись всем знакомые звуки из фильмов для взрослых. Со всеми полагающимися охами-ахами, скрипом мебели и финальным треском-грохотом. Кажется, стол или хлипкое офисное кресло не выдержали таких страстей. - Кажется, вакансия уже занята, - мрачно подытожила я. Дома меня ждал голодный Бася с двумя усекновенными мышами, сырный дошик и чай с липой. Как-то раз мне таки удалось устроиться на испытательный срок в подобный склад-ангар, но торговали там не мебелью, а стройматериалами в розницу и мелким оптом. Директор, предвкушающе ухмыляясь в пышные тараканьи усы, поведал мне, что на этой должности (инспектор внутреннего распорядка) никто не задерживается долго и что она, по словам постоянных сотрудников, проклята. Я фыркнула, стараясь не показывать как меня напрягли его слова. Но где наша не пропадала? Я верю в мистику, не раз приходилось сталкиваться с чем-то подобным, но сия вакансия было до ломоты в зубах обыденной и не сулящей никаких происков от коварной нечисти. Я оказалась права: пакости и подставы всех мастей брали свое начало именно от людей. Еще стоя в небольшой очереди из претендентов снаружи, я заметила, как стайка продавцов в фирменных красно-полосатых жилетках кучкуется неподалеку, пристально рассматривая будущих коллег. Я за версту чую таких особей, таким дай только к чему привязаться, облить грязью и самоутвердиться за твой счет. Упомянутый директором испытательный срок здесь мне предстоял по минимуму, всего месяц. Но и за это краткое время мне удалось испытать все прелести травли на рабочем месте. До сих пор при воспоминаниях о том кошмарном месте я вздрагиваю, обливаюсь холодным потом и иду пить валерьянку вприкуску с пустырниковым чаем. А иначе заснуть раньше 2-3 ночи мне не удается. Бывший цех по ремонту какой-то крупногабаритной техники, то ли комбайнов, то ли БЕЛАЗов или чего-то подобного был не просто большим. Он был огромным, а поделенный временными перегородками на секции-отделы, плюс дополнительный склад сбоку, казался необъятным и первое время я часто плутала там, вооруженная рабочими бумажным и электронным планшетами. Дорогу мне скупо освещал фонарик на строительной каске, которую я под подпись выпросила у завскладом, невысокого жилистого мужичка, дотошного до скрипа в зубах. Почему, спросите вы? А потому что с некоторых пор с верхних стеллажей мне на голову норовили упасть то банка с краской, то пакет с сухой смесью, а как-то раз дорогу мне перегородила рухнувшая связка поперечных креплений для строительных лесов. Шум был такой, что прибежало все начальство, в том числе и супервайзер, сидевший у директора с проверкой и тут уж мало не показалось никому. Я не знаю кто именно подстраивал эти пакости, но козлом отпущения и причиной всевозможных бед коллектив назначил именно меня. Каждое утро, пока местные кадровики гоняли кофе с чаем, мне предстояло стоять как часовому у служебного входа и отмечать опоздавших, а также скрупулезно отмечать в планшете кто когда пришел и в каком состоянии. Кто-то огрызался, кто-то хамил или пытался подлизываться, а от ароматов вчерашнего перегара пополам с конфетками для свежего дыхания меня начинало мутить и обед я пропускала. Но это еще пол-беды. В мои обязанности входили регулярные обходы с "внутрислужебной инспекцией" всего торгового зала и я словно призрак бродила по полутемным закоулкам склада, освещенным, но не менее зловещим секциям-переходам самого магазина. Кто там работал, тот знает, что косяки найти можно всегда - было бы желание. Я тщательно отмечала каждый просроченный и отсутствующий ценник, каждую жалобу покупателей в течение дня, а также придирчиво осматривала продавцов на наличие униформы и ее соответствие технике безопасности. К моему изумлению, несмотря на то, что в инструкции было ясно сказано, что сотрудники должны носить закрытую обувь на толстой подошве (тут и там змеилось множество кабелей), почти все парни-продавцы бегали в простых шлепках. Может быть, директор был своеобразным садистом, может быть, устал воевать с этими придурками, но он с удовольствием наблюдал как я отмечаю и фиксирую все их косяки. По итогам первого месяца моей работы там, зарплаты с премиями у них сильно просели и как-то вечером, когда я задержалась в женской раздевалке, меня настигло возмездие. Я уже натянула куртку, накинула капюшон парки и нетерпеливо дернула ручку двери. Та едва шелохнулась, заскрежетала и с я досадой поняла, что меня заперли. Но кроме собственно досады и злости на саму себя (я должна была предугадать что мне попытаются отомстить), ничего не ощутила. Схватив телефон, я попыталась позвонить начальству, но тот не отвечал - впереди были длинные праздники и, видимо, директор отправился на дачу. - Ну ладно, хотели поугорать надо мной? - я хмуро послонялась по раздевалке, допила чай в своей кружке, тщательно вымыла ее и спрятала с остальной посудой в рюкзак. Все равно работать тут я больше не хочу, да и не могу. Своя жизнь, ментальное и физическое здоровье дороже. Время шло, я тоже, нарезая круги по вытянутому буквой П помещению. Я устала, слегка вспотела от возмущения и разгоряченной кожи у капюшона коснулся приток свежего воздуха. Ага! В углу на потолке таинственно темнел квадрат снятой панели метр на метр. Кажется, сегодня утром электрик что-то чинил там и поленился приладить секцию на место, а может просто решил доделать работу утром. Я поудобнее приладила рюкзак, забралась на шкафчики сотрудниц и тихо поползла по их ребристым стыкам на четвереньках. Я была уже почти у цели - спасительный люк, куда днем то и дело нырял парнишка-электрик, был совсем близко, но в следующую секунду из него явился нежданный гость. Маленький, серый со светлыми вкраплениями мышонок деловито шлепнулся на шкафчик прямо передо мной, отряхнулся, встал на задние лапы и гордо пискнул. Я вздрогнула, но не заорала от страха - мышей я не боюсь, но вот сопутствующих им инфекций вроде той же мышиной лихорадки очень даже. - Малыш, а ты не обнаглел часом? - задумчиво поинтересовалась я у мышонка. Тот секунду-другую пялился на меня крохотными, блестящими бусинками глаз, с виду тоже ничуть не испуганный, пискнул второй раз и метнулся в щель куда вбок и вниз. Путь к люку был свободен. Я медленно пробиралась, сохраняя силы и дыхание по металлической сетке "потолка", на которых собственно крепились потолочные панели над служебным крылом. По пути мне попалась целая мышиная семья, уверенно семенящая по толстой стальной балке передо мной и я поняла, что директор безбожно экономит на дератизации и по всей этой шарашкиной конторе давным-давно плачет санэпидемстанция. По памяти преодолев метров двадцать, я ногой выбила очередной квадрат серого, под мрамор, пластика, схватилась за балку из нержавейки и шумно спрыгнула на пол, до смерти напугав уборщицу Танзилю. Та побледнела, не узнав меня, перемазанную грязью и пылью, в ночном полумраке (смена давно закончилась), замахала шваброй и закричала что-то на своем. - Тссш! Это я, а не шайтан, - как могла я успокоила бедную женщину, а затем та вывела меня через боковой вход. Домой я добралась уставшая, голодная и злая, но по пути у меня созрел дивный план мести. После долгих праздничных выходных, любой коллектив раскачивался долго и мучительно медленно, вот и на том складе директор с замом появились на работе только к полудню. К этому времени я успела написать заявление об увольнении (все равно испытательный срок почти закончился) и оставить его у кадровиков. А сама отправилась на разведку. Побросав немногочисленных покупателей на произвол судьбы в торговом зале, сотрудники собрались в мужской раздевалке, плотно закрылись и негромко гудели, видимо, делясь впечатлениями о проведенных выходных. Я затаилась за углом, бдительно посматривая по сторонам и придерживая локтем оттопырившийся карман с биооружием - парой бутыльков с быстродействующим слабительным, а также тюбиком суперклея. В другом кармане жилетки у меня бултыхался списанный, с бракованной крышкой баллончик строительного герметика. Дождавшись пока вся эта галдящая и нецензурно выражающаяся стая гамадрилов (назвать их людьми язык не поворачивался) выйдет на перекур, я тенью метнулась в незапертую раздевалку. От охраны я знала, что в служебных коридорах камер нет из-за их нехватки, за исключением пары на выходе и самого магазина. А потому никто не помешал мне подмешать слабительное в принесенный из дома борщ, в пиво в мерзких коричневых баклагах на столе и даже в кулер в углу. За углом послышался хохот, шум шагов и (вроде бы) даже мое имя. Я стиснула зубы, прячась в подсобке уборщицы неподалеку, пожелала всем им скорейшего облегчения, а когда дверь раздевалки плотно захлопнулась и замок отчетливо щелкнул, закрываясь, на цыпочках прокралась обратно и выдавила в скважину весь тюбик клея. Чтобы обработать стыки герметиком ушло пару минут. Конечно, надолго все это раздевалку не заблокирует и дверь можно вынести плечом, но незабываемые ощущения гарантированы. Я молча показала двери средний палец, отправила смс-ку директору об увольнении и сбежала навстречу новой жизни. Вечерело. Я тихо мерзла на крытой остановке, сиротливым полупрозрачным леденцом возведенной на границе спального района и собственно промзоны (к счастью, совсем другой). Падал крупный пушистый снег, рядом на березе суетливо перепархивали воробьи и несколько залетных, нежно-алых снегирей. Я невольно загляделась на это чудо природы, на мгновение забыв где нахожусь, но в следующую секунду мою нирвану прервал пронзительный заводской гудок. А может, это был сигнал локомотива, тянувшего за собой вагоны к одному предприятий, но я сразу же окунулась в тот кошмарный, тягучий промышленный вайб. Трясущимися пальцами втыкаю в уши наушники, врубаю что угодно - хоть попсу, хоть мантры для медитаций. Только бы спастись от пагубного дыхания промзоны, от заунывного воя собак за секционным забором, от грохота металлолома, добытого явно незаконным путем. Мне иногда кажется, что эта зона живая, и неважно в каком городе она находится. Она едина. Она способна сожрать человека, поглотить его и ты никогда не найдешь пути назад.