Её шарф

      Коллеги откровенно скучали, в первые три дня сфотографировав всё, что можно, в местном музее и записав на видео несколько песен от бабушек, которые не слишком охотно шли на контакт. Святу же скучать не приходилось. Между довольно тесной для четверых гостевой комнатой в доме главы и пустующей до поры комнатой родителей Саяры, уехавших на заработки, он предпочёл второе.       М-да, на месте отца Саяры он, вернувшись, дал бы такому гостю в морду. Хотя бы за то, что понимал, какие разговоры могут пойти среди добрых соседушек, но не отказался. Сволочь? Наверное, если учесть, что, продолжая мысленно называть девушку «узкоглазой северянкой», скользил взглядом по косам, ключицам, груди… Хватило наглости поселиться в доме девчонки и её брата. Наговориться с ней не мог вечерами, обсуждали всё на свете. А после, ночью, лежал и предавался скотским фантазиям. Ага… Столько всего вытворял в гостиницах с теми, кто на одну ночь, а тут ни с хрена устыдился. Пусть Саяра — нерусь, но она достойна лучшего, чем одна ночь, чем интрижка в командировке. Лучшего, чем он. А эти фантазии без серьёзных намерений… Совести у него нет!       После новой бессонной ночи и затуманившего утром мозг желания зажать сонную Саяру в углу решил , что между делом охренел. Он сегодня вернулся раньше, чем она, увидел на столе пачку неплохого кофе и записку: «У нас рядом продаётся только невкусная бурда и цикорий, но я выменяла для вас что получше, Святослав Мирославович ♡»       Кофе для него. И сердечко, блять… Нет-нет-нет! Схватил сумку с вещами, выскочил во двор. Столкнулся с младшим братом Саяры, двенадцатилетним Тимиром. Тот взглянул на сумку, обиженно насупился. — Вы умный, а такой дурак! Саяра расстроится, она ведь… Эх вы!       Чёрт, и сказать нечего. Тимир прав, но он многого не знает про Свята.       — Эх я. Тимир, так надо.       Свят вышел за калитку, уже не отвечая на донёсшееся в спину:       — Кому?       Так торопился уйти, что забыл шарф в прихожей. Горло вновь сковало болью, вдыхать холодный воздух было тяжело. Раскашлялся, взявшись за горло, а ледяной ветер лишал последнего шанса сделать вдох. Паскудный север!       Будто по воле судьбы из-за поворота вышла Саяра, тут же кинулась к нему, на бегу стягивая с себя шарф.       — Святослав Мирославович, ну что же вы!.. Холодно очень, а вы непривыкший.       Она замотала его шею и нижнюю часть лица своим шарфом, а ему в то же мгновение выть захотелось от исходившего от вещи запаха желанной девицы. Да что ж он как безвольное животное!       — Что с вами? Пойдёмте домой и…       Тут она увидела сумку, пролепетала:       — Я вас чем-то обидела? Была слишком навязчивой? Простите, не хотела…       — Это я не хотел. Саяра, послушайте. Вы мне интересны во многих отношениях, но я не дам вам то будущее, которое вам нужно. Со мной не будет чего-то серьёзного, просто развлекаться с вами оставшееся время нечестно.       Скривился от того, насколько официозно звучал. Всё не то и не так!       — А может, мне нужно это развлечение? Ненадолго, несерьёзно? Пусть! Только не убегайте от меня сейчас.       В мыслях пронеслось воспоминание, как отец говорил, что нерусь годится русам лишь для «воплощения сиюминутных желаний», а о большем и думать нельзя. То есть, сейчас надо убираться прочь.       Но когда такая нужная теперь нерусь заглянула ему в глаза, у Свята не осталось шансов. Понимал, что ни черта это не будет развлечением и ничем хорошим не закончится, но уйти не смог. «Да пошёл ты нахуй, папенька», — подумал Свят и обнял Саяру. Идиот…