Полезные дела

      Время и впрямь бежало, до конца командировки осталось полторы недели. Тимир с хитрой улыбочкой уходил то в школьный зал потренироваться, то в гости к друзьям. Ну а Свят с Саярой сшибали углы, передвигаясь по дому во время поцелуя, заставляли кровать жалобно скрипеть. И не только кровать… На днях Свят торопливо чинил стол перед приходом Тимира, а то всё-таки неловко. Ага, наглядный пример «как вам это пригодится в жизни» применительно к урокам труда. Вот бы трудовик, Сан Саныч, посмеялся, узнав, как через много лет ученик применил знания!       В ПГТ и без неловких ситуаций больше толка было от практических умений. Невероятный, смертельный для хилых и ленивых холод клал ледяной хуй на учёные степени, библиографии и какие бы то ни было лавры. И ему было плевать, рус ты, северянин или ещё кто, ага... Местный главный избавил бы командированных от физической работы, но сидеть на жопе ровно было зябко и… стыдно, что ли.       Малые дети по одному полену перетаскивали дрова, Тимир с друзьями чинил старые сани, чтобы больше дров или чего ещё перевезти разом, Саяра чистила снег во дворе старенькой соседки. Свят присоединился к ней, хотя она и убеждала, что у него тут своя работа, предлагала просто записать воспоминания соседки о праздниках и обрядах.       — Успею! Может, она с большей охотой мне всё расскажет, когда сможет пройти по расчищенным тропкам. И вообще я замёрз без дела, вот и греюсь. Больно холодно праздно ходить среди работающих и… как Кассий Колхаун, покрикивать: «Работай, негр, солнце ещё высоко!». Не хочется за это заслуженно получить поленом по хребту, знаешь.       Вообще-то первой на ум пришла печально известная фраза «Арбайт махт фрай», но цитирование советского фильма показалось более безобидным. В итоге Саяра всё-таки отправила его со двора в здание местной администрации. Та временно не работала (ремонт, видите ли), но должна была в архиве оставить коробки с ненужной бумагой для розжига.       Охранник пропустил его в архив, оказавшийся большой кладовкой. Чёрта с два кто-то озаботился тем, чтобы сложить ненужное в коробки: свалили в кучу в углу и всё. Ну, что делать, стал собирать, из любопытства поглядывая, что оказалось ненужным. Старые счета, целая стопка жалоб, внезапно томик из сочинений Ленина…       Свят прыснул, вспомнив, как в фильме «Послезавтра» герои спорили о том, можно ли сжечь Фридриха Ницше, спасаясь от холода в библиотеке. Уложил в коробку стопку бумаг, пробормотав себе под нос цитату из того же фильма:       — Вот стеллаж налогового законодательства — его можно сжечь.       Пока возился, в соседнюю комнату зашли две девушки. Видимо, чтобы выгребать хлам.       — … дура, говорю же!       — Ну не знаю, он вроде ей лапшу на уши не вешает. Значит, сама готова, что это наподобие курортного романа.       Нахмурился, замер, слушая шуршание мешков, звуки веника и странный разговор.       — На словах-то готова, гордячка, независимую из себя строит. Но я помню, как мы на выпускном мечтали, что переедем хоть в ближайший город, лишь бы выбраться отсюда. Если бы столичный мужик на меня глаз положил, я б как угодно раскорячилась, чтобы с собой забрал. А там пусть бросает, нашла бы другого.       — В тебе-то не сомневаюсь, но Саярка его любит, не держит за билет в лучшую жизнь.       — Ну вот и говорю — дура!       Девушки ушли, а Свят, скривившись, покачал головой. Как угодно раскорячилась бы, надо же! С каких пор минимальное самоуважение, чувство собственного достоинства — это гордыня и дурость? Потёр виски, зажмурился от прострелившей голову боли. «Саярка его любит»… В том-то и беда, что и он её. Пора всё это заканчивать.