Часть 15, Грань

Дни с Ганнибалом стали для меня волшебным калейдоскопом эмоций, а жизнь — наполненной новыми красками и открытиями. Мы были в Швейцарии, и эта страна словно окутала нас своим неповторимым очарованием, даря ощущение полной гармонии с миром. Каждое утро здесь начиналось с пробуждения под звуки просыпающейся природы, когда свежий горный воздух наполнял легкие, а нежный шепот ветра рассказывал сказки древних альпийских долин. Мы гуляли по узким улочкам старинных городов, где каждое здание хранило в себе истории прошлых эпох, а яркие витражи и резные наличники создавали атмосферу волшебного прошлого. Прогулки по живописным аллеям, где солнце играло на фасадах домов, напоминали о том, что жизнь полна неожиданных чудес, а каждое мгновение стоит беречь, словно драгоценный камень. С Ганнибалом рядом я чувствовала себя по-настоящему любимой и нужной, а его искренние слова утешения и заботы согревали меня даже в самые прохладные вечера. Одним из самых ярких впечатлений стали наши поездки в горы. Величественные Альпы, сверкающие снежными вершинами и отраженные в зеркальных водах горных озер, словно приглашали нас в мир первозданной красоты и спокойствия. Мы поднимались по извилистым тропам, где каждый шаг открывал перед нами новые пейзажи, а свежесть горного воздуха наполняла душу радостью и умиротворением. Наблюдая за дикими животными в их естественной среде обитания, я ощущала связь с природой, которая дарила мне уверенность и спокойствие. Время, проведенное в уютных спа-салонах, становилось для меня истинным праздником для тела и духа. Ароматы эфирных масел, мягкий свет свечей и нежные прикосновения мастеров массажа создавали атмосферу абсолютного расслабления и благополучия. Здесь, в этом месте, казалось, исчезали все заботы, уступая место только тихой радости и ощущению, что каждая клеточка моего тела поет от счастья. Иногда рабочие звонки прерывали наши идиллические моменты, но Ганнибал всегда с извинялся. Швейцария подарила нам не только невероятные пейзажи и атмосферу уюта, но и возможность переосмыслить свою жизнь. Здесь, среди величественных гор и тихих озер, я впервые почувствовала себя нормальной, настоящей и по-настоящему счастливой. Каждый день, наполненный открытиями, прогулками по достопримечательностям и уютными вечерами, превращался в незабываемое приключение, где даже мелкие моменты радости обрели особое значение. Но всему приходит конец, ведь так? Как прекрасна была Швейцария, где наши дни текли в ритме альпийской идиллии, где каждый рассвет наполнял сердце свежестью горного воздуха, а закаты окрашивали небеса в незабываемые тона. Несмотря на горькую ноту прощания, в моих воспоминаниях теплел свет надежды, дарованный словами Ганнибала несколько дней назад. ** В один из тех вечеров, когда мы наслаждались ужином в уютном ресторане, атмосфера которого была пропитана ароматом выдержанного вина и тихим шёпотом за столиками, наши разговоры текли свободно, охватывая самые разные темы — от загадок науки до тонкостей искусства и глубин психологии. За столом, погружённые в мягкий свет свечей, я не смогла утаить свои чувства и, слегка смутившись, тихо произнесла: — Ганнибал, когда мы прибудем домой... Я могу... — Я замерла, А Лектер встречая мой взгляд, мягко напомнил: — Алиса, мы уже это обсуждали.— Я лишь кивнула — Да, прости, я знаю, просто... — пыталась я возразить, но он перебил: — Нет. Я думал, мы уже обсудили и поняли друг друга. Дорогая, не время это обсуждать. Тем более всё уже и так ясно. Единственное, что я могу тебе пообещать, это то, что ты будешь ездить в город.— "" Эти слова, произнесённые с такой нежностью, зажгли во мне искру надежды. Но всегда есть хорошие и плохое, без добра не может быть зла. Это как равновесие в мире. И вот в пятый день нашего отдыха, случилось нечто, что сбило меня с равновесия. Я была в гардеробе готовясь к бассейну, когда на мой телефон внезапно раздался звонок с незнакомого номера. Сначала я проигнорировала его, оставив два пропущенных вызова, но любопытство и некое предчувствие взяли верх. На третий вызов я, с легкой неуверенностью в голосе, ответила: — Слушаю, у вас две минуты.— На другом конце провода воцарилась тишина, и в этот страх пронзил меня. Затем, словно откуда-то из мрака, до меня дошёл голос — искусственный, механический, который произнёс единственное, но одновременно всепоглощающее сообщение:

— во тьме кроличья нора, и кто в неё ступит назад не вернётся. Первый был глупец, второй был мудрец…третий был отец —

Когда я услышала слово «отец», словно ледяной холод пробежал по моей коже, и паника охватила меня полностью. В тот момент все вокруг померкло, и я почувствовала, как, почти неуловимый плач вырывается из глубины души. Не выдержав напряжения, я инстинктивно откинула телефон, и звонок сразу сбросился, оставив меня одну с вихрем эмоций. Я чуть не начала кричать от ужаса, не в силах сдерживать то, что происходило внутри меня. Сердце билось бешено, а разум замер в состоянии шока. Я быстро схватила свои вещи, и телефон, и, едва собравшись с мыслями, вырвалась на улицу. Бегом я подбежала к нашей машине, но силы покинули меня, и я рухнула на колени около неё. Страх сжимал меня изнутри, и слёзы, невидимые и горячие, стекали по щекам. Мне было так страшно в одно мгновение всё счастье, все те минуты спокойствия и любви, вдруг оборвались, сменившись мрачной мыслью: мой отец может быть убит. Мы должны ехать домой… Эти слова звучали в моей голове, как приговор. С дрожащими руками я схватила телефон и начала набирать номер отца. Гудки за гудками разносились в тишине, но ответа не было. В этот момент внутри всё перевернулось — я начала плакать ещё сильнее, не в силах сдерживать поток боли и тревоги. Я позвонила Ганнибалу, и он ответил почти сразу, его голос был тихим и успокаивающим. Я рыдала в трубке, изливая ему все свои страхи и сомнения, рассказывая о том, как сердце разрывается от мысли о том, что могло случиться с моим отцом. Он, сдержанно и уверенно, сказал, что через минуту будет рядом. Но я схватилась за голову, охваченная безумным страхом, что из-за меня моего отца может убить тот ублюдок, чье прозвище мелькало в моих кошмарных фантазиях. """" Мы уже сидели в самолёте, и я, укутавшись в тёплый плед, чувствовала, как холод обволакивал моё измученное тело. На мне была большая толстовка и шорты, а капюшон частично скрывал мои глаза, опухшие от слёз и ещё блестевшие от боли. Рядом, в безмолвном сосредоточении, сидел Ганнибал, его взгляд периодически скользил с окна на меня, будто он пытался прочесть мои мысли, разделить со мной всю эту не высказанную тревогу. Мы летели, погружённые в тяжелое молчание, и я ощущала, как каждая минута казалась вечностью. Моё сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди, и я мечтала выпрыгнуть с самолёта, чтобы хоть на мгновение освободиться от этого ужаса. Но Ганнибал, словно почуяв мой внутренний крик, поднялся и подошёл ко мне. Он опустился на колени рядом, а затем он полностью сел на пол. Я посмотрела на него: Ганнибал был одет в тёмный свитер и тёмные брюки, а его взгляд спокойный противостоял моей неуемной боли. Его рука нежно скользнула по моей ноге, а затем он положил свою голову на мои ноги. Этот жест, столь неожиданный и интимный, поразил меня, вызвав не только удивление, но и шок. Мягко запустив свою руку в его волосы, я ощутила, как его теплые объятия, обхватывающие меня за бедра, чуть-чуть успокаивали меня, давая ту необходимую передышку от душевной боли. Но вскоре, сквозь дрожащий голос, я сказала — А если он мёртв? Ганнибал, что если он убил моего отца?— На это он глубоко вздохнул, и его слова прозвучали тихо, но уверенно: — Твой отец жив, я знаю. Но я звонил в участок его там не было, отряд уже отправился за ним. Я обещаю тебе, он жив. Потрошитель не действует так просто— Эти слова, холодные и одновременно согревающие, дали мне ту тупую, но столь необходимую надежду, о которой я молилась всем своим существом. Я крепко пыталась прижиматься к нему, пытаясь собрать разбитые осколки своей души. Его прикосновения, его тихое уверенное дыхание дарили мне иллюзию того, что даже в этом аду можно найти хоть немного утешения. В этот момент я понимала, что несмотря на всю трагичность случившегося, несмотря на мысли о том, что мир вокруг рушится, его слова были тем единственным якорем, который удерживал меня на плаву. И пусть впереди нас ожидала неизвестность и бесконечное ожидание, я всё же молилась, чтобы его обещание оказалось правдой, чтобы страх перед потерей моего отца развеялся, уступив место новой надежде и свету, который дарил мне Ганнибал. ___ Мы прилетели домой, но я чувствовала себя полностью раздавленной, разбитой. Паника сдавливала грудь, мысли путались, а внутри бушевал страх. — Мы должны срочно ехать к отцу! — сказала я, метаясь по комнате. — Мы должны поехать в участок, Ганнибал! Он оставался спокойным, почти отстранённым. — Алиса, мы ничего не знаем, — его голос был мягким, но твёрдым. — Никаких сведений. Всё может быть не так плохо, как ты думаешь.— — Не будет всё хорошо! — закричала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я должна знать, что с ним! Где он?! — В этот момент раздался стук в дверь. Я резко замерла, перевела взгляд на Лектера. Он ничего не сказал, лишь слегка приподнял бровь, но я не ждала ответа. Сердце колотилось в груди, и я, почти спотыкаясь, бросилась в прихожую. Открывая дверь, я надеялась, что увижу там отца. Надеялась, что всё это окажется ошибкой. Но за порогом стоял не он. —Тирион Дамер — мой голос дрогнул. Передо мной был друг отца который работал вместе с ним, худой высокий. Его глаза скользнули по мне, а затем за спину, туда, где в тени коридора оставался Лектер. — Здравствуйте, Алиса. Здравствуйте, Лектер, — начал он, его голос звучал официально, но в нём слышалось что-то ещё. — Я пришёл насчёт вашего отца. — Моё сердце ухнуло вниз. — К сожалению... мы не знаем, где он. Дома его нет, в участке его нет. По камерам видно, что он вышел из дома, но после этого ничего. Он пропал.— Я судорожно вдохнула. — Мы уверены, что это Потрошитель, но... не можем знать наверняка. Мир вокруг поплыл, но я сжала кулаки. — Я пришёл, чтобы расспросить вас. Лектер говорил, что вам звонили. Могу войти? Я почувствовала, как Ганнибал оказался рядом, его взгляд был пронзительным, изучающим. — Конечно, — ответил он прежде, чем я успела что-то сказать. Мы были в гостиной, лицо полицейского оставалось строгим, но в глазах читалась тревога. Я сжала руки в кулаки, стараясь справиться с дрожью. Лектер сел в кресло напротив, его взгляд был отстранённым как будто всё происходящее его вовсе не интересовало. — Вы сказали, что уверены в причастности Потрошителя, — я пыталась говорить ровно, но голос всё равно дрожал. — Почему? — Полицейский устало вздохнул, оглянулся на Лектера, затем снова посмотрел на меня. — Пока у нас нет доказательств, но это почерк именно его, — ответил он. — Исчезновение без следа, отсутствие свидетелей, глухой угол. Всё, как раньше. — Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь осознать его слова. — Что нам делать? — спросила я. — Отвечать на вопросы, — раздался новый голос, и я резко обернулась. В дверях стоял Джек Кроуфорд, его суровый взгляд скользнул по мне, затем задержался на Лектере, прежде чем снова вернуться ко мне. — Алиса, — начал он, проходя в комнату. — Мне сказали, что вам звонили. Можете рассказать об этом? — Я замялась, чувствуя, как холод пробежал по спине. — Да… — выдохнула я. — Это было ещё в Швейцарии. Несколько часов назад. Незнакомый номер.— — Что он сказал? — Я сглотнула, не понимая, стоит ли повторять. Но мне пришлось. — Голос был механическим, словно сгенерированным компьютером… Он сказал: *"Во тьме кроличья нора, и кто в неё ступит — назад не вернётся. Первый был глупец, Второй был мудрец… Третий был отец."* — Комната погрузилась в тишину. Полковник и Кроуфорд обменялись взглядами, их лица напряглись. — Вы сохранили номер? — спросил Кроуфорд. Я взяла телефон и протянула ему. — Я… Я не знаю, но звонок был.— Он взял мой телефон, пролистал вызовы… и нахмурился. — Алиса, здесь нет никаких входящих за последние несколько часов. — Я резко вырвала у него телефон и сама посмотрела. В списке звонков действительно ничего не было. Даже следа. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок. — Но… Это точно было! — прошептала я. Лектер сидел неподвижно, внимательно наблюдая за мной. В его глазах скользнул странный блеск. Вдруг Лектер встал. Его движение было плавным, но в воздухе повисло напряжение. — Звонок был, Джек, — его голос был бархатным — В этом я уверен. Наш маньяк умеет не только убивать, но и прекрасно разбирается в технологиях. Ты сам всё понимаешь, Кроуфорд. — Джек сжал губы, его взгляд стал колючим, но он ничего не сказал. Лектер же медленно подошёл ко мне, и, прежде чем я успела что-то сказать, его рука мягко обняла меня за талию, притягивая ближе. Я замерла. Его прикосновение было тёплым в тот же момент я почувствовала, как он наклонился к моему уху. — Расслабься, — прошептал он Я невольно задержала дыхание, но внутри всё ещё бушевала паника. Как я могла расслабиться, когда мой отец пропал, когда звонок будто стёрли из реальности, когда Кроуфорд и полицейский переглядывались так, словно виновата я? Но Лектер не убирал руку. Я пыталась отойти немного, почувствовав, как мои мысли разрываются. Я посмотрела на Джека, который стоял чуть дальше, его лицо выражало смесь сомнения и настороженности. Лектер, заметив его взгляд, не оторвал свой от меня и спокойно продолжил. — Джек, ты ведь знаешь, что маньяк, о котором мы говорим, не просто убийца. Он не просто человек с извращёнными наклонностями. Это не просто психопат, который теряет контроль. Он более опасен. Мы имеем дело с человеком, который не только убивает, но и владеет технологиями, умеет скрывать свои следы. Умело манипулирует и выстраивает свою игру так, что мы, все мы, оказываемся пешками на его поле.— Кроуфорд молчал. Его взгляд затуманился, и я поняла, что он думал об этом с самого начала, но всегда был слишком осторожен. — Мы с вами, Кроуфорд, знаем, что Потрошитель это не просто человек, который остаётся на периферии наших расследований, — продолжил Лектер, и его голос стал более низким, почти обволакивающим. — Он всегда будет рядом. Понимаешь, в чём дело? Он не просто убивает. Он строит своего рода искусство из боли, из страха, из своих жертв. Но его методики гораздо изощрённее, чем просто следы крови.— Джек слегка прищурился, его глаза сузились. Но он молчал, не осмеливаясь спорить с Лектером, хотя я заметила, что его рука непроизвольно сжала пальто. Вдруг, звук вибрации на телефоне. Джек Кроуфорд, вытащил телефон из кармана. Он что-то стал читать на телефоне, и его лицо потемнело. Он молча посмотрел на экран, а затем посмотрел на Лектера. Его голос стал хриплым. — Нашли руку, — сказал он, его слова повисли в воздухе, как тяжёлое предвестие. Я замерла, и на несколько секунд. Рука. Чья-то рука. Джек поднял глаза, и его взгляд встретился с моим. В его глазах была тревога и, возможно, усталость, но решимость тоже была там. — Надо ехать, — сказал он, и его голос звучал, как приказ. — Ганнибал, я попрошу вас и тебя, Алиса, поехать со мной. Может, ты скажешь что-то. Уилл Грэм уже на месте.— Я обернулась к Лектеру, и на мгновение даже не осознав этого, я взглянула на него, как будто спрашивая, можно ли мне поехать. Это было почти неосознанно, но взгляд, который я встретила, был спокойным, даже с долей мягкости, как будто он знал, что я буду просить. Лектер на секунду улыбнулся и кивнул, не произнося ни слова. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как холодок проходит по коже. Мы были на грани чего-то очень важного, и, несмотря на весь страх, я знала, что должна быть там. Вместе с ними. На месте преступления. В этот момент я не могла остаться в стороне. """ Когда мы подъехали к месту, темнота в городе была почти ощутимой, а в воздухе витала напряжённость, как всегда, когда дело касалось Потрошителя. Мы остановились у ограждения, окружённого полицейскими. В центре их группы стоял Уилл Грэм. Он был тем же, кем всегда был: немного отстранённым, скрытым за стеной собственной изоляции. В его глазах был холод, и его лицо было таким же беспристрастным, как обычно, будто он уже видел всё, что происходило здесь, прежде чем мы успели это понять. Когда мы подошли, Уилл даже не взглянул на нас с Лектером. Он не видел меня, не видел Ганнибала. Его взгляд был поглощён чем-то, что, как мне показалось, касалось только его и самого себя. Его лицо было лишено эмоций, и он казался почти чуждым всему происходящему. — Джек, — сказал он без намёка на тёплое приветствие, обращаясь только к Кроуфорду. Его голос был низким, хриплым, будто он изо всех сил пытался заглушить внутренний конфликт, который, возможно, рвал его на части. — Мы нашли руку.— Я почувствовала, как холод пробегает по спине. — Она была оставлена здесь, на тарелке. — продолжил Уилл, его взгляд по-прежнему не встречался с моими глазами, и, казалось, он вообще не замечал нашего присутствия. — её нашёл ребёнок.— Джек молча кивнул, его лицо оставалось сосредоточенным и настороженным. Мы подошли ближе к месту, где была обнаружена рука, но Уилл продолжал смотреть в одну точку, не обращая внимания на нас. Его внимание было сфокусировано на чем-то своём. И я понимала, что в этот момент он не хотел, чтобы мы вмешивались в его мысли, в его мир, который оставался закрытым для всех, кроме него самого. Лектер, стоявший рядом, ничего не говорил, но я видела, как его взгляд, похожий на взгляд хищника, постоянно скользил по фигуре Уилла. Он словно наблюдал за ним, анализировал, но, похоже, не собирался вмешиваться. Я стояла перед находкой, не в силах оторвать глаз от того, что лежало на тарелке. Рука, кисть руки аккуратно разложенная на дорогой фарфоровой тарелке, была украшена яркими ягодами, словно это было изысканное блюдо, а не ужас, который мы здесь обнаружили. Это зрелище просто выбивало почву из-под ног, и я почувствовала, как холод пробегает по спине. — Алиса, узнаёшь руку? — тихо произнёс Джек Кроуфорд, его голос казался отстранённым, как всегда. Но я не могла ответить. Я просто стояла, глядя на этот кошмар. Я закрыла глаза, как всегда, пытаясь взять себя в руки, почувствовать, что я контролирую ситуацию. Мне нужно было успокоиться. Но когда я открыла глаза, всё вокруг исчезло. Я была не здесь. Я стояла в каком-то темном месте, и впереди меня был мужчина, лицо которого было размыто, а его тело… оно было изуродовано. Рука отсутствовала, и его грудь была распорота, из неё не было органов, даже сердца. Я поняла, что это не мой отец. Это меня успокоило. Я смогла вдохнуть. Я могла держаться. Но вдруг из-за его головы начали вырисовываться рога. Это было слишком. Я зажмурила глаза, как в попытке закрыться от того, что я видела. Моя голова закружилась, и я схватила её руками, пытаясь остановить этот поток ужасных образов. — Алиса, Алиса?— я услышала голос Ганнибала, он звучал громко и настойчиво. Я открыла глаза и увидела его лицо прямо перед собой. Он держал меня за лицо, смотрел мне в глаза, его выражение было беспокойным. Я почувствовала его пальцы на своей коже, и это дало мне силу вернуться в реальность. — я в порядке... — Я взглянула на Уилла, который стоял неподалёку и смотрел на меня. В его глазах я заметила нечто новое — странную долготу взгляда, как будто он пытался понять меня, проникнуть в суть. Но потом, как всегда, он отвёл взгляд, и я почувствовала, как пустота заполняет пространство между нами. Я отстранилась от Ганнибала, пытаясь вернуть себя в реальность. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться. — Это не рука моего отца, — сказала я, уверенно, твёрдо. — Я знаю. Я… я уверена. Того, чья это рука, в живых нет. Мы ещё найдём сюрпризы от этой жертвы. И они не будут хорошими.— Уилл, стоявший рядом, не сказал ничего сразу. Он просто повернулся, как бы в знак согласия, и, наконец, заговорил: — Она права, Джек, — его голос был тихим. . Джек молчал, его взгляд скользил между нами, но он не возражал. Мы все знали, что дальше будет только хуже. Джек обратился к Ганнибалу, явно ожидая от него какого-то решения или глубокой аналитики. —Ганнибал Лектер, что думаете вы насчёт этого? Что можете сказать про нашего маньяка— Ганнибал, как всегда, не спешил с ответом. Он медленно перевёл взгляд с меня на Кроуфорда, а затем вновь опустил глаза на руку, лежащую на тарелке. Он сделал паузу, его глаза сосредоточенно изучали руку. — Рука это, знак контроля, силы и человеческой сущности. Ягоды же, в свою очередь, символизируют соблазн, но могут быть и смертельно опасными — как и сами желания человека. Этот жест может быть предупреждением, что «плоды» его действий привлекательны, но разрушительны. Он может демонстрировать свою власть над жизнью и смертью . Это не просто убийство. Это перформанс.— Ганнибал перевёл взгляд на Джека. Он сделал паузу, и в его голосе появилась лёгкая ирония. — Он хочет чтобы мы попробовали его произведения на вкус.— Ганнибал замолчал на секунду, и резко добавил. — А теперь прошу прощения, — сказал он. — Нам с Алисой пора. Она и так многое видела, ей нужен отдых. — Он взял меня за руку, принудительно потянув меня за локоть. Я хотела что-то сказать, но не успела. В этот момент Джек Кроуфорд прервал меня, и его голос был твёрдым, но спокойным. — Прежде чем вы уйдете, Лектер, можно вас на минутку? — сказал Джек, его взгляд был сосредоточен на Ганнибале. Я заметила, как Ганнибал на секунду сжал челюсти, и его глаза наполнились раздражением и гневом. Но эта эмоция быстро исчезла, уступив место привычному холодному выражению. — Конечно, — ответил он, его взгляд теперь был направлен на меня, и в нём была скрытая угроза, как если бы он предупреждал меня о чём-то, что ещё предстояло выяснить. Затем он повернулся и отошёл с Джеком, оставив меня одну. Я осталась стоять, вглядываясь в их отдаляющиеся фигуры, размышляя о том, что только что произошло. Но внезапно меня прервал голос, который раздался как будто издалека, и я словно вернулась в реальность. — Алиса, — сказал этот голос, и я узнала его сразу. Это был Уилл Грэм. Его голос был низким, немного усталым, но в нём звучала мягкость, которую я не ожидала услышать. Он стоял чуть в стороне, не слишком близко, но и не слишком далеко, его глаза устремлены в мои. — Алиса, — сказал Уилл, его голос звучал напряжённо, как предостережение. — Послушай, Не лезь в это. Не пытайся выяснять, что-то— Он подошёл ко мне ближе, и его слова стали тише, почти шёпотом, будто он не хотел, чтобы кто-то ещё их услышал. — Ты в опасности. Ты для Потрошителя священна. Только поэтому он тебя не трогает, но время придёт. Поэтому я прошу тебя, не делай ничего, что может провоцировать его. Я хочу найти его быстрее, чем он захочет тебя. Будь внимательна к тем, кто вокруг тебя. Я знаю, что ты можешь вспомнить всех. Верь своей эмпатии, прислушивайся к ней... И Ганнибал он...— Его взгляд был настойчивым, а на его лице я заметила беспокойство. Он продолжал смотреть на меня, как будто хотел ещё что-то сказать, но в этот момент Джек и Ганнибал подошли к нам. Ганнибал не сказал ни слова, но его присутствие было ощутимо, словно он контролировал пространство вокруг нас. Джек, кажется, не заметил напряжённости. Уилл на мгновение прервал взгляд на Ганнибала, его лицо снова стало таким же непронзённым, как всегда. — Пока— сказал Уилл, глядя на меня. — Будь осторожна, Алиса.— Затем он отошёл. Я стояла, обрабатывая слова Уилла, но мысли путались в голове. Он говорил о чём-то, что я не могла до конца понять. Почему я была для Потрошителя «священной»? И что это за «время» которое он ждал, чтобы забрать меня? Я чувствовала нарастающее беспокойство, как холод, который проникал в каждый уголок моего тела. Ганнибал кивнул Джеку, и взял меня за локоть. Его рука была твёрдой, и я не решилась сопротивляться. Мы пошли по улице, дабы быть далеко от места происшествия и людей. Я старалась идти спокойно, но в голове шумели воспоминания и слова Уилла. Каждый его шаг был уверенным, и я чувствовала, как он ведёт меня не просто физически, но и психологически. Ганнибал молчал, его рука оставалась на моей, крепко и спокойно, но я чувствовала напряжение в его прикосновении. Я молчала тоже, не зная, что сказать, не зная, что именно происходит в его голове. Я ощущала, что он был зол, но не понимала, что вызвало его гнев. Может, это было на разговор с Уиллом, а может, что-то другое, что я не могла уловить. Вдруг мы остановились. Перед нами стояло такси, и Ганнибал, не произнеся ни слова, открыл мне дверь. Я села на заднее сиденье, чувствуя, как мир вокруг меня становится всё более отчуждённым, холодным. Ганнибал обошёл машину и сел рядом, его присутствие было настолько плотным, что казалось, оно заполняло всё пространство. Машина тронулась с места. Водитель молчал, и нам не было видно его лица, поскольку перед нами была специальная перегородка, преграждающая контакт с ним. Единственная возможность что-то сказать водителю — это открыть маленькую щель, но сейчас никто не проявлял желания разговаривать. Мы сидели молча. Единственное, что нарушало тишину, — это слабое звучание попсовой музыки, доносившейся из радио. Мелодия была лёгкой, ненавязчивой, но её странная несоответствующая атмосфере спокойная лёгкость только усиливала моё чувство беспокойства. Я пыталась сосредоточиться на музыке, но мысли всё равно возвращались к тому, что сказал Уилл, к тому что мой отец не пойми где, жив он или мёртв. Ничего не известно. Я сидела в тишине, ощущая, как беспокойство растёт внутри меня. Мои мысли все были о нём — о моём отце. Где он? Что с ним? Почему всё так резко изменилось?. Мои руки нервно сжали сиденье, а сердце колотилось в груди. Мне было страшно. Я не могла избавиться от этой страшной, неотступной мысли, что с ним может быть что-то ужасное. Я представила его лицо, его взгляд, как всегда спокойный, но сейчас в моей голове это изображение становилось всё более неясным. Я не могла понять, что происходило, почему всё пошло так не так, как должно было быть. Я обернулась в сторону Ганнибала, но его лицо оставалось без выражений, как обычно. Он молчал, но я чувствовала, что что-то с ним не так. Но мысли об отце не отпускали. Что с ним? Почему все эти события происходят? Я чувствовала себя беспомощной, как будто вся ситуация была вне моего контроля. Каждое мгновение тянулось, и тревога только нарастала, словно темная тень, которая не давала мне покоя. Сердце сжималось от страха, и я не могла совладать с собой. Мы подъехали прямо к входу, и как только такси остановилось, Ганнибал первым вышел. Он обошёл машину, открыл мне дверь. Я вышла, но прежде чем я успела сделать шаг, он грубо схватил меня за локоть. Я дернулась от боли. — Эй! Ты чего?! Мне больно! — сказала я, пытаясь вырваться, но его хватка была слишком сильной. Ганнибал не ответил ни словом, ни жестом. Он лишь повёл меня к дому, его шаги были уверены, а лицо — неподвижным. Он достал ключи и открыл дверь. Я едва успела сделать шаг, как он чуть не толкнул меня внутрь, и дверь закрылась с жёстким звуком. Я ощущала, как он сдерживает, скрывает эмоции, но всё равно его присутствие казалось подавляющим. Он подошёл ко мне и схватил меня за затылок, повёл меня в спальню. Я пыталась говорить, пыталась достучаться до него, но в этом молчании было нечто такое, что заставляло меня ощущать свою беспомощность. Он открыл дверь в спальню, грубо повернул меня к себе и прижался ко мне, прижав меня к стене. Его дыхание стало тяжёлым, а глаза холодными, как всегда. — Что вы так мило обсуждали с Грэмом, милая? — его голос был ровным, но в нём ощущалась ледяная угроза. Я не могла понять, что он имел в виду, но его слова вырвались, как удар. — М... мы ничего такого, просто про... про Потрошителя, — сказала я, пытаясь не выдать своей тревоги, но голос дрожал. Ганнибал поднял брови, его взгляд стал ещё более проницательным. — Да? Правда, моя дорогая? Вы ведь обсуждали только это? Не ври мне, — сказал он с холодной интонацией, и я почувствовала, как страх снова сжался в груди. Мои слова едва касались его, потому что его рука медленно поднялась и мягко, но с ощутимой силой, взяла меня за горло. Я не могла двинуться, но почувствовала, как его пальцы сдавливают, лишая меня дыхания. Я инстинктивно открыла рот, чтобы вдохнуть, но дыхания не было. — Я говорю правду, Ганнибал! Я говорю правду! Ничего такого, честно, — выдохнула я, в панике пытаясь оправдаться. Он не сказал ни слова, лишь улыбнулся. Но эта улыбка была далека от доброжелательной. Это была улыбка хищника. — На колени. — Его голос был тихим. Я замерла, потрясённо глядя на него. Сердце стучало в груди, мысли путались. — Я... я не хочу, Ганнибал… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Ганнибал смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, словно изучая каждую эмоцию, мелькавшую в моих глазах. Его лицо оставалось холодным, но голос, когда он заговорил снова, стал ещё тише, ещё страшнее. — Это не просьба, любимая, — произнёс он медленно, с пугающей уверенностью. — Это принудительно. На колени.— Я замерла, сердце бешено колотилось в груди. Всё во мне кричало, что это не игра, не пустые слова. Он не терпел неповиновения. Я смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть тень сомнения, намёк на то, что он просто проверяет меня. Мои руки дрожали. В груди разливался страх. — Ганнибал… — выдохнула я, едва слышно. Он не ответил, только медленно наклонил голову, словно предупреждая, что терпение у него не бесконечно. Я знала, что выбора у меня нет.. Медленно, дрожа, я скользнула вниз, колени коснулись холодного пола. В горле пересохло, стыд сжигал меня изнутри, но в то же время— что-то тёмное, запретное, змеёй разворачивалось в груди. Ганнибал выдохнул, почти с довольством. — Вот так, — его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя меня поднять голову. В его взгляде не было злобы, лишь удовлетворение, замешанное на хищном, завораживающем интересе. — Хорошая девочка, — Ганнибал улыбнулся, медленно проведя пальцами по моей щеке. Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимает страх. Ганнибал смотрел на меня сверху вниз, его глаза были темны, наполнены ожиданием. — Быстрее, — его голос прозвучал мягко, но в нём скользнула тень нетерпения. Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к ремню. Я видела выпуклость.... Я не смела поднять взгляд, не могла посмотреть ему в глаза. Металл пряжки щёлкнул, звук разнёсся по комнате, будто выстрел. — Вот так, — Ганнибал коснулся моих волос, проводя пальцами по затылку. Я чувствовала, как всё внутри сжимается — от страха, от осознания, что я не контролирую ситуацию. Я потянулась к ширинке, расстёгивая её медленно, срывающимся дыханием. Я остановилась, чувствуя, как дрожат мои пальцы. Горло пересохло, сердце стучало где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Я не осмеливалась поднять взгляд, но всем телом ощущала его присутствие, его силу, его нетерпеливое ожидание. — Продолжай, — голос Ганнибала прозвучал мягко Я глубоко вздохнула, собирая остатки смелости, и медленно потянула ткань вниз. Его пальцы прошлись по моему затылку, вызывая волну мурашек по коже. — Молодец— его хриплый шёпот пробрался под кожу, оставляя огненный след. В ту секунду, когда брюки соскользнули с бедер и тихо упали на пол, я протянулась к боксёрам. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как сердце стало бешено колотиться. В этом неловком, интимном моменте я медленно опустила их вниз, не в силах оторвать глаз. Я увидела его достоинство, я ахнула от того что член слишком большой... Мои руки дрожали как я сама. —Возьми в рот— с хрипотцой сказал Ганнибал. Больно схватив меня за волосы. Одинокая слеза потекла по моей щеке, я левой рукой взялась за его член, а другую руку положила ему на бедро. Своей рукой я начала двигать вперёд-назад, Лектер опрокинул голову назад. —Возьми чёрт возьми его в рот— со стоном грубо Лектер приблизил моё лицо к его члену. Он взглянул на меня сверху вниз. Я облизнула губы, и облизнула его член проводя языком по его стволу. Он издал рык, и вошёл в мой рот. Я сдерживая рвотные позывы, начала двигаться вперёд-назад. Ганнибал стонал, и другой рукой упёрся об стену. Он входил в мой рот, и рукой жёстко двигал мою голову сильно держа за волосы. Слёзы катились по лицу, я держалась руками за его бёдра. И задыхалась, на минуту он вышел из меня давай сделать мне воздух. Всё было в моих слюнях, он смотрел на моё лицо. Я сделала несколько вдохов, и он заново вошёл в меня делая толчки. Ганнибал опрокидывал голову назад и чуть ли не рычал. —mea puella — Что то прошептал он. А после, глубоко вонзился в моё горло. И издав последний стон, кончил в мой рот. Смотря мне в глаза, он вышел. —Глотай— хрипло сказал он. И я проглотила, облизав губы и его головку члена. Он резко схватил меня, поднял на ноги и прижал к стене, не давая ни малейшего шанса на сопротивление. Его руки, как железные клещи, сжимали мою талию, а поцелуй, который он наложил на мои губы, был жестким и требовательным. Его губы давили, а язык жестко проникал внутрь, не обращая внимания на моё дыхание. Одной рукой он на миг отвел меня от стены, а другой, без всякой осторожности, сдёрнул с меня толстовку. Я не успела даже осознать, как воздух прорезал резкий звук. Ганнибал дал мне пощёчину. Я опешила, резко схватилась за щёку, ощущая, как кожа горит от удара. Глаза широко раскрылись, дыхание сбилось. Я не могла поверить. Он… Он ударил меня? Но у Ганнибала не дрогнул ни один мускул. Он молча стянул с себя свитер, небрежно кинув его в сторону, а в следующую секунду резко схватил меня за обе руки. Я дёрнулась, но его хватка была железной. — Ганнибал… — попыталась я заговорить, но голос предательски сорвался. Он прижал меня сильнее к стене, ловко заведя мои руки вверх, скрестив их над головой. Его взгляд был пронзительным, жестоким, изучающим. — Ты всё ещё не понимаешь, милая, — произнёс он медленно, его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. Я попыталась вырваться, но бесполезно. Я почувствовала, как его губы резко прижались к моим. Поцелуй был жадным, грубым, в нём не было той утончённости, что раньше. Он не целовал — он владел. А потом я почувствовала резкую боль. Ганнибал вгрызался в мою шею, кусая кожу, оставляя горячие, пульсирующие следы. Я вскрикнула, дёрнулась, но он держал меня крепко, его руки сжимали мои запястья, не давая мне вырваться. — перестань...— мой голос дрожал, я пыталась достучаться до него, но он, казалось, не слышал меня. Я снова дёрнулась, но это было бесполезно. Он не отпускал. Я чувствовала, что он… изменился. В этот момент он не был тем Ганнибалом, которого я знала. В его действиях не было привычного расчёта, игры, тонкой манипуляции — только голый, животный инстинкт. — Ганнибал, хватит! — мой голос стал громче, в нём появился страх. Но он как будто не слышал. Или не хотел слышать. Ганнибал внезапно оторвался от меня, его глаза потемнели, дыхание стало глубже. В следующую секунду он с силой схватил и рывком бросил меня на кровать. Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть — лишь сбивчивый вдох сорвался с губ. Я упала спиной на мягкое покрывало, мои волосы разметались по подушке. Сердце бешено колотилось в груди, я поднялась на локтях, собираясь встать, но прежде, чем смогла пошевелиться, он уже был надо мной. Ганнибал навис, его тело касалось моего. Он прижал меня к постели, не давая ни шанса вырваться, его пальцы сомкнулись на моих запястьях, удерживая меня под собой. Я смотрела в его глаза — в них не было нежности, а только злость. — Ты пытаешься убежать? Зачем, Алиса? — его голос прозвучал низко и тихо, но в этом шёпоте было что-то очень страшное. Я сглотнула, не отводя взгляда. Ганнибал не двигался, лишь склонился ближе, его лицо было слишком близко к моему. Я чувствовала его дыхание на своей коже, холодный, размеренный взгляд пронзал меня насквозь. Слёзы катились сами по себе, я не могла их остановить. Всегда, всегда рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Его присутствие было как тёплое покрывало, он был моей опорой, моим спасением. Но сейчас всё изменилось. Сегодняшний день разрушил мой мир, и теперь я смотрела на него — того же Ганнибала, но другого. — Тш-ш, моя дорогая, — его голос был мягким, почти ласковым, и от этого мне стало только страшнее. Он наклонился и оставил слишком нежный, пугающий поцелуй на моей щеке. Я вздрогнула, сердце сжалось от паники. — Ты обещал… — прошептала я, едва находя в себе силы говорить. — Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно.— Он замер, словно обдумывая мои слова. В его глазах мелькнуло что-то, что я не могла прочитать. — Я не причиняю тебе боль, — спокойно сказал он, почти с упрёком, как будто сам не понимал, почему я вдруг так реагирую. — Я даю тебе… урок и опыт. — Я дёрнула запястьем, но его хватка осталась неизменной — не грубой, но непреклонной. Паника нарастала. """"" Этой ночью он взял меня без моего согласия. Его поцелуи были болезненными, пока мои губы не онемели. Его руки оставляли синяки на моей коже. А рот, укусы до крови. Когда всё закончилось, он молча притянул меня к себе, накрыл своим телом, словно пытаясь защитить от того, что сам же причинил. Губами коснулся моего лба, дыхание было тяжёлым, но тёплым. Я не могла двигаться — каждый вздох отзывался болью. Глаза защипало, но слёзы текли бесшумно. Он гладил мои волосы, будто извиняясь без слов. Я закрыла глаза и погрузилась в забытьё. **Утро пришло слишком быстро.** Я открыла глаза, ощущая тупую боль во всём теле. Холодный воздух комнаты обжигал кожу, заставляя осознать, что я одна. Меня это обрадовало. Я попробовала пошевелиться — и вскрикнула. Боль пронзила меня, будто внутри что-то разорвалось. Но я всё равно поднялась, с кровати заставляя себя идти. Каждый шаг отзывался ноющей ломотой в мышцах. Я опустила взгляд вниз — и застыла. Ляжки были усеяны синими разводами и глубокими укусами. Я сглотнула, сдерживая подступившие слёзы, и сделала ещё шаг, направляясь в ванную. Дрожащими пальцами включила свет. И замерла. Зеркало отразило то, что мне не хотелось видеть. Синяки, пятна запёкшейся крови, тёмные следы от его пальцев на ключицах и рёбрах. Губы разбиты, в уголке рта тонкая корочка крови. Под глазами тени, а под правым— лёгкий фингал. Я не узнала себя. И не смогла больше сдерживаться. Звук, вырвавшийся из моей груди, был даже не криком — жалобным, тихим всхлипом. Меня затрясло. Колени подкосились, и я опустилась на холодный кафель, закрыв лицо ладонями. **"Как он мог?"** Мысли путались, голова гудела, в висках стучало, но этот вопрос звучал чётче всего. **"Он обещал… Он говорил, что я дорога ему. Говорил, что не причинит мне боли… Зачем? Почему?"** На меня нахлынула волна ужаса, смешанная с предательством. **"Виновата ли я?"** Эта мысль засела глубоко, будто заноза. Я судорожно втянула воздух, сжав кулаки. Нет. Я не виновата. Но если так… то кто передо мной вчера был? И почему я не увидела этого раньше? Я не могла найти ответов на свои вопросы, и вдруг раздался стук в дверь. Я замерла и притихла. — Алиса Я приготовил завтрак, жду тебя внизу.* — раздался его голос, и я услышала удаляющиеся шаги. Внутри меня вспыхнула злость. *Какого чёрта он так спокойно говорит? Почему он поступает именно так?* Я встала, глубоко выдохнула, посмотрела в зеркало и начала заниматься утренними делами в ванной, пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли. Я быстро закончила с умыванием, вытерла лицо и надела халат. Но как бы я не старалась скрыть свои эмоции, Ганнибал не давал покоя. Я не могла просто спуститься вниз, притворившись, что всё нормально. Нужно было решить, что делать. Я подошла к двери, прислушиваясь к тишине, которая стояла за ней. «Он же ждёт, — подумала я. — Но стоит ли мне идти и играть эту роль, как будто ничего не случилось?» Подумав пару секунды, я приняла решение " я пойду, но не буду делать вид, что всё в порядке. " Я умылась, ощущая, как свежесть возвращается ко мне. Вышла из ванной в полотенце, огляделась, но не заметила своих вещей. Вздохнув, я заглянула в шкафчик. Увидев свои вещи, я усмехнулась и, не теряя времени, начала одеваться. На этот раз я выбрала майку и шорты, решив показать ему, что он сделал со мной. Надев одежду, я направилась вниз по лестнице. В воздухе уже витал вкусный запах, и, добравшись до кухни, я увидела Ганнибала в его привычном виде. Он наливал чай, и, заметив меня, улыбнулся. Подняв руку, он жестом пригласил сесть. Я стояла в дверном проёме, не в силах двинуться с места, как в оцепенении. Внутри меня кипела буря, и это было не просто негодование — это была настоящая ярость, переполняющая каждую клетку моего тела. Я не могла больше молчать, не могла больше терпеть. — Нет, — выдохнула я, и это слово отозвалось эхом, как выстрел. Ганнибал, не спеша, обернулся ко мне. Его взгляд был таким же холодным и проницательным, как всегда, но теперь в нём я читала что-то ещё — лёгкое удивление и будто бы молчаливое ожидание. — Алиса, прошу, — его голос был по-прежнему уравновешенным, — сядь. Не нужно упрямиться. Давай спокойно поговорим.— Но всё внутри меня взорвалось. Это был не просто гнев. Это был шок, болезненная обида, это была та точка, за которой больше не было пути назад. Я не могла больше быть сдержанной. Я не могла просто так сидеть и позволять ему смотреть на меня, как на игрушку, которую можно легко поставить на полку. — *Сесть?!* СПОКОЙНОЙ ПОГОВОРИМ?! — я шагнула к нему, не в силах больше оставаться на месте. Мои слова разрывались, как гром в тишине. — Ты ублюдок, Ганнибал! Ты мне обещал! ОБЕЩАЛ, что не ПРИЧИНИШЬ МНЕ БОЛИ! — Я ткнула пальцем в его сторону, и шаги мои стали всё более решительными, уверенными. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — голос мой дрожал от эмоций, но я не могла остановиться. — КАК ТЫ МОГ ударить меня? КАК ТЫ МОГ взять меня силой?! Ты говорил, что я *дорога* тебе, Ганнибал! Ты говорил, что тебе важна наша связь! ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ПОСМЕЛ СДЕЛАТЬ ЭТО?!— Я чувствовала, как адреналин проникает в каждый нерв, в каждую жилу. Он стоял передо мной, как каменная скала, и его спокойствие бесило меня ещё больше. Как он мог быть таким спокойным, когда я разрушалась внутри? Как он мог стоять тут, не показывая ни малейшей раскаяния? — Я ненавижу тебя всей своей душой, — произнесла я, и голос мой дрожал, но слова вырывались, как заклинание, которое я не могла остановить. — Я ненавижу тебя за твоё спокойствие, за твоё холодное равнодушие. Я ненавижу тебя за то, что ты дал мне почувствовать себя любимой, желанной, а потом так нагло отнял это! Ты подарил мне комфорт, тепло, а потом без всякого сожаления забрал все это! — Я шагнула ближе, почти вплотную, и мои слова стали звучать всё громче, наполненные яростью и горечью. — Когда мир вокруг меня рушился, ты пообещал защитить меня! Ты сказал, что будешь моим щитом! Так защищай меня! Защищай от себя! Мой отец сейчас неизвестно где, у того маньяка, а ты… ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО СО МНОЙ!— Мои глаза горели, а сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я не могла больше удерживать свои чувства. Я не могла больше быть слабой, не могла больше терпеть, что всё, что я когда-то ощущала, было ложью. В ярости, я сжала кулаки и начала бить его в грудь. С каждым ударом я ощущала, как моя боль, мои страхи, вся моя ярость вырываются наружу. Удары становились всё сильнее и сильнее, каждый — словно попытка освободиться от всей этой мучительной пустоты, которая оставалась внутри меня. Ганнибал стоял передо мной, не двигаясь. Он не пытался защититься, не отклонялся от моих ударов. Он просто стоял, молча, и принимал их, как если бы знал, что я должна была пройти через это. Как если бы я должна была выплеснуть всё, что накопилось, прежде чем прийти к какому-то решению, или же чтобы понять, что все эти удары не изменят ничего. Ганнибал резко схватил меня, и я, в панике, начала отбиваться, пытаясь вырваться из его рук. Мои кулаки беспомощно стучали по его груди, но он был как камень, и всё, что я могла — это кричать, плакать, теряя всякую надежду на то, что он меня отпустит. Слёзы катились по щекам, и я чувствовала, как они горячи на фоне боли, разрывающей меня изнутри. — Я ненавижу тебя... — через рыдания я произнесла это, сжав зубы. — Я полюбила тебя, а ты... Сделал мне больно, зачем, Ганнибал? Зачем...?— Я не могла остановиться. Плакала так, что казалось, будто весь мир рушится вместе с моими чувствами. В груди было пусто, но боль всё равно не исчезала. Я не могла понять, как я оказалась в этой ловушке, как всё так резко стало невыносимо. Ганнибал не сказал ни слова, пока я не почувствовала, как его руки осторожно обвили меня, прижимая к себе. Он гладил мои волосы, и, несмотря на всё, что я чувствовала, его прикосновения как будто успокаивали меня, но не могли заглушить ту боль, что я ощущала. Он молчал, Его пальцы мягко касались моей спины, но не было уже той жесткости, что раньше. Он ждал, наблюдая за мной, как художник, оценивающий свою работу. Я не могла больше сдерживаться. В этот момент, сжимая кулаки, я снова прошептала: — Дай слово, что больше ты никогда так не поступишь. Прошу тебя, Ганнибал, дай слово— с отчаянием шептала я Он наклонил голову чуть вбок — Ты хочешь, чтобы я дал слово, — его голос был мягким, почти шепотом, но от этого более угрожающим. — Ты хочешь, чтобы я пообещал, что не повторю этого. Но, Алиса, ты должна понять одну вещь.— Он сделал паузу, позволив своим словам окунуться в моё сознание. Я сжала челюсти. — Я не могу дать тебе такого обещания. Не потому что не хочу, а потому что я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Ты хочешь увидеть в мне идеал, в котором не будет ошибок, но это не я. Я человек, который способен на всё, даже на то, что ты бы никогда не осмелилась представить. — Он вздохнул. — Моя любовь к тебе не такая, как ты ожидаешь, — его голос стал ещё более тихим, проникновенным. — Она несовершенна, как и я сам. Но я обещаю, я никогда не подниму на тебя руку— Он отстранил меня, и взглянул мне в глаза. — Я не идеален, Алиса, а ты идеальна — Слёзы, обида, гнев — всё это переполняло меня, и в какой-то момент Я подняла руку, прикоснулась к его щеке, а затем, не давая себе времени на раздумья, прижалась губами к его губам. Это было как взрыв, момент, когда всё вокруг исчезло. В его объятиях, в его молчаливом присутствии, я почувствовала странную, болезненную необходимость — не отомстить, а... забыться. Может, я дура, может, я сумасшедшая, но в этот момент я просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы всё стало не более чем страшным, жутким сном, который я могла бы проснуться и забыть. Я хотела, чтобы этот момент исчез, чтобы у меня не было выбора, чтобы всё это было просто ошибкой, временным помешательством. Он поцеловал меня нежно, как если бы пытался проверить, не исчезну ли я в следующий момент. Его губы были мягкими, осторожными, будто он боялся нарушить нечто хрупкое, что было между нами. Я почувствовала, как его прикосновения скользят по моей коже, оставляя за собой чувство странной, гнетущей боли. Но я не могла понять, почему. Почему я позволяла этому происходить? Почему его поцелуй мне был приятен а не омерзителен? Отстранившись, он улыбнулся. Улыбка была спокойной, почти умиротворённой. — Я люблю тебя, Алиса, — произнёс он, и эти слова звучали для меня как молоток который разбивает стекло. Любовь. что значила эта любовь для меня? Слёзы покатились по щекам, невыносимо горячие и горькие. Я не могла остановиться, они просто катились, вырываясь из меня, как будто срывая все барьеры, которые я пыталась возвести вокруг себя. Моя душа разрывалась от этого признания, от того, что я не могла больше скрывать своего чувства. — Я тоже люблю вас, Ганнибал Лектер, — прошептала я сквозь слёзы, как если бы эти слова могли утешить меня, дать мне силы. Я пыталась не думать о том, что эти слова значат для меня, о том, что они меня сжигают и одновременно дают глоток воздуха, который я так долго искала. Ответить на его признание было так сложно, что я почувствовала, как душа сжимается, как если бы каждый момент нашей связи был одновременно катастрофой и спасением. Я была шокирована его словами, не в силах понять, как я могу любить и в то же время ощущала, как эта боль уходит, как глоток свежего воздуха в этом запутанном и мире. Я обняла его крепко, так сильно, что казалось, если я отпущу, то исчезну. Мои руки буквально вцепились в него, будто я пыталась зацепиться за последний островок в этом бурном море, которое мы с ним создали. Моя грудь сжалась, и я почувствовала его тепло, его присутствие, как последний остаток реальности, который удерживал меня. В этот момент я знала, что он — единственный. Единственный, кто принимает меня такой, какая я есть, со всеми моими страхами, сомнениями и ранами. И я, в свою очередь, должна была принять его таким, какой он есть. Я не могла изменить его. Я не могла изменить ту темную сторону, что жила в нем, ту, что порой рвала меня на части, но в то же время именно она сделала его тем, кто он есть — единственным человеком, который был рядом, когда мне это было нужно. Я прижалась к его груди, чувствуя его сердце, бьющееся рядом с моим, и, несмотря на всю боль, я поняла: это не была ошибка. Мы оба были несовершенными, но в этой несовершенности была какая-то правда. Я должна была принять эту правду, как он принял меня. """" Мы сидели за столом, спокойно завтракая, обсуждая книги, фильмы и всякие пустяки, делая вид, что всё в порядке. С каждой минутой, когда мы разговаривали, когда я ощущала его рядом, было легче, но боль не уходила, она оставалась, как тень, на краю моего сознания. Вдруг раздался звонок, и Ганнибал, не прерывая разговора, извинился и ответил. Я старалась не показывать, что слушаю, но мой взгляд невольно был прикован к его лицу. Я узнала голос Джека Кроуфорда. Они говорили о каких-то делах, и, несмотря на спокойствие Ганнибала, я могла почувствовать, что что-то важное скрывается за этим разговором. Он повесил трубку и, посмотрев на меня с лёгким сожалением в глазах, произнёс: — Прости, моё сокровище, но мне придётся уйти по работе. Джек вызывает. Если что-то выяснится про твоего отца, я обязательно тебе расскажу. — Он встал, подошёл ко мне и поцеловал в лоб. Его большой палец скользнул по моей щеке, и в этот момент я почувствовала, как его касание снова влечёт за собой какую-то боль, но уже не такую болезненную. — Мне нужно бежать. Не хулигань без меня, можешь выйти прогуляться, только недалеко. Буду поздно, у меня вечером клиенты— Я кивнула, улыбнувшись, несмотря на всё, что происходило внутри меня. Мой ответ был автоматическим, и, несмотря на мои чувства, я всё равно не могла не сказать: — Да, хорошо. Буду скучать.— Он улыбнулся в ответ, его взгляд был тёплым и искренним, и, покидая комнату, он оставил в воздухе неясное ощущение невыразимой связи, которой, возможно, не хватало мне, но которую я всё равно продолжала искать. Когда дверь захлопнулась, я услышала, как звуки его шагов исчезли за порогом, и вдруг весь дом поглотила тишина. Я глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от назойливых мыслей, которые так и не отпускали меня. Чтобы отвлечься, я начала заниматься бытом, мыла посуду, складывала вещи. Но, несмотря на усилия, одна мысль не оставляла меня: воспоминания, момент, когда он завязал мне глаза. Тёмная комната, холодный металлический стол… Я чувствовала, как это воспоминание начинает всплывать в голове, и с ним пришёл вопрос почему я не помню, где это могло быть? Я остановилась, вытирая руки о полотенце, и задумалась. Почему в доме нет такой комнаты? Где тот металлический стол? С каждым шагом, который я делала по дому, я искала, заходя в каждую комнату, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы напомнить мне тот момент. Я тщательно осматривала каждую деталь, но всё было на месте. Нигде не было ничего, что могло бы мне помочь разобраться. Сердце бешено колотилось, а сознание отчаянно пыталось найти объяснение, которое я не могла найти. Не может быть, чтобы этого не было, — я точно помню! Я вернулась на кухню, села за стол и попыталась снова собрать всё в голове. Вдруг, как вспышка, мне вспомнился момент, когда я стояла у лестницы. Но она была не наверх... Неожиданно мысль прорезала меня, как молния: лестница вела не вверх. Я посмотрела на дверь, которая вела в погреб, и что-то в этот момент пронзило меня. Я не могла поверить, но страх уже прокрался в моё сердце, и я почувствовала, как что-то темное и холодное начало заполнять пространство вокруг меня. Это было не просто сомнение, это было ощущение, что мне нужно туда. Я почувствовала, как ноги подкосились, а дыхание сбилось. Меня словно что-то тянуло, но я не могла понять что именно. С ужасом в глазах, с дрожью в руках, я начала медленно двигаться к двери погреба. Это было не просто любопытство. Это было знание. Я должна была найти ответ. Я открыла дверь, и передо мной раскрылась тёмная лестница, ведущая вниз. Чёрная тьма поглощала всё вокруг, и я не могла разглядеть ни одной детали, кроме холодной стены, которая тянулась вглубь. Тот холод, что исходил от этой лестницы, был не просто физическим. Он пронизывал меня изнутри, заставляя сердце биться всё быстрее, а дыхание становилось тяжёлым. Я не могла отвести взгляд от этой темноты, но в самом её конце заметила ещё одну дверь. Тонкая полоска света пробивалась из-под неё, создавая иллюзию, что она была совсем близко. Как будто кто-то оставил её не до конца закрытой, давая мне шанс пройти. Я не могла понять, почему я почувствовала, что должна идти туда, в ту дверь. Мои ноги, будто не слушаясь меня, начали медленно спускаться по лестнице. Страх сжимал грудь, но я не могла вернуться. Это ощущение — неустанное и непередаваемое — толкало меня вперёд. Шаг за шагом, я спускалась ниже, чувствуя, как темнота поглощает меня, и как каждый угол всё больше скрывает то, что я, возможно, не готова была увидеть. Когда я добралась до конца лестницы, воздух стал ещё более холодным, как будто я пересекла невидимую границу. Я замерла, стоя перед дверью, с ужасом ожидая того, что скрывается за ней. Но я знала — я должна войти. ___________________________________________ Продолжение следует... В марте🌹✨