2

У Манджиро была небольшая семья: дед, мать, брат, да он. Но они любили друг друга больше жизни. Подставляли свое плечо, заботились и отдавали свои силы, даже во вред самим себя. Манджиро дышал, пока дышала его семья.  Хану встретили в доме Сано радужно и дружно словно собственного ребенка. Манджиро и Юи ходили в разный сад, но уже планировали в следующем году пойти в одну начальную школу, после в среднюю, а там уже как жизнь свернет. Но они оба знали, что связаны уже навечно.  Хана и Манджиро вели себя будто сиамские близнецы. Их невозможно было отвязать, если только девочка не собиралась домой по воле своей же матери. Сакура и госпожа Юи, с которой успели чуть сблизиться, умилялись детской связи; дед взял Хану в ученицы, не желающая расставаться с другом даже во время тренировок; а Шиничиро втихаря от взрослых катал на байке вместе с братом.  От Ханы были все в восторге. Милая, воспитанная, цветочная девочка в цветочных платьях, которая подружилась с балбесом. Несмотря на их различия, те словно дополняли друг друга. Становились целыми в присутствии друг друга. И держали в тонусе друг друга.  Чем больше Шиничиро наблюдал за Ханой, тем больше у него становилось вопросов. Эти дети словно скрывали общую тайну, которую никто не хотел раскрывать. Манджиро говорил Хане то, что умалчивал от брата, и это чуть настораживало.  Юи светлая, не заносчивая и добрая, но отчего-то дети её избегали, но и сам Манджиро не спешил заводить друзей — кроме особенной Ханы — из-за своего завышенного эго. Было странно, что Хана и Манджиро вообще подружились, тем не менее Шиничиро все равно был рад девочке, хоть и продолжал каждый раз провожать её изучающим взглядом.  У Ханы тоже была небольшая семья. Мать одиночка, старший двенадцатилетний брат и старшая девятилетняя сестра. Подробностей Шиничиро не знал об их семейных отношениях, но мельком слышал, что мальчишка у них болен. Часто болел, по больницам ездит, а на лечение уходило уйма денег, так что госпожа Юи редко была дома, пропадая на работах, из-за чего новая подружка Манджиро часто находилась у них.  Во общем дружили дети, да ничего особенного не случалось. Харучие Акаши постепенно вливался в компанию Манджиро, а значит в Ханину, ну и Сенджу пыталась к ним пристроиться, но не всегда получалось.  И все бы хорошо, пока Хана не пропала. Когда в первый день девчонка не связалась, Манджиро находился в легком смятении, но на вторые сутки тиши он уже бежал её искать. Не было той ни в школе, ни дома. Сакура тоже пыталась дозвониться до госпожи Юи, но все было без толку. Из-за напряжения Манджиро остальные тоже стали ощущать тревогу, а младший словно чувствовал нечто, да только ни слова не вымолвил.  Приглашение на похороны пришло через четыре дня после пропажи Ханы. Семья Юи находилась в скорби; мальчишка их испустил последний вздох во сне, здоровье не выдержало. Госпожа Юи сразу вслед захворала; за сердце схватилась, да отпустить не смогла, в больнице две ночи провела, а после сразу хранениями сына занялась.  Шиничиро тогда второй раз был на похоронах после гибели отца, а Манджиро мал был слишком и не помнил уж уже, — можно было смело считать он впервые провожал погибшего в последний путь. Хана выглядела ни живой, ни мертвой. В глазах была такая пустота, что жалели девчонку все на расстоянии, кроме Манджи, единственного кого она подпускала к себе не на пушечный выстрел; льстилась к другу как израненная кошка, да молила зализать не заживаемые раны.  Шиничиро опасался, что Хана не оправится от потери. Девочка и раньше при разговоре о брате сразу живость теряла, а сейчас совсем худо выглядела. Шин искренне беспокоился о ней, однако Манджиро его волновал больше. Если Юи решит отстраниться от братца, сможет ли Манджи отпустить? У них образовалась крепкая связь за полгода общения, и казалось если один пойдет на дно, то второй следом.   Но опасения Шиничиро не свершились, и тот выдохнул со спокойствием. Хана недолго скорбела по потери — может возраст повлиял, а может еще осознание смерти брата не пришло. Тем не менее Манджиро был так же полон сил, а этого хватало.  Однако Шин не настолько эгоист, чтобы игнорировать страдания ребенка, хоть даже не своего, так что пытался подступить к девочке ближе, поговорить, стать старшим братом, которого Хана только потеряла. Но она нынче как-то странно на него реагировала: о скорби своей не упоминала, хоть сколько не намекай; улыбалась теперь слишком широко, а смотрела прям как на монумент покойного братца  — таким опустошенным взглядом, что в дрожь бросало.  Шиничиро смотрел на Хану, а она ныне никогда не смотрела на него, пока тот не обратится. Не было больше тех восхищенных глаз, да детского милого лепета под боком. Ощущение было так себе; казалось будто девчонка в голову залезла и узнала его постыдные мысли во время похорон. Либо девочка стала в курсе про что-то более ужасное — ведь другого оправдания парень найти не мог.  Мать Ханы теперь часто болела, да и алкоголем не стала брезговать. Женщину все понимали и никто не осуждал, — Шиничиро бы сам утопил себя в спиртном, случись что с Манджи. Госпожа, что три года вкладывала все свои силы на лечение сына, а после так болезненно потеряла его, могла позволить себе горевать. И в доме Сано часто стали появляться сестры Юи. Старшая Ханы совсем не была похожа на младшую. Русоволосая, со светло-карими глазами и высокая. Сидела себе тихо, да книжки читала. Совсем замкнутая, но по дому смело помогала Сакуре, с дедом в Сёги играла, хоть и постоянно проигрывала, и робко рассказывала Шиничиро про не лучшую обстановку дома, когда тот спрашивал, потому что Хана напрочь игнорировала таковые вопросы парня. А тот попросту переживал.  Сами сестры не контактировали друг с другом, что Шиничиро приводило в ужас. Для него младший брат — жизнь; разве у кого-то может быть по-другому? Но девочки ни за столом не переговаривались, ни во дворе. Казалась старшая специально избегает Хану и не хочет с ней как-то связываться. — Почему ты избегаешь Хану? — Как-то присел у себя во дворике Шиничиро, рядом с читающей девочкой, которая вздрогнула. — Вы же сестры, единственный друг у друга остались помимо матери. Держаться вместе должны.  Старшая Юи неуверенно поерзала, будто не была уверена нужно ли знать незнакомцу правду, но для приличия книжку прикрыла.  — Я её боюсь. — Шепотом ответила та, нервно теребя страницы книги. Лицо Шиничиро удивленно вытянулось, совсем не ожидая такого исхода. — Когда брат был жив, он часто засыпал на диване перед телевизором.  Она грустно улыбнулась своим воспоминаниям, но улыбка сразу же спала, а лицо побледнело.  — Как-то раз я проснулась, чтобы попить и вышла из комнаты. Над спящим братом стояла Хана с нанесенным над ним ножом и просто смотрела пустым взглядом, как тот дышит. Казалось, что это не моя сестра, а нечто другое. Воздух там был тяжелее, а гостиная темнее. Я думаю в неё вселился демон или монстр. Я тогда испугалась и вскрикнула, а Хана меня заметила. Глаза у неё были белые, а сама будто изнутри светилась черным. Я быстро в комнату убежала, а на утро сестра выглядела, как всегда, улыбалась мне и брату. Такое чувство, что она не грустит по его смерти. Я не хочу с ней больше общаться, а ей все равно. У неё ваш брат есть.  У девочки глаза все заполнились слезами, и она, извинившись, убежала в дом. Шиничиро долго думал над её словами, но помня разбитый вид Ханы на похоронах, парень пособолезновал сестрам, ведь старшей скорее все приснилось на фоне стресса — слишком фантастически выглядела Хана с ножом и демоном внутри.  Вскоре дом Сано стал погружаться в постоянную тишь. Сакура Сано слегла в больницу с прогрессирующей лейкемией.