7

Манджиро кое-как поймал одного воробья. Эти маленькие птички все время шустро убегали и улетали, не попадаясь в его ловушку. Не было понятно, каким образом Юи всегда приносила этих птиц для него, но теперь Майки начал ценить девочку еще сильнее. Уже было нестрашно причинить этим созданиям боль, ведь он наконец понял слова Ханы.  Майки был взъерошен, зол и напуган, постоянно опасаясь, что тьма в любой момент опять окутает его без права на контроль. Хана была права, что нужно выбирать меньшее из зол. Из-за того, что он не слушал Юи, пострадал Харучие. По его наивности в исчезновение неведомой темной силы, могли умереть люди, ведь Манджиро ощущал тогда только жажду убийства. Хотелось собственноручно перекрыть Акаши кислород, почувствовать бешеный пульс на шее, смотреть на выпученные от нехватки воздуха и страха глаза. Теперь он готов хоть у тысячи птиц забрать жизни, лишь бы не вкушать это снова.  Если тьма не отпустит Майки, то он научится с ней жить. Оставит себе свободу выбора, не даст силе затмить разум, постоянно подкармливая чужой более малой жизнью. Ведь уличных собак возможно приучить, постоянно давая им пищу, так и внутреннего демона можно лишить голоса.  Как только Манджиро хотел свернуть пташке шею, чужая рука из-за спины выхватила воробья. Майки уже разозлился, но повернувшись встретился лишь с Ханой: — Что ты делаешь?! — Под ошарашенный взор Манджиро, Юи отпустила птицу на волю. — Ты хоть знаешь, сколько я её ловил?!  — А ты что делаешь? — Спокойно переспросила она.  — Тьму кормлю, не видно чтоль? — Буркнул Майки, насупив брови.  — Этим собрался кормить? — Хана взметнула головой ввысь, где над их головами пролетали разные птицы. — Поздно, Манджиро. Ты хоть почувствовал, как тьма пришла к тебе?  Майки осознал, что правда не ощутил, как привычное всемогущество и власть волной накрывают его сознание. Не было той страшной силы, ни голосов, что непрерывно что-то твердят, ни голода, жаждущего жизнь. Будто тьме уже было недостаточно одной птички.  — Не нужно убивать, что не нужно тьме. — Нахмурилась Хана, а после обреченно выдохнув, села на асфальт. — Она сыта. Но это пока что. Теперь она искусила более крупную пищу, птичками её уже не удовлетворить. Ты же не думал, что одурачишь тьму? — Усмехнулась девочка, посмотрев снизу вверх, Манджиро лишь тихо присел рядом: — И что теперь делать? — Прошептал Майки, с надеждой смотря на Хану.  — Что-что. Искать жертв покрупнее. — Пожала она плечами. — Кошечки, собачки там. Но сейчас это необязательно, тьма на год точно наелась. — Девочка взглянула на бескрайнее небо, пока Майки глядел лишь на неё. — Этого бы не было, если ты вовремя отдавал тьме жизнь. Она изголодалась; взбесилась, что ты решил пренебречь ей. Знаешь ли, она очень своенравна. — Весело улыбнулась Хана.  — Откуда ты это все знаешь?  Удивлённо спросил Манджиро. После потеря контроля, он постоянно задавался вопросом: как Хана держит в узде свою силу? Как узнаёт, что ей нужно делать?  — Так я её же понимаю. — Посмотрела девочка на друга. — Она мне говорит, что нужно делать, а я исполняю. Взамен же получаю свободу, но если буду привередничать, то она накажет, как тебя.  Хана часто говорила, что слышит голоса. Они говорят страшные вещи, но не мешают. Юи научилась жить с ними, совмещать себя с ними, и даже считать одним целым. Если раньше Манджиро рад был обойти такой участи, то сейчас ему это не нравилось. Он только инстинктивно чувствовал, что тьма жаждала чью-то жизнь, но лучше конкретных слов не бывает ничего. Майки брал под руки все, что попадается, чтобы удовлетворить силу, пока Хана могла дать ей именно то, что она просила.  — И как мне начать понимать голоса? — Спросил Манджиро.  Его маленькая подруга посмотрела своими черными глазами так, словно пыталась выпотрошить его душу. Иногда Хана могла лишь взглядом пробирать до мурашек, хотелось убежать от неё, либо бежать быстрее к ней. Их странная связь лишь укреплялась с годами, и Манджиро постоянно ощущал смешанные чувства. Хотелось быть рядом и отогнать, лелеять и бить, говорить приятности и грубости. Счастье и горе, боль и умиротворение, спокойствие и тревожность. Казалось эти противоположности переставали быть несовместимы, когда они находились вместе.  — А может ты понимаешь, да только слушать не хочешь, Манджиро? — По-птичьи наклонилась Хана.   Этот вопрос так и остался без ответа.  *** За недолгое пребывание в незнакомом для Ширичиро будущем, он вспомнил многое. Будто прошлый владелец тела передавал ему по крохи своих воспоминаний с того момента, когда судьба началась меняться. А перемены произошли с появлением Ханы.  Вспомнил, как Хана вошла в их семью. Как та проводила время с его матерью, как катал её на байке, как она счастливо лепетала о новой подаренной кукле и похороны старшего Юи. Шиничиро задавался вопросом, не забрал ли её старший брат болезнь, которая должна принадлежать Хане? Если да, то каким образом? Это даже не назовешь эффектом бабочки, но что это тогда? Неужели воля бога, чтобы Хана защищала их?  Было столько вопросов, что у Шиничиро взрывалась голова. Но разве не главное, что все живы и здоровы? Манджиро взрослеет, будет мечтать, заводить друзей. Это то, о чем грезил старший Сано. Его заветное желание исполнилось, а в остальном он справиться. Если судьба не смогла отнять собственное Шиничиро, то и никакая тьма не победит его.  Шиничиро решился оставаться пока наблюдателем. Он изучал незнакомую для себя обстановку и пытался предугадать последующие шаги проклятья, чтобы их предотвратить. Ясное дело, что в голову ничего путного не приходило. Манджиро выглядит как обычный ребенок, мучивший себя в чувстве вине из-за травмы друга. В слезах извинялся перед Харучие, готов был отпустить, лишь бы тот не держал обиду.  Со стороны Шиничиро наверное было эгоистично просить маленького Харучие, который в прошлом застал его самоубийство, чтобы тот продолжил дружбу с Майки. Он даже думать не хотел о страданиях Манджиро, и готов был жертвовать другими, чтобы тот оставался счастливым. Сано старшего не изводила ни совесть, ни вина; он справедливо считал, что отмучился свое, а сейчас лишь нужно проложить правильное будущее брату и отдохнуть. Заняться любимым делом, наверстать упущенную молодость, что ушла на ухаживание немощного Майки.  Осталась лишь переменная, что появилась после его перемещение в прошлое. Хана — та, кто оставлял больше всех вопросов. Чем больше Шиничиро наблюдал за детьми, тем сильнее негодовал. С первого появления девочки Манджиро невообразимо привязался к ней, но оказалось, что их связь становилась все крепче. Это было похоже больше на обоюдную одержимость друг другом.  Куда бы Манджиро не шел, брал с собой Хану. С кем бы не общался, был вместе с Ханой. Её было слишком много. Однако Ширичиро это не смущало, ведь Юи — ангел, что защищает Майки от тьмы. Чем больше она с ним, тем спокойней обоим Сано.  Шиничиро понимал, что избегала его Хана далеко не от застенчивости. Он думал, что обидел её чем-нибудь незначительным, ведь определенного проступка не видел, но обычная детская обида не длиться так долго. Как два года Юи перестала вести с ним как с близким человеком. Конечно было неприятно, учитывая их отношения в прошлой жизни, в котором девочка болела, но сделать парень ничего не мог.  Пока Хана сама не подошла к нему, когда Шиничиро занимался починкой байка: — Шиничиро-сан, занят? — Она тихонько постучала в гараж. Он сразу отвлекся от работы и вытер руки тряпкой от машинного масла, радостно встречая гостью. — Проходи, Хана. Я уже освободился. — Сано искренне был рад первому шагу от девочки. — Что-то случилось?  — Да нет. — Пожала она плечами и присела на ближайший ящик с инструментами. Её миленькие балетки с маленьким бантиком болтались из стороны в сторону. — Хотела спросить, на что ты готов ради Манджиро?  Шиничиро замер и ошарашено посмотрел на ребенка, который улыбался как ни в чем небывало. Он не понимал ни сути вопроса, ни цели. Да и с чего такие мысли вообще посетили голову Ханы?  — Что ты имеешь в виду? — Неловко натянул уголки губ Сано.  — Ну не знаю… — Девочка отвела в раздумьях взгляд. — Просто хотелось в кое-чем убедиться. — Она посмотрела своими большими и невинными глазами на Шиничиро. — Может ты готов ради Манджиро на воровство? Или грабеж? Насколько ты его любишь?  Парень опустил уголки губ и серьезно взглянул на Хану. Хочет убедиться в его любви к младшему брату? С чего вдруг? Должна же быть какая-то причина. Наверное Юи всего лишь неправильно формирует вопрос, ведь для детей она перечислила все плохие поступки, от которых взрослые их отгораживают. Может Шиничиро когда-то отругал Майки, а девочка просто неверно восприняла его заботу. Сано снисходительно улыбнулся и потрепал ребенка по черным мягким волосам.  — Хана, чтобы доказать свою любовь к Манджиро, я могу не совершать разные преступления. Я же забочусь о нем, разве мне нужно делать плохие поступки, чтобы убеждать кого-то к своей привязанности к младшему брату? — Парень присел на корточки перед Ханой и взял её маленькие ладошки в свои руки, аккуратно сжимая.  — А на убийство готов? — Проигнорировала всё слова Шиничиро Юи.  Её милая улыбка стала пугать. Парень застыл от вопроса и словно перенесся в те страшные события, где убил бездомного. Когда Манджиро умер, то Шиничиро не волновала ничья жизнь. Да, он готов ради Майки на убийство и другие преступления. Что бы не нужно было сделать ради благополучия брата — он сделает. Испортит чужую судьбу, вмешается в свою и даже разбудит проклятье.    Хана вырвала свои ладони из рук Шиничиро и слезла с ящика с инструментами: — Я поняла, Шиничиро-сан. — Обернулась возле выхода с гаража девочка. — Ты действительно любящий брат.  Парень долго так и сидел у ящика и смотрел в след Ханы. А точно ли Юи их ангел хранитель?