8

Время пролетело быстро, и никто оглянуться не успел, как Хане и Манджиро уже по одиннадцать лет. Те ходили в одну школу, оставалось на дополнительные занятия и продолжали занятия по тхэквондо. Шиничиро открыл свой магазин байков, исполнив свою давнюю мечту, а Эмма уже полностью освоилась в новом доме.  Хана так же часто бывала у семейства Сано, даже когда их самих нет дома. Просто сидела на заднем дворе и делала бумажных журавлей. Старая легенда о тысяче бумажных журавликах и исполнившем желание задела её душу, и та в свободное время только и занималась оригами. Этот ребенок так смешно и мило морщил нос, когда сосредотачивался, что другие дети периодически в заинтересованности присоединялись к Юи.  — Что ты загадаешь, когда сделаешь всех журавликов? — Спросила Эмма, листая журнал о домашней выпечки.  — Я? — Удивлённо спросила Хана. Девочка отложила бумагу, когда Шиничиро, куривший неподалеку, заинтересовано заострил уши. — Я… Я не знаю.  Эмма и Шиничиро шокировано вскинули на Юи головы.  — Ты просто не хочешь говорить! — Вскрикнула Эмма, а после подскочила с газона и, собрав свои вещи, побежала в дом. — Я думала, мы подруги! — В последний раз оглянулся ребенок.  Эмма всегда была эмоциональной; не принимала отказов и не терпела вранье. Скрывающая от неё что-то подруга, больше могла ею не являться. Гиперактивный и болтливый ребенок, который напрочь отличался от Ханы. Та никогда не обижалась на Эмму, даже при неприятных слов в свой адрес, которые были сказаны лишь по детской неопытности.  Но в этот раз Шиничиро видел, что Хана расстроилась. Её то ли обидели слова подруги, то ли собственные размышления. Юи заворожено смотрела на самых разных журавлей, над которыми трудилась уже долгое время: синие, розовые, белые, в школьную клеточку.  Парень пытался разглядеть, что на душе ребенка, но никак не мог понять её.  Хана была обычной. Скромной, как полагается японкам, улыбчивой, как свойственно детям. Но в то же время такой загадочной, что хотелось затрясти её, чтобы вытрясти все ответы на свои вопросы.  Хана недолго сидела в оцепенение и, резко начав хватать журавлей, что окружали её, рвала их на мелкие куски. Глаза ребенка наполнились слезами, а сама она с нарастающей болью и обреченностью мяла свой труд. Юи злилась так, как никогда; холодная ярость накрыла волной, заставляя разрушать то, чем дорожила. Было не понять, детский ли каприз это, а может вселенное отчаяние.  Шиничиро бросил окурок и быстро побежал к ребенку, чтобы остановить того. Парень опустился возле Ханы на колени, хватая тонкие запястья.  — Хана, успокойся. — Шиничиро прижал дитя к своей груди, когда та вырывалась и рычала, желая уничтожить всех журавликов. — Эмма не специально. Она не со зла, ты же знаешь.  Приглаживая ту по волосам, он услышал всхлип, а после почувствовал, как грудь намокает от детских слез. Хана обхватила Шиничиро за талию и вцепилась ногтями за поясницу, заставляя того зашипеть, но не оттолкнуть.  — У меня нет мечты! — Закричала та и, трясясь от слез, не отрывала лица от футболки. Но после голос перешел совсем тихий шепот. — Нет мечты. Зачем я делала этих журавлей? У меня только цель, больше ничего.  — Но цель это же и есть мечта. — Мягко улыбнулся парень, обхватив лицо Ханы ладонями, чтобы поднять. Её заплаканные черные глаза бездонно смотрели на него, когда внутри бурлило совсем недетское отчаяние и безысходность.  — Но цель то не моя.  Хана оттолкнула недоуменного Шиничиро от себя и вытерла лицо рукавом. Схватив свой красный Рандосеру, девочка наступила на последнего уцелевшего журавлика и пошла к забору, чтобы поскорее уйти.  Манджиро выскочил довольно быстро, услышав истеричный крик подруги. Увидев испорченных журавлей и брата возле них, он шокировано посмотрел в след девочки. Быстро добравшись до неё, Майки схватил Хану за ладонь, разворачивая лицом к себе.  Заплаканное лицо Юи было удивительней увидеть, чем самолет в небе, который они всегда провожали взглядами. Хана редко плакала, может кто-то испортил её журавликов? Она с таким трепетом и старанием делала эти оригами, что любой бы заплакал.  — Кто? — Спросил лишь хмуро Майки.  Юи со психом толкнула мальчика от себя, заставив отступить. Манджиро удивлённо смотрел на рассерженную подругу, что впервые создала между ними грань, которую нельзя переступить. На её лице было столько эмоций, что Майки не мог разобрать ни одну, но те явно были не положительные.  — Отстаньте от меня! Видеть тебя не хочу! Надоели! — Раскричалась Хана, сжимая свои кулочки.  — Не подходи ко мне больше! Ты лишь все портишь! Когда ты поймешь, что я устала?!  В глазах Ханы такая ненависть и гнев, направленных на него, что Манджиро опешил. Обычно родная, будто часть самого Манджиро Юи, сейчас отталкивает его. Майки мечется, не знает, что делать, пока черные радужки Ханы покрываются белой пеленой тьмы. Она не спешит, лишь сильнее гневается, желая ударить посильнее, и надавить на больное место.  Но отчего устала Хана? От Манджиро? Почему он не видел и не чувствовал ничего? Чем помочь?  Майки ощущает, как тьма покрывает Хану с головой, но не может кинуться к ней в объятия, как она в тот страшный день, чтобы забрать силу. Его потихоньку пробирает ужас. Юи пугает его. Хана теряет контроль и неизвестно, когда причинит вред всем, кто её окружает.  — Хана… — Манджиро охрип. Он хочет достучаться до его частички, что роднее даже собственного брата. Ему не хочется терять Юи средь этой тьме.  — Заткнись, Манджиро. — Прорычала она. — Да кто ты такой, чтобы хватать меня и останавливать? Ты лишь все рушишь. Правильно, что Харучие отдалился от тебя, ты же монстр.  Слова Ханы режут сильнее ножа. Еще не зажившая рана начинает кровоточить, и правда, на которую Майки всеми силами закрывал глаза, начала бить сильнее всяких ударов.  — Хана! — Наконец вмешался Шиничиро, что в шоке смотрел на двух детей.  Старший Сано не мог поверить собственным глазам. Хана, что не успела расцвести в прошлом, оказывается сейчас не цветет, а гниет. Проклятье, что сумело спасти две жизни, губило же их. Шиничиро готов был рассмеяться от своей наивности, что Юи ангел. Но каким образом оно поглотило и девочку?  Хана злостно вскинула на парня свои побелевшие радужки, а после развернулась и убежала за пределы забора, оставляя двоих Сано в ужасе от собственных мыслей.  *** Конечно же дети помирились. Манджиро не мог без Ханы, хоть та и вскрыла ему глубокую рану. Юи не извинялась, лишь была рядом и несколько дней подряд ловила кошек, чтобы замучить их. Майки с безразличием смотрел, как  котенок в руках подруги уже еле дышал от разных пыток и не проявлял попыток сбежать.  Они отличались в этом с Юи. Если Манджиро забирал жизнь быстро, то Хана делала это медленно и болезненно. Выкалывала глаза, поджигала шерсть и вырвала усики. Сначала он с жалостью и болью смотрел на бедных зверей, но после привык. Привык к крови на собственных руках.  Манджиро ощущал, как теперь рядом с Ханой его гложет неуверенность и боль. Слова Юи оказались намного острее и до сих пор причиняли дискомфорт. Но отказаться от девочки не получалось, даже с этими чувствами, они нуждались друг в друге. Майки тянулся к Хане, а та просто была рядом.  Но Шиничиро напрягала вся эта ситуация, и чтобы хоть как-нибудь разобраться, пригласил к себе в магазин старшую Юи в тайне от Ханы.  — Так что ты хотел узнать, Шиничиро-Сан? — Отпила горячий чай девушка.  Старшая Юи уже поступила в старшую школу, и скоро собиралась праздновать свое шестнадцатилетие. Они довольно редко виделись, и чаще Шиничиро просто интересовался накаленной обстановкой в доме Ханы и предлагал возможную помощь. Госпожа Юи так и не оправилась от смерти сына, пила по-черному, но на еду и одежду, по словам старшей Юи, всегда хватало. Да и маленькая девочка превратилась в мудрую девушку, которая не будет всем говорить о своей нелегкой жизни в доме.     — Можешь мне рассказать больше про Хану? — Девушка напрягалась.  — Что именно тебя интересует?  — Ну… Как она себя ведёт? Может агрессия какая-то или… — Сано замолчал, чтобы правильно подобрать слова. — ту ауру, помнишь? Ты мне тогда еще рассказывала, как Хана стояла над вашим братом с ножом.  — Ты что мелешь? — Разозлилась девушка, громко поставив кружку на стол. Шиничиро дернулся от неожиданности. — Хана добрый ребенок, мало ли, что я говорила в детстве! У меня только брат тогда умер, ясное дело, что снился всякий бред. — Юи убрала назад волосы и выдохнула, чтобы успокоиться.  Шиничиро удивился поведению девушки. Насколько Сано помнит, то она избегала свою младшую сестру и не подпускала к себе близко, а теперь яро защищает.  — Ладно-ладно. — Шиничиро поднял руки, показывая, что не нападет. — Ну хоть что-нибудь расскажи. Мне правда это нужно. Парень пересказал недавнюю сцену ссоры Ханы и Манджиро. Пришлось рассказывать и про ситуацию с Харучие, чтобы добиться ответов. Шиничиро поделился, что сила Ханы и его брата схожи, и чтобы избавиться от несчастья, нужно найти хотя бы причину его существования.  Старшая Юи сначала недоверчиво смотрела на Сано, но после в печали отвела глаза, признавая правду. Хоть и девушка не стала говорить ни про какие приступы агрессивности младшей сестры или страшную ауру, но поведала совсем неожиданную историю: — Наш отец ушел из семьи в день рождение Ханы. — Она неуверенно поднимала губы, смотря в пол, словно не решалась на рассказ. — Когда он её увидел, то кричал что-то про проклятье, которое преследует его за непринятую судьбу. Про перемещение во времени, наказание и тьму. Говорил, что черные глаза признак дьявола в Хане, который уничтожит все дорогое ему. В тот день его с нервным срывом отправили на лечение психологическую клинику, а после он сбежал… после мы его никогда не видели. А потом через пару месяцев заболел старший брат. — Дальше Шиничиро уже знал.  Парень убедился, что далеко не первый меняет судьбу, и далеко не первый попадает под наказание проклятья. Отец Ханы тоже был в отчаянии, в последствие которого смог совершить невозможное. Вот только, что это меняет? Как избавить детей от тьмы?  — А у тебя есть фотография отца? — Неожиданно спросил Шиничиро.  Конечно, мужчина ушел уже как одиннадцать лет, и у девушки навряд ли есть хоть какие-то данные об отце, но попытаться стоило. И какое же удивление было у Сано, когда Юи, начала рыскать в сумке, а после достала старое фото. Счастливая и беременная Ханой мать, старшая Юи, здоровый брат и незнакомый мужчина.  Оказывается девушка уже достаточное время ищет информацию об отце, но не для того, чтобы вернуть в семью, а расспросить о проклятье младшей сестры.  — Ты же сам сказал когда-то, что мы сестры и единственные остались друг у друга помимо матери. — Решительно смотрела на него Юи.  Шиничиро разглядывал мужчину на фотографии, находя того слишком знакомым. Осознание полоснуло словно ножом. Парень шокировано выронил фото и пусто уставился на свои трясущиеся руки. От ироничности ситуации он не заметил, как начал истерично смеяться.  Мужчина на фотографии до боли был похож на убитого Шиничиро безумного бездомного.