Часть 1

– У тебя есть мечта? – в который раз, поправляя свои рыжие волосы, спросила Джинни. Идя по заснеженным переулкам, мы направлялись к рождественской ярмарке. Договориться было сложно, но нам всё же удалось выкроить небольшой промежуток времени для встречи. Наверное, когда взрослеешь, спонтанные встречи становятся под вопросом. Она серьёзно спрашивает это? Мы так давно не виделись после каникул, и было столько всего, что можно было бы обсудить, но выбрана особенно неудачная тема. – Наверное, – протянула я, задумавшись. – Спокойствие. Ну знаешь, чтобы было пусто и без чувств. Чтобы не получать новые проблемы, которые случаются каждый чёртов день. Джинни хмыкнула. – Гермиона, проблемы есть у каждого, – сказала она, и мне показалось, что зазнайкой стала уже не я, а Джинни, которая неожиданно примерила моё излюбленное амплуа. – Не нужно опускать руки, ты же борец. Борец! Господи, как меня раздражало всё это. Борись, Гермиона. А что, если я просто устала? Что, если я хочу обычного покоя и счастливой жизни с полноценной семьёй, которая меня поддерживает, например? Что, если я хочу того же, что у всех? Нормального соулмейта и любви? Любви и судьбы, в которой не было бы ошибки. Очевидно, что Джинни легко было говорить. Конечно, когда у тебя столько братьев, большая и счастливая семья, и в подарок – Гарри, который в тебе души не чает. А я? С чем осталась я? Поддержки от семьи я не получала. Наверное, никогда. Моя мама была почти всегда холодна, я даже не помню, когда она меня в последний раз обняла. Обычно мы здороваемся за руку. Отец награждал постоянными побоями за любую провинность, а вскоре скончался. После его смерти я иногда приходила на могилу и до сих пор мечтала о счастливой семье, которая могла бы быть. Однако, частью этой семьи мне не суждено было родиться. Но я не привыкла сдаваться и пообещала себе, будучи маленькой, что создам свою жизнь сама. С хорошим соулмейтом, спокойствием, теплом и заботой. Я думала так ровно до того момента, как узнала носителя этого ужасного имени на моих двух запястьях. Больничная палата была уже до боли знакомой, а запястья не переставали жечь после различных мазей и лекарств, которые мне наносили врачи маглы, чтобы избавить меня от этих «ужасных татуировок», как говорила моя мама. – Доктор, я не понимаю, что с ней, она действительно… – моя мама бросила взгляд на меня через плечо, – странная, понимаете? Ещё эти татуировки на руках. От её слов мои запястья начали жечь еще сильнее, и я невольно спрятала руки под сорочкой, которую выдали мне в больнице. – Доктор, – сокрушалась моя мама, – где это видано, чтобы ребёнок рождался с татуировками на руках?! Это же бред! Сначала я подумала, что это странное родимое пятно, но нет же! Я немного отодвинула рукав, чтобы посмотреть ещё раз. На белоснежной коже двух запястий ровным почерком выведено имя «Драко». Немного старым, но красивым шрифтом, словно это что-то из прошлого века. Я плохо понимала, почему это странно, но знала лишь одно: мне всего семь лет, а я уже изуродована. Или, по крайней мере, так считала вся моя семья. Драко. Одно имя и столько проблем. Я действительно считала себя проклятой. Иногда мне казалось, что это чья-то злая шутка. Как в тех магловских сказках, когда злая волшебница проклинает принцессу, и та непременно должна уколоться об веретено. Моё личное веретено, моя персональная иголка, которая застряла в душе и, наверное, уже сидит в печёнках, – это чёртов Малфой. Человек, который считает всех, кроме своей семьи, куском грязи. Человек, который систематически издевался надо мной, напоминая о моём происхождении. Иногда мне действительно казалось, что всё моё рождение было ошибкой. Прямо как этот сбой в системе с этими дурацкими надписями на руках. – Смотри, там уже всё так красиво украшено, – радостно заголосила Джинни, потянув меня за рукав пальто. И ринулась к ярмарке. Я инстинктивно проверила, не видно ли метку. – Да, действительно великолепно. Хочешь поесть? – я вымученно улыбнулась, но единственное, что мне поднимало хоть немного настроение, – это кусочки клубники в шоколаде, поэтому стало немного легче. Мы часто ходили с родителями на этот Маркт. Ровно до того, как меня отдали в приют для волшебников из-за наличия странностей в поведении, непонятных снов и ужасного имени на руках. Джинни радостно кивнула и побежала вместе со мной к прилавку со сладким. Господи, как же она хорошо меня знает.

***

– Вы на последнем курсе, а значит, должны уже понимать всю степень ответственности по работе на предмете, который пойдёт вам в зачет. Снейп, как всегда, был угрюм. Он расхаживал по классу из стороны в сторону и пристально смотрел на каждого. Слово «ответственность» прозвучало как приговор. В глазах профессора Снейпа застыла его привычная тень – жесткость, которую он с трудом скрывал. Он всегда умел напоминать о последствиях, словно с каждой фразой его голос становился всё более низким и напряжённым, как шёпот змеи. Но я не могла не заметить, что его взгляд останавливался именно на мне – его чёрные глаза были пронзающими, словно пытались проникнуть в самую душу, вытащить наружу все страхи, которые я так тщательно скрывала. Я сглотнула, избегая его взгляда и чувствуя, как сжимается горло. – Гермиона, у вас есть вопросы? – его голос звучал холодно. Я снова взглянула на него и заметила, как его мрак сменяется чуть заметным выражением интереса. Это было странно, ведь в моём сознании Снейп всегда был той тёмной силой, с которой невозможно было договориться. – Нет, профессор, – я сглотнула и крепче сжала рукава своей мантии. – Всё ясно. Снейп резко повернулся к доске, его манжеты шуршали, а длинные пальцы уже начинали перемешивать порошок для следующего зелья. Глаза однокурсников, сидящих у парт, были прикованы ко мне – у кого-то они были полны сочувствия, у кого-то – нетерпения. Никто не мог знать, что происходит у меня в голове, но Снейп смотрел на меня так, как смотрели мои родители. Презрение и злость. Моя жизнь всегда была борьбой, но даже в такие моменты я ощущала, как кнут прошлого снова тычет меня в спину. Я оглянулась в поисках Гарри за ощущением поддержки, но вместо этого поймала взгляд Драко. Казалось, что он был бледен, как мел, его губы сжались в плотную линию, словно он испытывает сильную боль. Белые пряди скрывали его глаза, и он что-то усердно писал в тетради, периодически надавливая пальцами до боли на своё правое плечо. Он выглядел болезненно странно. Я поняла, что задержала взгляд дольше, чем нужно, и резко отвернулась, пытаясь дослушать урок.

***

Эхо голосов учеников разносилось по всем коридорам Хогвартса. Гарри шёл в обнимку с Джинни, Рон плёлся где-то рядом, очевидно, уставший после занятий. Я шла следом, неся огромную кипу учебников. – Странные времена наступают, – начал многозначительно Гарри. Его вид был более чем задумчивым. – Волдеморт не даёт о себе знать уже несколько месяцев. Даже непривычно, что у меня не болит метка на лбу, – попытался пошутить Гарри. Джинни нервно сглотнула. Она, конечно, понимала, что её соулмейт – это главная и первая цель в случае магической войны. – Может быть, он собирает армию? Я много слышал про Пожирателей смерти, – предположил Рон. Гарри внимательно взглянул на него и ещё сильнее сжал пальцы на талии Джинни. – Неудивительно, что у меня написано имя Хорька на запястье, – продолжил Рон. – Я думаю, что он действительно враг номер один. Малфои точно не останутся в стороне от каких-нибудь тёмных дел, это же их стихия. Видели, какой Драко в последнее время странный и выглядит болезненно? В голове пронеслась мысль о том, что лучше бы я этого не видела. – Он точно что-то скрывает! – выпалила Джинни. Теперь настал мой черёд нервно сжимать учебники. – Кстати, Миона, – не унимался Рон, – что насчёт тебя? Тебе не надоело вечно прятать запястья? Этот вопрос мог бы застать меня врасплох, но только не сегодня. Как человек, который живет с этим недостатком всю жизнь, я уже привыкла к таким вопросам. Поэтому каждое чёртово утро я встаю и заново перематываю свои запястья волшебной лентой, чтобы скрыть это идиотское имя. Первое время ходить и спать так было неудобно, но потом привыкаешь. А во времена особенной злости на Малфоя и мою никчемную жизнь я завязываю ленты ещё туже, пока не посинеют ладони из-за отсутствия притока крови. Это уже часть рутины. – Я просила не спрашивать меня насчёт этой темы, – мой голос немного выдал раздражение. – Если я ношу ленты и скрываю имя, значит, так нужно. Рон действительно сегодня перегибал палку со своими рассуждениями и вопросами. Что уж говорить о том, что, учитывая мою ненависть к Малфою, его прозвище «Хорек» всё равно резало мне по ушам. Сама не знаю почему. – Я понимаю, если ты скрываешь имя того, кто твой соулмейт, но имя врага ты же можешь показать? Мы уже столько лет все дружим, и буквально с самого первого дня ты скрываешь всё это, – возмущался он. – Рон, прекрати давить на неё, – Гарри попытался прервать эту бессмысленную тираду, а я просто молилась, чтобы этот диалог сошёл на нет. – Нет, Гарри, она наша подруга, и почему-то скрывает это от нас. О каком доверии между нами всеми может идти речь, если я даже не знаю имени её врага… Я не выдержала. Я честно устала. Всю свою чёртову жизнь я борюсь за то, чтобы сначала выжить в своей семье, а потом – за то, чтобы жить с этой меткой. – Заткнись! – ярость взяла своё, и я резко остановилась. – Если на одном твоём запястье написан Драко, а на втором – Полумна, то это означает только одно: всё в твоей жизни идёт правильно, Рон! Не всем так везёт, как повезло тебе, ясно? Если я скрываю это, значит, так нужно. Оставь меня в покое! Ты не имеешь пра… Мы были в коридоре одни, пока я не услышала до боли знакомый стук ботинок. Эта походка, этот размеренный шаг – эхо, которое я узнаю из тысячи. Я резко обернулась, прервав свою речь. Его чёрный плащ, больше напоминавший силуэты дементора, его идеальный костюм, сшитый, без сомнения, на заказ, свободно завязанный галстук – всё кричало о роскоши. И эти серебристые глаза, которые я часто видела в своих снах в сочетании с пепельными волосами, – всё это прорывалось сквозь подступившие слёзы на моих глазах. – Так, так, так, – начал он с усмешкой. – Драко, иди отсюда, это крыло Гриффиндора, – начал Гарри и встал передо мной. – Наша Грязнокровка не хочет говорить, кто её избранник, – его смех, словно раскат грома, пронзал меня каждый раз. – Удивительно, что он у тебя вообще есть. Он обратил свой взгляд на меня, и я буквально ощущала, как его имя начинает больно жечь и кровоточить. Я не могла показать свою слабость, только не сейчас. Смахнув остатки слёз с глаз, я гордо подняла голову и посмотрела на него. Он был выше и стоял поодаль, будто сам боялся подойти ко мне. Всё в его поведении в этом году говорило о странности. – Малфой, – начала я, – ты ожил? А то сегодня на зельеварении выглядел отвратительно подавленным, не так ли? – не было ничего хуже для него, чем показание собственной уязвимости. Не тяжело задеть высокомерного придурка, знаете ли. Я почти успела победно поправить копну своих каштановых волос, как Малфой набросился на меня и прижал к стенке за горло. – Остолбеней! – палочка Гарри резко блеснула в коридоре, и Драко упал к моим ногам. Последнее, что я увидела, – его лицо, исказившееся от боли, и его когда-то небесно-голубые глаза, которые стали полностью чёрными.