Когда всё слишком тихо

Тепло кухни обволакивало, как мягкое одеяло, обещая покой — хоть на миг. За окнами, затянутыми морозным стеклом, светило зимнее солнце, лениво ползая по полу. Воскресенье. День, когда не было уроков и не надо было вставать в семь. Но Ниэль всё равно проснулся, как всегда, в пять. Сейчас они сидели за длинным столом: Натан — молчаливый и грозный у торца; Кенго рядом, стараясь удержать привычную маску спокойствия. Ичиро щебетал что-то про нового щенка у охраны, с нескрываемой живостью жестикулируя ложкой. Близнецы сидели рядом, как всегда — Сэм прижался ближе к брату, даже несмотря на то, что сегодня не кашлял и выглядел, казалось бы, вполне здоровым. Ниэль почти не ел. Он украдкой следил за Сэмом, который делал вид, что жует, но каждый его жест был машинальным. Уже неделю он был… не собой. Слишком тихим. Слишком пустым. Это тревожило. Кенго наливал чай, когда наконец нарушил утреннюю тишину, мягко, почти буднично: — Завтра утром к нам заедет Стюарт. Он хочет с вами немного поболтать, — он посмотрел на близнецов и Ичиро с улыбкой. Сэм впервые за всё утро поднял голову. — Дядя приедет?.. — голос его звучал ровно, но глаза выдали: он помнил. Помнил, как тот целовал его в макушку, когда приезжал, как приносил игрушечных лис, пахнущих настоящим мехом, и всегда называл их «лисятами». — Угу, — кивнул Кенго. — Он старается приезжать два-три раза в год. В этот раз будет проездом, но сказал, что не может не заехать. Ичиро усмехнулся: — Главное, чтобы он опять не притащил те странные конфеты с солью. Ниэль посмотрел на Сэма. Тот не улыбнулся, не засмеялся. Просто снова опустил взгляд в тарелку. Он будто прячется… И даже приезд дяди не радует его так, как раньше. Ниэль почувствовал внутри беспокойство — тихое, липкое, и от него никуда не деться. Он бросил взгляд на Сэма, когда за его спиной заскрипел стул. — Не забывай, — холодный голос Натана, как нож, рассёк комнату. Он даже не взглянул на сына, просто медленно отпил из чашки. — После обеда — вниз. У тебя тренировка. На мгновение наступила тишина. Ниэль не вздрогнул. Только медленно кивнул, будто это не вызывало в нём ни страха, ни раздражения. Только обязанность. Он не посмотрел на отца — просто продолжил жевать. Сэм же опустил голову ещё ниже. Плечи сжались.

♡ ♡ ♡

Солнечный свет мягко ложился на деревянный пол, пробираясь сквозь плотные шторы. Комната была аккуратной — будто в ней не жили двое шестилеток. Ни игрушек, ни разбросанных тетрадей. Только порядок. Только молчание. Сэм сидел на кровати Ниэля, обняв колени и уткнувшись в них подбородком. Его чёрные, чуть волнистые волосы спадали на лицо. Он не шевелился. Только глаза — уставшие и потухшие. Ниэль застёгивал рубашку на пуговицы, двигаясь точно и без спешки. Он знал, что Сэм ждёт, когда он заговорит. Но не хотел торопить. Когда всё было слишком — лучше дать Сэму время самому. — Он опять будет орать на тебя, да? — голос Сэма нарушил тишину, почти шёпотом. Ниэль не обернулся сразу, думая что ответить брату «он чаще бьёт, но тебе это знать не надо» — Возможно, — ответил он тихо. — Но мне всё равно. Сэм посмотрел на него сбоку. — Это не "всё равно". Я же знаю. Ты после него… как будто леденеешь. — Я просто делаю, что нужно, — Ниэль сел рядом. — Я должен быть сильным. Сэм нахмурился, отвёл взгляд. — А если я никогда не стану сильным? Если я всегда буду таким… как сейчас? — Тогда я буду сильным за нас двоих, — ответил Ниэль. — Я же твой старший брат. Сэм на секунду замер, потом тихо сказал: — А если он решит, что я совсем бесполезный? Он уже почти не замечает меня. — Ты не бесполезный, — спокойно сказал Ниэль. — Ты просто… другой. Ты видишь то, чего я не замечаю. Помнишь, ты первым понял, что Йонас грустит, когда Кенго поругался с ним? И вообще хорошо что он тебя не замечает. — Это неважно, — фыркнул Сэм. — Я не умею драться, не умею держать нож. Я даже на улицу выхожу только когда ты рядом. Ниэль посмотрел на него внимательно, долго. — Но ты умеешь чувствовать. Ты видишь людей. Ты не боишься говорить, что тебе больно. А я — боюсь. Сэм тихо выдохнул. — Мне кажется, ты сильнее не потому что ты дерёшься, Ниэль. А потому что умеешь молчать, когда тебе страшно. — А ты — потому что не молчишь, — мягко сказал брат. — Это тоже сила. Просто другая. Сэм резко прижал лицо к его плечу. — Я не хочу, чтобы ты туда шёл. Ниэль погладил его по волосам. — Я иду, чтобы защитить нас. Чтобы быть тем, кого он боится, а не ты. За дверью прозвенел тонкий звонок — предупреждение от Йонаса. Ниэль медленно встал, застегнул последнюю пуговицу и надел пиджак. Уже у двери он замер, обернувшись. Сэм сидел на кровати, ссутулившись, сжимая в руках край подушки. — Я скоро вернусь, — сказал Ниэль. Сэм не поднял головы, но выдавил: — Ты ведь живой, да? Не станешь как он? Ниэль задержал дыхание, потом тихо ответил: — Нет. Я — не он. Я — твой брат. После чего он вышел.

♡ ♡ ♡

Сырой воздух и слабый свет из ламп под потолком. Пол — бетонный, с редкими пятнами от засохшей крови. Здесь не играли. Здесь выживали. Ниэль, как всегда, вошёл первым. Его шаг был тих, лицо — спокойное. За спиной — закрывшаяся тяжёлая дверь. Спустившись, он сразу подошёл к деревянному стенду, аккуратно взял один из боевых ножей. Лезвие — стальное, острое, отполированное. Рука не дрогнула. В центре зала уже стояла Лола Малкольм. Сухая, собранная, как струна. Глаза — холодные. — На минуту позже, чем нужно, — коротко бросила она. — Разомнёмся. Атака. Боевые клинки. Ниэль встал в стойку. — Есть. Лола не ждала. Она метнулась к нему мгновенно — молниеносный выпад справа. Ниэль парировал. Металл со звоном встретился с металлом. — Выше локоть. Нож уходит в сторону. Смотри в грудь, не в глаза, — её голос звучал, будто камень по стеклу. Он знал: каждое слово — команда. За игнор — боль. Третий удар сдвинул его назад, четвёртый — едва не перерезал рукав. Лезвие Лолы полоснуло по коже — неглубоко, но сочно. Тонкая линия алого тут же выступила на руке Ниэля. Он не остановился. — Что это было? — бросила Лола. — Ошибка в шаге. Слишком широкий уход. — Слишком неосторожный уход, — уточнила она. — За это ты можешь заплатить жизнью. В этот момент из темноты шагнул он. Натан. Он не сказал ни слова — просто встал у стены, скрестив руки. Его взгляд вонзался в спину сына. Ниэль напрягся. Он не дрожал. Но каждое движение стало ещё чётче, ещё точнее. Ошибок не должно быть. Не при нём. — Дальше — связка: укол, захват, разворот, — скомандовала Лола. — И не забывай, что нож — продолжение тебя, не инструмент. Он должен резать, как ты дышишь. Ниэль начал. Лезвие скользнуло, перехват — точен, поворот корпуса — идеален. Почти. Лезвие Лолы снова достало его — на этот раз по ребру. Рана длиннее. Глубже. Он стиснул зубы. Никакого звука. Из-за спины послышался ленивый, почти зевающий голос Натана: — Как ты думаешь, Лола, много ли оружий скулят, когда по ним ударили? — Ниэль не скулил, — ответила она, не оборачиваясь. — Но если будет — заменим. У нас нет времени на поломки. Ниэль выдохнул через нос. Кровь стекала в пояс брюк, но он продолжал. Он знал: остановка — это не боль. Это разочарование в глазах Натана. А разочарование — хуже боли.

♡ ♡ ♡

Дверь отворилась почти беззвучно. Ниэль вошёл, будто в полусне, закрыв за собой тихо, чтобы не потревожить Сэма, который, свернувшись клубочком на своей половине, читал. Но стоило ему поднять глаза — книга тут же соскользнула с рук. — Ниэль... Он не ответил. Просто прошёл к своей кровати, шаг за шагом, будто вес каждого движения давил на кости. Белая рубашка в крови — пятна на плече, сбоку, ниже ребер. Ткань разорвана, прилипла к коже. Он на цыпочках достал с полки над кроватью свою аптечку — металлическую коробку с чётким замком. Руки дрожали, когда он её открывал. Пальцы были слишком слабы, но он не останавливался. Только сильнее поджал губы, сдерживая дыхание. Сэм молчал. Только наблюдал, как брат опускается на край кровати и стягивает рубашку — через боль, замирая, когда ткань касается свежих порезов. — Я... Позову Йонаса... — несмело начал Сэм. — Нет, — резко, но тихо, почти шёпотом, ответил Ниэль. Он не смотрел на него. — Я сам. Он достал антисептик. Когда жидкость коснулась раны на боку, его дыхание сбилось, он на миг крепко зажмурился, из горла вырвался короткий, сдавленный всхлип. Но больше — ничего. Ни звука. Он зажал губы зубами — почти до крови — и принялся зашивать. Игла дрожала в пальцах. Рука соскользнула дважды, нить запуталась. Он с трудом всунул её обратно, потом вытер лоб тыльной стороной ладони. Пот и кровь смешались, скатываясь по вискам. — Ниэль... пожалуйста... — почти умоляюще прошептал Сэм. — Всё нормально... — срывающимся голосом ответил тот, затягивая узел. — Я должен зашить. Это важно. Он делал всё как научен, но каждый укол в кожу заставлял его на миг замирать. Иногда игла проходила слишком глубоко — тогда он резко втягивал воздух с тихим всхлипом, лицо бледнело. — Ты же можешь позвать Йонаса или папу... — Нельзя, — перебил Ниэль. Теперь он уже сидел, сгорбившись, поджав одну ногу, чтобы хоть как-то держать равновесие. — Он испугается. Или начнёт злиться. Это просто... порез. Я справлюсь сам. Он с трудом закончил шов, наклеил пластырь сверху и перевязал себя почти вслепую. Только когда бинт затянулся, он позволил себе выдохнуть — долго, с болью. Потом убрал аптечку обратно, вернул на место всё точно и аккуратно. Сэм поднялся с кровати, подошёл и тихо сел рядом. — Хочешь... я подержу тебя немного? Ниэль ничего не ответил. Только на секунду закрыл глаза, опустив голову на плечо брата. Тот обнял его осторожно — не касаясь ран. — Я рядом, Ниэль. Всегда рядом. — Спасибо, Сэмми.

♡ ♡ ♡

Ниэль и Сэм спускались вместе. Ниэль шёл медленно, но уверенно — свежие бинты туго затянуты под чистой рубашкой. Сэм держался чуть позади, как тень. Он всё ещё не смотрел в глаза, не задавал вопросов и почти не дышал вслух. На кухне было тепло — запах мяса с пряностями, картофель с чесноком и немного яблок в духовке. Дом пах домом. Почти уютно. На кухне уже были Кенго с Ичиро. Они о чём-то разговаривали, точнее говорил Ичиро, а Кенго сидел и внимательно слушал с маской безразличия. — Вот и вы, — улыбнулся Кенго Он оглядел Ниэля внимательным взглядом, но ничего не сказал — только чуть мягче налил ему воды и положил еду на тарелку. — Ромеро с Лолой уехали, — сказал Ичиро, качая ногой под столом. — Отец сказал, что тренировку по рукопашке отменяют. Наверное, они на задании. Ниэль кивнул, не глядя на брата. Он молча ел, не теряя ни крошки. Сэм ковырял еду, почти не прикасаясь к ней. — Ты совсем ничего не ешь, — тихо сказал Кенго, садясь рядом. Его рука мягко коснулась плеча младшего. — Что-то болит? Сэм мотнул головой. Ниэль поднял глаза — в его взгляде была обеспокоенность, но он не стал вмешиваться. Сэм не любил, когда за него отвечали. — Завтра приедет Стюарт ближе к обеду, — сообщил Кенго, стараясь придать голосу бодрости. — Он говорил, что соскучился. Привезёт вам кое-что вкусное из Лондона. Сэм не отреагировал. Только вилку крепче сжал. После ужина близнецы поблагодарили за еду и пошли наверх. Сэм шёл молча, глядя в пол, а Ниэль постоянно бросал на него короткие взгляды — прищуренные, настороженные.

♡ ♡ ♡

На потолке мерцал мягкий ночник. Сэм уже лежал в кровати Ниэля, поджав под себя ноги. Он не смотрел ни на брата, ни в окно. Только в одну точку на одеяле. Ниэль снял рубашку, аккуратно сложил её, подошёл к полке и поставил аптечку обратно. Его движения всё ещё были напряжёнными, осторожными. Бок ныл, но он не жаловался. Он залез в постель рядом. Несколько минут — тишина. Только дыхание, редкое и сбитое у Сэма. — Всё ещё плохо? — спросил Ниэль, почти шёпотом. Сэм молчал. — Я рядом, если что. Тишина. — Я не хочу, чтобы ты был один там, в себе, — продолжил он. — Мне... не нравится, когда ты совсем исчезаешь. Сэм слегка вздрогнул. Потом выдохнул, дрожащий и слабый, будто весь день держал это в себе. — Мне просто тяжело, — прошептал он. — Я не знаю, как это объяснить. Всё... всё внутри как будто ломается. Но я даже не знаю, почему. Ниэль тихо накрыл его одеялом. — Ничего. Я подожду. Просто... не исчезай совсем. Ладно? Сэм кивнул. Он свернулся ближе, уткнулся лбом в плечо брата. Тот чуть вздрогнул — по ребру снова потянуло болью, но он не отстранился. — Спи, Сэм. Завтра всё может быть чуть лучше. Хоть на чуть-чуть.

♡ ♡ ♡

Что-то снова было не так. Ниэль проснулся мгновенно — тело само среагировало раньше разума. Он вытянул руку — пусто. Одеяло на месте, но Сэма нет. Сердце сразу забилось чаще. Он поднялся, натянул мягкую кофту и вышел в коридор, не обращая внимания на боль от шрамов. Было темно, но привычно. Свет из-под двери в ванной, и звук воды. Тонкая, ровная струя. Открыв дверь, он замер. Сэм стоял у раковины. Без тапок, босиком на холодном полу. Пижама прилипла к телу, руки под кипящей водой — она уже начала клубиться паром, обжигая воздух. Кожа на кистях — ало-красная, распухшая, пузыри. Он держал их неподвижно, пальцы едва заметно подрагивали. Губы приоткрыты, но дыхания не слышно. Лицо без эмоций. Без боли. Без жизни. Ниэль бросился к нему: — Сэм! Он выключил воду и аккуратно схватил брата за запястья — кожа почти отслаивалась, горячая, влажная, как варёная. Но Сэм не вздрогнул. Только продолжал смотреть в одну точку. Как статуя. Как не он. — Сэм... пожалуйста... скажи хоть что-нибудь… Молчание. Невыносимое, вязкое. И тогда у Ниэля затряслись руки. Он не знал, что делать. Раны были ужасны. Сэм не реагировал. И стало страшно. *По-настоящему*. Не как на тренировках. Не как перед отцом. А до костей, до внутреннего холода. Он сглотнул и резко схватил брата на руки. Тот был лёгким, почти невесомым. — Мы пойдём к папе, слышишь? Кенго поможет. Он наверное знает, что делать... Он шёл быстро, босыми ногами по прохладному полу. Не оглядываясь. Сэм не сопротивлялся. Не шевелился. Только дышал — слабо и глубоко, как будто спал с открытыми глазами. Дверь в спальню Кенго приоткрыта. Ниэль пинком толкнул её. — Папа!— голос дрогнул. — Папа, проснись! Тот подскочил мгновенно. Натан уехал — он спал один. В первый момент ничего не понял, но потом увидел сына. Ниэль стоял в дверях, сжимая на руках на вид безжизненного Сэма, с ожогами на ладонях и пустым взглядом. — Что случилось?! — Кенго подлетел к ним. — Он... он стоял... Руки под кипятком… я не смог… он не говорил ничего… он не чувствует… папа, сделай что-нибудь... Голос сломался. Ниэль впервые *по-настоящему* плакал — не слезами, а как будто что-то в нём начало рушиться. И Кенго уже понял — это очень серьёзно. Кенго действовал быстро. Он не задавал ни одного вопроса — лишь жестом велел Ниэлю положить Сэма на постель. Потом сорвал аптечку с верхней полки шкафа, достал охлаждающий гель, стерильные салфетки, бинты. Сэм даже не вздрогнул, когда холод коснулся распухшей кожи. Только моргнул. Один раз. Ниэль сидел рядом, прижимая к себе одеяло, как щит. Его руки всё ещё дрожали. Кенго молчал. Движения — быстрые, ловкие. На лице — каменное спокойствие, но в глазах всё выдавало: страх, боль, вина. Он не задавал лишних вопросов, потому что уже знал — это не просто "несчастный случай". — Готово, — наконец прошептал он, привязывая последний бинт на ладонь Сэма. — Нужен сон. И завтра — врач. Он поднял Сэма на руки, легко, как младенца. Тот не шевелился, только пальцы едва заметно дернулись в бинтах. Ниэль шёл рядом, и сердце у него стучало в ушах. Комната близнецов встретила их знакомой тишиной. Кенго осторожно уложил Сэма в постель, поправил одеяло, задержавшись взглядом на его лице — таком пустом, будто брата и правда нет. Ниэль стоял у двери. Потом тихо сказал: — Я завтра не пойду. Кенго обернулся. — Куда? — К Мэри, — Ниэль сжал кулаки. — Я должен остаться с Сэмом. Он… он таким не был никогда. Я не могу оставить его одного. Кенго медленно кивнул. Без упрёков. Без напоминаний о важности встречи. Только подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Спасибо, что привёл его. Ты всё сделал правильно. Ниэль опустил голову. Он чувствовал, как горло снова сжимается, но сдержался. Кенго вышел, оставив дверь приоткрытой. Слабый свет ночника наполнял комнату золотистым мерцанием. Ниэль сел на постель и крепко обнял Сэма. — Я с тобой, — прошептал он, почти в самое ухо. — Всю ночь. И завтра. И сколько нужно. Сэм не ответил, но дыхание у него стало немного ровнее.