Боль и потеря тепла.

Время шло тихо, почти незаметно — не скачками, а ровным дыханием дома. Семь лет пришли без фанфар: просто в какой-то момент Ниэль стал выше, плечи — чуть шире, движения — точнее, а взгляд — спокойнее и тяжелее, чем должен быть у ребёнка. Его  уши всё так же чутко ловили каждый звук. Боль он по-прежнему переносил молча, словно это было чем-то второстепенным, не стоящим внимания. Сэм изменился иначе. Он стал мягче снаружи, но крепче внутри. Всё ещё эмоциональный, всё ещё ранимый, он научился быстрее подниматься после слёз и реже пугаться темноты. Он больше рисовал — на обрывках бумаги, в тетрадях, даже на салфетках, если под рукой не было ничего другого. И почти всегда рядом с его рисунками был Ниэль: силуэт, тень, лис или просто две фигуры, стоящие плечом к плечу. Сам Лис Сэма тоже пробудил себя. Они оставались близнецами не только по крови. Они спали рядом, говорили вполголоса, понимали друг друга с полувзгляда. Ниэль был щитом, Сэм — сердцем. И каждый знал: если мир вдруг треснет, второй будет рядом. И вот снова приблизился понедельник. Этот день чувствовался заранее — он приходил не по часам, а по запаху. Ниэль уловил знакомые нотки: сажа, сухие листья и что-то ещё, кажется, сегодня новый яд. В комнату вошёл мужчина в халате. Не глядя в глаза, он поставил стакан и протянул очередную дозу. Натаниэль взял яд без возражений и выпил так же спокойно, как воду. Дверь закрылась. Лишь тогда он сел на край кровати и осторожно провёл ладонью по волосам брата, чувствуя под пальцами горячую кожу. — Он ушёл. Самаэль медленно открыл глаза и слабо улыбнулся. — Ты скоро уходишь? — Да… Думаю, уже пора. Натаниэль наклонился и легко коснулся губами лба Сэма, проверяя температуру. Лихорадка не отступала. — После еды выпей таблетку. У тебя опять жар. Сэм, не раздумывая, чуть приподнялся — ровно настолько, насколько позволяло ослабленное тело — и невесомо чмокнул брата в щёку. Ниэль удивлённо приподнял бровь и посмотрел на него: «И что это значит?» Самаэль будто услышал немой вопрос, хотя ему и правда показалось, что услышал. Может, глюки из-за жара? — Я часто болею, — тихо сказал он. — Иногда даже рукой не могу помахать. Он сглотнул и добавил: — Пусть это будет наше приветствие и прощание. Ты — в лоб. Я — в щёку. Можно? Ниэль на секунду замолчал. Потом тяжело выдохнул и кивнул. Чем бы дитя ни тешилось — главное, чтобы улыбалось. — Хорошо, — мягко сказал он. — Наше приветствие. Улыбнувшись брату напоследок, Натаниэль тихо поднялся с кровати. Он задержался у двери на пару секунд — прислушался к дыханию Самаэля, убеждаясь, что тот снова задремал, — и только потом вышел, аккуратно прикрыв за собой. Внизу было прохладно. Дом встретил его привычной тишиной, натянутой, как струна. Половицы едва слышно скрипнули под босыми ногами, воздух пах морозом и травами с кухни, будто сама боль давно пропитала стены. На крыльце уже ждала Мэри. Она стояла, скрестив руки на груди, с выражением вечного недовольства на лице — словно само его существование было для неё личным оскорблением. Платиновые волосы убраны наспех, зелёные глаза холодные, колючие. Натаниэль остановился напротив. Их взгляды столкнулись — коротко, жёстко, без слов. В этом молчаливом обмене было всё: её раздражение, его усталое равнодушие и давно выученное правило — не ждать от неё ничего. — Пошли, — сухо бросила Мэри, разворачиваясь. Натаниэль молча последовал за ней. Дорога к дому Кейли Дэй была знакома до каждой трещины в асфальте. Он шёл чуть позади, засунув руки в карманы, глядя себе под ноги. В голове было пусто, будто мысли специально прятались, давая телу просто идти вперёд. Снег шуршал под подошвами, ветер тянул за края куртки, а внутри медленно росло то самое чувство — странная смесь облегчения и тревоги. Там его ждали. Тётушка Кейли. Кевин. Место, где можно было на время перестать быть «проблемой». И Натаниэль шагал быстрее, словно боялся, что если замедлится — этот маленький островок тепла исчезнет.

♡ ♡ ♡

Дом Кейли встретил Натаниэля запахом свежего чая и чем-то сладким — будто само тепло здесь жило в воздухе. Дверь открылась почти сразу. — Ниэль! — Кейли улыбнулась так широко, словно солнце выглянуло из-за облаков. Он едва успел переступить порог, как она уже притянула его к себе, крепко обняв. От неё пахло мылом и чем-то домашним, спокойным. Натаниэль уткнулся лбом ей в плечо и тихо выдохнул. Здесь можно было расслабиться и просто быть ребёнком. — Привет, тётушка Кейли. Она провела ладонью по его волосам, взъерошив их. — Как ты вырос… — прошептала она, будто сама себе. — Проходи, малыш. Из коридора уже выбежал Кевин. — Ниэль!! Мальчик налетел на него с разбега, обхватив руками за талию. Натаниэль рассмеялся — негромко, но искренне — и наклонился, обнимая названого брата в ответ. — Привет, космонавт) — Я не просто космонавт! Я будущий астрофизик! — гордо заявил Кевин, задирая подбородок. — Конечно, — серьёзно кивнул Натаниэль. — Как же иначе. Они ещё раз коротко обнялись, а потом, не теряя ни секунды, переглянулись — и синхронно сорвались с места. — В комнату! Кейли только улыбнулась им вслед.

♡ ♡ ♡

Комната Кевина была завалена игрушками, книгами и плакатами с планетами. На кровати лежала его любимая подушка-Сатурн, а на полу уже был разложен огромный пазл — тёмный фон, усыпанный звёздами. Сегодня они собирали космос. Натаниэль устроился на ковре рядом, поджав под себя ноги, а Кевин разложил детали по цветам, как настоящий стратег. — Смотри, это Млечный путь, — возбуждённо объяснял он, подавая Ниэлю кусочек с серебристой россыпью. — А вот тут должна быть туманность Ориона! Натаниэль внимательно слушал, аккуратно подбирая фрагменты. — А ты знаешь, что свет от некоторых звёзд летит к нам миллионы лет? — продолжал Кевин, не делая пауз. — То есть мы видим прошлое! — Значит, звёзды — это письма из прошлого, — задумчиво сказал Натаниэль. Кевин на секунду замолчал, потом широко улыбнулся. — Точно! Круто сказал. Они собирали молча несколько минут, иногда сталкиваясь локтями, иногда одновременно тянулись к одной и той же детали, и в такие моменты Кевин смеялся, а Натаниэль тихо хмыкал в силу своих эмоций. Кевин рассказывал про чёрные дыры, орбиты и спутники, а Натаниэль просто был рядом — слушал, кивал, иногда задавал вопросы. И в эти моменты ему казалось, что мир становится тише. Здесь не было яда, криков и холода. Только ковёр под ладонями, детский голос рядом и медленно складывающийся космос. Пазл уже наполовину был собран — тёмное небо постепенно заполнялось звёздами, а Сатурн наконец занял своё место, пусть и слегка криво. Кевин довольно хмыкнул, а потом вдруг лёг на живот, уперев подбородок в ладони. — Ниэль… — М? Натаниэль как раз подбирал кусочек с фиолетовой туманностью. Кевин помолчал пару секунд, будто собираясь с мыслями — А ты знаешь… иногда экси меня правда выматывает. Ниэль замер на мгновение и посмотрел на него. — Сильно? Кевин кивнул. — Угу. Тецудзи говорит, что я должен быть быстрее, выносливее, лучше. Иногда тренировки такие длинные, что ноги потом дрожат. А если я замедляюсь — он сердится. Натаниэль медленно положил детальку на место и пересел ближе. — Но тебе же нравится экси? — Нравится, — честно ответил Кевин. — Когда играешь — классно. Когда забиваешь — вообще круто. Но тренировки… они как будто забирают все силы. Он вздохнул по-взрослому тяжело для своего возраста. Ниэль аккуратно провёл ладонью по его волосам. — Уставать — нормально, Кеви. Ты ещё ребёнок. Даже взрослые устают. Кевин чуть оживился. — Правда? — Конечно. Просто не все признаются. Натаниэль задумался, медленно водя пальцем по краю пазла. — А как там Рико? Кевин моргнул. — Рико? Ниэль кивнул, подбирая детальку с бледной звездой. Кевин немного помолчал, а потом пожал плечами. — Он старается держаться. Но иногда я вижу, что ему тяжело. Мы с ним друзья, просто… он редко жалуется. Обычно тогда становится тихим и уходит в себя. Натаниэль аккуратно поставил кусочек на место. — Хорошо, что вы дружите. Кевин кивнул, но тут же слегка нахмурился. — Да… только вот он говорит, что моя любовь к космосу глупая. Он тихо хмыкнул, стараясь сделать вид, будто ему всё равно, но Ниэль заметил. Натаниэль повернулся к нему. — Это не глупо. Кевин поднял глаза. — Правда? — Правда. Любить что-то — никогда не глупо. Особенно если это заставляет тебя улыбаться. Кевин задумался, потом осторожно улыбнулся. — Я ему иногда рассказываю про чёрные дыры и туманности… а он делает вид, что слушает. Ниэль мягко усмехнулся. — Значит, всё-таки слушает. Кевин придвинулся ближе. — Думаешь? — Уверен.

♡ ♡ ♡

Натаниэль вышел из комнаты Кевина осторожно, прикрыв дверь почти беззвучно. В горле першило — после долгой игры и разговоров хотелось воды. Он прошёл по коридору, босыми ногами касаясь прохладного пола, уже видя впереди мягкий свет кухни. И тут услышал голоса. Кейли и Мэри. Натаниэль замедлился, сам не понимая почему. Остановился у стены, не делая больше ни шага. — Мэри… — голос Кейли был тихим, осторожным. — Скажи честно. Почему ты так холодна с Натаниэлем? Повисла пауза. Натаниэль опустил взгляд на свои пальцы. — Ты правда не понимаешь? — устало ответила Мэри. — Я вижу, как он старается. Он вежливый, спокойный, заботливый с Кевином… Это же твой ребёнок. Мэри горько усмехнулась. — Мой? Натаниэль почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Кейли, — продолжила она, — не забывай. Ниэль и Сэм появились не потому, что я хотела детей. Они появились после изнасилования. Слова легли тяжело, будто камни. Натаниэль перестал дышать на секунду. — Каждый раз, когда я смотрю на него, — тихо добавила Мэри, — я вспоминаю всё это. Боль. Страх. Беспомощность. А он… он живое напоминание. Кейли тяжело выдохнула. — Но он ведь ни в чём не виноват. — Я знаю, — ответила Мэри. — Головой знаю. Но сердце не слушается. Натаниэль медленно отступил на шаг назад. Потом ещё на один. Он так и не дошёл до кухни. Вода больше не казалась важной. Он вернулся в комнату Кевина молча, сел рядом с пазлами и взял первую попавшуюся деталь, аккуратно вставляя её на место. Лицо оставалось спокойным. Только внутри что-то тихо осыпалось.

♡ ♡ ♡

Дом встретил Натаниэля привычной тишиной. Он вошёл, не разуваясь сразу, с пустым, стеклянным выражением лица — таким, будто внутри уже ничего не отзывалось. Йонас поднял голову, заметив его слишком быстрые шаги и опущенные плечи. — Молодой господин..? Натаниэль не ответил. Он прошёл мимо, будто не услышал, не увидел — только коротко кивнул в пустоту и направился прямиком наверх. Йонас нахмурился. Такое состояние он знал. И оно ему совсем не нравилось. Но Натаниэль уже закрыл за собой дверь комнаты. Он сел на край кровати, медленно, словно тело стало тяжелее обычного. Плечи опустились, спина согнулась, и только тогда он позволил себе выдохнуть — длинный, рваный, будто держал его слишком долго. Самаэль проснулся сразу. Он сел в кровати, не задавая ни одного вопроса. Просто посмотрел на брата — и этого было достаточно. Сэм аккуратно сполз с подушки и придвинулся ближе. Его руки обвили Натаниэля осторожно, бережно, словно тот мог рассыпаться от лишнего давления. Натаниэль выдохнул — совсем чуть-чуть — и позволил себе наклониться вперёд, уткнувшись лбом в плечо брата, вдыхая знакомый запах. Сэм прижал его крепче. Без слов. Без «что случилось». Он просто обнял. Тепло родных объятий, тихое дыхание рядом, знакомый запах — всё это держало Натаниэля лучше любых обещаний. Он медленно поднял руку и положил её брату на спину. — …спасибо, — прошептал почти неслышно. Самаэль лишь сильнее сжал в объятьях. Иногда этого было достаточно. Натаниэль посидел так ещё немного, позволяя дыханию выровняться. Тепло Сэма понемногу возвращало его в реальность. Рыжик медленно провёл ладонью по спине брата, будто успокаивая уже его — хотя на самом деле пытался удержать себя. Потом очень тихо заговорил: — Сэмми… я сегодня… случайно услышал разговор. Самаэль не перебивал. Только крепче прижался. Ниэль сглотнул. — Я хотел просто воды попить… А они были на кухне. Он говорил медленно, подбирая слова, словно шёл босиком по битому стеклу. — Кейли спросила… Почему Мэри такая холодная со мной? Почему она… Будто меня не видит? Натаниэль на секунду замолчал, собираясь с силами. — И Мэри сказала… Он опустил глаза. — Что ей тяжело смотреть на меня. Потому что… Мы с тобой появились... не по любви. Сэм чуть напрягся. Он осторожно погладил брата по волосам. — Она напомнила Кейли, что нас… сделали силой. Что это было насилие. Слова давались тяжело, но он не хотел, чтобы Сэм додумывал хуже. — И что я… слишком похож на него. Он выдохнул. — Вот поэтому. Самаэль молчал несколько секунд, потом тихо спросил: — Она… Поэтому тебя не любит? Ниэль кивнул. — Думаю, да. Он попытался улыбнуться — криво, устало. — Брат, ты дурак? Она вот дура. Ты не он. Он взял лицо брата в ладони, осторожно, как самое хрупкое сокровище. — Тебе нужна её любовь? Сэм посмотрел на него большими глазами и Ниэль отрицательно покачал головой тихо сказав: — Нет ты же знаешь это, я уже говорил, что мне всё равно. Но ты же хотел, чтобы она общалась с тобой... Ты ждёшь её, а из-за меня... — Ты не дурак, ты идиот... Мне не нужна её любовь, если она так к тебе относится. Остыв, Самаэль мягче спросил: — Тебе больно? Натаниэль замер, а потом честно ответил: — Немного. Скорее обидно. И сразу добавил: — Но ты у меня есть. И это важнее. Самаэль снова обнял его, уткнувшись носом в грудь. Ниэль обхватил брата обеими руками, закрыв глаза. В этот момент он был не старшим, не сильным, не выносливым. Просто мальчиком, который держался ради другого мальчика.

♡ ♡ ♡

В обед следующего дня посуда негромко звякала. Где-то вдалеке шаги. Пахло тёплым бульоном и хлебом — спокойный, домашний запах, который обычно обещал безопасность. Натаниэль сидел за столом, лениво ковыряя вилкой еду. Именно тогда зазвонил телефон. И тогда мир пошатнулся. Кенго Марияма поднялся почти сразу, вышел в коридор. Сначала слушал молча. Потом его плечи едва заметно опустились — будто кто-то снял с них невидимый груз… И тут же положил другой, куда тяжелее. — Понял, — сказал он ровно. — Спасибо, что сообщили. Трубка щёлкнула. Когда он вернулся за стол, в комнате стало слишком тихо. — Кейли Дэй… Умерла. Слова повисли в воздухе, как пепел. Натаниэль не сразу понял смысл. Сначала мозг просто зацепился за имя. Кейли. Тётушка Кейли. Его тётушка Кейли. — Нет. Он резко встал из-за стола. — Нет… Нет, нет, НЕТ! Стул с глухим стуком отъехал назад. Его окликнул Йонас, но было поздно, он уже бежал. По коридору, мимо стен, мимо дверей, мимо людей. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Перед глазами плыло. Он ворвался в комнату и захлопнул дверь. «Нет. Нет. Это неправда.» Ноги подкосились. Ниэль сполз по двери на пол, прижимая ладони к вискам. — Нет… Она не могла… Она же… Голос сорвался. Самаэль был в комнате. Он сидел на кровати, укутанный пледом, бледный после очередной лихорадки. Услышав шум, поднял голову — и сразу понял: что-то случилось. — Нилли?.. Натаниэль не ответил. Он сидел на полу, уткнувшись лбом в колени, беззвучно плача. У него появились ушки и хвост которые были поджаты и немного дрожали. Сэм медленно слез с кровати, пошатываясь, сделал несколько шагов — столько, сколько позволяли силы — и опустился рядом. Без слов. Просто обнял слабыми от болезни руками. Натаниэль вздрогнул — и вдруг вся сдержанность рухнула. Он вцепился в брата, прижимая к себе, как спасательный круг. — Сэм… — прошептал он хрипло. — Тётушка Кейли… Самаэль замер. — Что?.. — Её больше нет. Сэм моргнул.Один раз. Второй. — Как… Нет?.. — Она умерла. В комнате стало пусто. Не тихо — именно пусто. Самаэль медленно вдохнул, будто воздух стал гуще. — А Кевин?.. Натаниэль закрыл глаза. — Я не знаю. Сэм сжал пальцы на рубашке брата. — Она же… была для тебя как мама… Ниэль кивнул, не находя слов. — Она называла меня ангелом… Губы Сэма дрогнули. Он уткнулся лбом в плечо Натаниэля. — Это неправильно… — Ага, я скорее демон. Сэмаэль, услышав брата, дал ему подзатыльник — Придурок, я не об этом. Не говори так.