Поле битвы после битвы

Воздух, еще недавно густой от агонии и дыма, начал медленно остывать, наполняясь едким запахом пепла и… горьким миндальным ароматом яда Шинобу. Гию, не выпуская ее из объятий, окинул взглядом опустошенную деревню. Крики стихли, сменившись тихими стонами раненых и приглушенными рыданиями тех, кто потерял все. Его сердце, привыкшее к жесткой дисциплине, сжалось в комок незнакомой, холодной ярости. Они победили, но цена этой победы дымилась руинами и безвременно угасала в его руках. — Шинобу, — его голос прозвучал хрипло, непривычно тихо для него самого. — Держись. Мы возвращаемся. Она не ответила, ее дыхание было поверхностным, а ресницы, обычно игриво подрагивавшие, теперь неподвижно лежали на смертельно бледных щеках. Ее легкое тело казалось вовсе невесомым, хрупким, как крыло бабочки, которое вот-вот надломится. Гию бережно, но твердо поднял ее на руки, прижимая к своей груди, стараясь не задеть возможные раны. Его меч бесцельно болтался у пояса — в эту минуту он был бесполезен против самого опасного врага: времени. Он отдал краткие приказы появившимся наконец деревенским старшинам и своим цугуко организовать помощь пострадавшим и похороны. Его авторитет столпа сработал безотказно, но обычно он отдавал распоряжения, стоя во весь рост, а не держа на руках своего раненого командира. Дорога назад в Поместье Бабочек показалась вечностью. Каждый шаг отдавался в нем глухим укором. Он должен был быть быстрее. Сильнее. Он должен был предвидеть, что один демон может быть настолько могущественным. Он позволил Шинобу рискнуть собой, пойти на отчаянный шаг, пока он отвлекал внимание. Мысль о том, что она могла рассыпаться в прах рядом с тем чудовищем, заставила его сжать зубы так, что челюсти свело судорогой. Слуги и младшие охотницы встретили их у ворот с тихими вскриками ужаса. Обычная жизнерадостная суета поместья замерла, сменившись гробовой тишиной. —Готовьте лабораторию! — рявкнул Гию, и его голос, громоподобный после долгого молчания, заставил всех встрепенуться. — Принести антидоты широкого спектра, стимуляторы, все, что есть! Он пронес Шинобу через лабиринт коридоров прямо в ее святилище — лабораторию, пахнущую химикатами и сушеными травами. Здесь, среди колб и реторт, она была настоящей хозяйкой. Он аккуратно уложил ее на длинный деревянный стол, обычно заваленный notes и образцами ядов, смахнув все на пол одним движением руки. Следующие несколько часов слились в одно мучительное полотно. Гию, не знавший толком в искусстве ядов, кроме базовых основ, действовал с методичностью солдата. Он следовал указаниям Аой, самой опытной из девушек-ассистенток, чье лицо было серьезным и сосредоточенным. Они вливали в Шинобу антидоты, делали инъекции, пытались стабилизировать ее дыхание и сердцебиение. Яд, ее же собственное оружие, вырвалось из-под контроля и теперь бушевало внутри нее, атакуя не тело демона, а ее собственную плоть. Гию не отходил от стола. Он сжимал ее холодную руку, гладя большим пальцем ее костяшки, словно пытаясь передать ей часть своей неукротимой жизненной силы. Он видел, как по ее шее и вискам пробегали судороги, как ее губы синели. Впервые за долгие годы он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Рассвет уже разливал по небу бледные краски, когда кризис, наконец, миновал. Дыхание Шинобу стало глубже и ровнее, цвет лица сменился с мертвенной бледности на просто болезненную. Аой вытерла лоб и обреченно взглянула на Гию. — Она стабильна, Гию-сама. Но… это ненадолго. Яд, который она использовала… его концентрация была запредельной. Он не просто убивает демонов. Он разъедает все живое. Ее организм справился с острым отравлением, но яд продолжает действовать на клеточном уровне. Он… он медленно ее губит. Обычные антидоты бессильны против такого количества. — Что делать? — спросил Гию, и его голос звучал глухо, как скрежет камня. — Нужно противоядие, созданное специально под этот состав. Но для этого нужен исходный образец яда. А тот флакон… он разбился в бою. Гию закрыл глаза. Провал. Полный и абсолютный провал. Он не смог защитить ее в бою и не мог помочь ей сейчас. В этот момент слабый стон сорвался с губ Шинобу. Ее веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Взгляд был мутным, без привычного блеска, но осознанным. —Г…Гию… — прошептала она. — Я здесь, — он наклонился ниже, не отпуская ее руку. — Демон… — ее глаза внезапно расширились от остатков паники. — Он… он не случайный… — Успокойся. Он мертв. Ты убила его. — Нет… — она с трудом покачала головой, пытаясь приподняться. Гию мягко, но настойчиво удержал ее. — Он… он искал меня. Говорил… «Та, что пахнет бабочкой и смертью»… Его послали. Ледяная волна прокатилась по спине Гию. Его собственное предчувствие беды, сила демона, его целенаправленность — все складывалось в ужасающую картину. — Кто? Кто послал? — Не знаю… — ее силы иссякли, и она откинулась на подушку, снова закрывая глаза. — Но он… он был помечен. Знаком… на языке… Это было все, что она смогла сказать, прежде чем снова погрузилась в забытье, но и этого было достаточно. Гию резко выпрямился. Его скованность и отчаяние испарились, сменившись ясной, холодной целеустремленностью. Враг был не абстрактен. У него был след. И этот след вел к тому, кто осмелился прицелиться в его напарницу, в один из столпов, в сердце его мира. Он приказал Аой не отходить от Шинобу ни на шаг и вышел из лаборатории. Его шаги по деревянным половицам звучали как военный барабан. Он направился не к себе, а в покои Шинобу. Ему нужны были clues, любая зацепка. Ее комната была такой же, как и она сама: снаружи — изящная, светлая, наполненная милыми безделушками и запахом цветов. Но Гию знал, где искать ее истинное лицо. В потаенном ящике под окном он нашел дневники. Не личные, а рабочие — logs встреч с демонами, отчеты, зарисовки ядовитых растений, которые не росли в этих землях. И там, среди химикатов и формул, он нашел его. Набросок, сделанный ее уверенной рукой на полях: странный символ, напоминающий стилизованный глаз с тремя зрачками. Подпись гласила: «Встречается у демонов высшего порядка. Источник? Связь с Музаном? Образец яда №7 показал эффективность 93% против носителей». Образец яда №7. Тот самый, что она использовала сегодня. Тот, что теперь убивал ее. И тогда до Гию дошло. Это была не просто атака. Это была охота. Кто-то, возможно, сам Музан, или кто-то новый, столь же могущественный, выслеживал охотников. И демон был не просто убийцей. Он был пробой. Приманкой и оружием одновременно. Его задача была не просто уничтожить деревню, а выманить Шинобу, заставить ее применить ее самое сильное оружие, чтобы изучить его, испытать и… забрать образец. Но образец разбился. И единственный его источник теперь был сама Шинобу. Ее кровь, ее ткани были пропитаны этим ядом. Она была живым контейнером, который медпенно угасал. Гию вышел во внутренний сад, где воздух был чист и свеж. Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие не пеплом и ядом, а ароматом цветов, которые она так любила. Его ярость была уже не горячей, а ледяной. Целенаправленной. Он вернулся в лабораторию. Аой по-прежнему сидела у постели Шинобу. —Возьми у нее кровь, — приказал Гию. — Столько, сколько безопасно. И проанализируй. Мне нужен полный химический состав яда, который в ней сейчас циркулирует. — Но… Гию-сама… для чего? Мы не можем создать противоядие без… — Мы не будем создавать противоядие, — перебил он ее, и в его глазах вспыхнул тот самый стальной блеск, который заставлял демонов трепетать. — Мы будем создавать оружие. Тот, кто послал этого демона, думает, что заполучил образец яда Шинобу, уничтожив ее. Он ошибается. Он не заполучил образец. Он разбудил стражника. Он посмотрел на бледное лицо Шинобу, на тонкие пальцы, беспомощно лежащие на одеяле. —Они хотели изучить ее яд? Хорошо. Они получат его. В самом чистом и концентрированном виде. Доставленный прямо к их порогу. Но сначала им придется иметь дело со мной. План, безумный и отчаянный, рождался в его голове с пугающей скоростью. Они ждут, что Столп Насекомых падет. Они ждут, что ее оружие будет потеряно. Они не ждут, что ее молчаливый, неукротимый партнер поднимет это оружие и превратит его в гарантию их собственной гибели. Гию положил руку на рукоять меча. Его дыхание, ровное и глубокое, снова обрело привычный ритм. Но на этот раз в нем не было просто спокойствия. В нем была тишина перед бурей. Бурей, которую он сам и обрушит на того, кто посмел причинить ей боль. Он посмотрел в окно, где занимался новый день. Но для Гию ночь только начиналась. Ночь охоты. И он не успокоится, пока не найдет того, кто стоял за всем, и не вгонит ему в глотку клинок, смазанный ядом самой Шинобу. Это будет его месть. Его долг. Его обещание. Он шепнул ей на ухо, зная, что она, возможно, слышит его на каком-то глубоком, подсознательном уровне: —Держись, Шинобу. Я иду за твоим лекарством. И за их головами. И, развернувшись, он вышел из комнаты, чтобы начать свою войну.