pt. 17

Бамби не верилось, что когда-то её стакан был наполовину полон, а не пуст — причём вином, а не простой водой. Не верилось, что когда-то она мечтала остаться наедине с горячим и неудержимым альфой, который с радостью показал бы ей, что значит быть омегой, нижней и «оттраханной», как выражались её друзья. Не верилось, что она заводилась от мысли о сексе, а не бросалась в неконтролируемую дрожь, слишком очевидную, чтобы Тэхён мог сделать вид, что не замечает.   — Тебе холодно? — его вопрос прорвался через треск дров, но Бамби отреагировала только после того, как он протянул в её сторону руку.   Она знала, что рано или поздно он схватит её и потащит обратно в дом, поэтому рефлекторно отстранилась, боясь его пальцев на своей кисти больше жара от огня.   — Н-нет-т…   Тэхён выдохнул облачко пара, чуть суживая глаза при взгляде на свою жену. В них не было злости или вожделения — только усталость от бесконечных недосказанностей и игр в молчанку.   Он старался читать её — не прямо, так между строк, но почему это было так сложно?   Полчаса назад всё было в порядке. На улице было светло и морозно, а в доме тепло, уютно и пахло специями. Но всё переменилось даже скорее, чем на кемпинг опустились ранние сумерки. Работа Бамби над главой внезапно закончилась и она ушла на улицу, «дышать свежим воздухом и изучать обстановку». На самом же деле она просто хотела быть как можно дальше от Тэхёна и рассматривала разнообразные варианты побега. Была даже мысль познакомиться с людьми из соседних домиков и попросить их о помощи, но осознание, что там тоже могут таиться альфы под воздействием гормонов останавливала её от любых необдуманных действий. Она была в снежной ловушке вместе с кем-то, кто вот-вот должен был сойти с ума, и этот вид безумства для неё был страшнее бегающих по лесу маньяков с топорами или возможности умереть.   Тэхён подбросил в костёр ещё пару плоских деревяшек, поддерживая пламя, чтобы оно раньше времени не превратилось в угли. Он заставлял себя смотреть на огонь или на подготовленные для гриля овощи и мясо, чтобы не смущать Бамби, но иногда терпеть её эмоциональное и физическое отвращение к нему становилось так трудно, что все мысли сводились к одному-единственному вопросу.   — Бамби, я сделал что-то не так? — он был почти в отчаянии после тёплого утра, плавно перетёкшего в ледяной вечер. — Скажи мне, в чём дело.   Его вопросы не могли оставаться без ответов или ограничиваться языком тела. Он нуждался в чётких, однозначных, детальных объяснениях, к которым его приучили в армии.   — Ни в чём, — Бамби предпочла сухость, краткость и загадочность, к которой Тэхён тоже начинал привыкать, хотя очень не хотел этого.   — Ты знаешь, я не имею ничего против наличия лжи между нами — мы ведь супруги со своими секретами, а не лучшие друзья навеки, но, — его взгляд жадно сканировал её лицо, выхватывая скудные эмоции, указывающие на дискомфорт. — Ты не можешь говорить, что ничего не происходит, дрожать как осиновый лист и дёргаться каждый раз при моём приближении. Если я тебя чем-то обидел, я должен знать, чем, чтобы это больше никогда не повторилось.   Притворяясь невинной овечкой, Тэхён никак не смог бы скрыть свою волчью натуру. Его слова его выдали.   — То есть ты не против мне солгат-ть? — Бамби снова клацнула зубами. — Ты часто врёшь, ведь так? Говоришь несчастным людям, что обязательно спасёшь их, что твои солдаты будут осторожны и отговорят террористов от их жестоких планов, но когда кто-то умирает, только разводишь руками.   Её слова сочились ядом, и от них Тэхёну становилось горько.   — Ты также врёшь, что тебе некуда спешить, но привозишь меня в лес, где мои крики не будут иметь значения, и жаришь д-дурацкое мясо, с-стараясь усыпить мою бдительность, — подбородок Бамби подрагивал, пока она бормотала свои обвинения. — А н-ночью… Ты собираешься сделат-ть это ночью…   Тэхён начинал всерьёз думать, что с ней что-то не так. Возможно, жар? Из-за перепада температуры легко было подхватить простуду или что-то пострашнее. А может это нервное? Она так разволновалась из-за вынужденной паузы в работе, что не могла смотреть на их ситуацию объективно, задействуя своё богатое писательское воображение.   Физические проявления её тревоги его очень беспокоили, потому, несмотря на её желание избежать любых прикосновений, он решился на быстрый выпад в обход огня и пенька, на котором сидела Бамби, и сковал напряжённое тело в согревающих крепких объятиях. Его грудь прижалась к её спине, плечи стиснули её плечи, а ладони сомкнулись на пуговках пальто в районе её живота.   Это был один из самых страшных моментов в её жизни, и вместо того, чтобы использовать метод «бей или беги», которому сама когда-то учила Сэин, она замерла, не в состоянии вдохнуть или пошевельнуться.   — Может быть, я обманываю жертв, не зная наверняка, каковы их шансы на спасение, но я делаю всё для того, чтобы мои слова стали реальностью, — она чувствовала тёплое дыхание Тэхёна на своей шее, пока он говорил, и покрывалась от этого мурашками. — Но, говоря про наши отношения, я не обманываю тебя, Бамби. Я обожаю тебя, желаю тебя, хочу каждой клеточкой своего тела так, что мысли путаются, но никогда настолько, чтобы забыть о своём обещании. Я могу держать это под контролем столько, сколько ты захочешь.   Его низкий размеренный голос воздействовал на Бамби успокаивающе. Её отсутствующее дыхание восстановилось, из быстрого и судорожного возвращаясь к лишь слегка ускоренному. Потому что она ощущала тепло Тэхёна, которым он с ней делился, и так оковы, которые она приписала его объятиям, превратились в опору.   — Но как же… Как же гон? — она попыталась взглянуть на него, поворачивая голову, но Тэхён нырнул носом в её плечо, скрывая своё лицо. — Я видела в твоём телефоне… Приложение-напоминалка с циклами…   Тэхён пользовался этой штукой на автомате, потому не придавал уведомлениям такого большого значения, как Бамби.   — Ты из-за этого испугалась? Думала, я нарочно тороплю события, чтобы заполучить тебя к гону? — он часто сглатывал из-за её шоколадного запаха, но во рту мигом пересохло из-за этих разговоров. — Я на таблетках, Бамби. Я целиком и полностью контролирую себя. Я не сделаю ничего, что тебе не нравится. Никогда. Клянусь.   Это была откровенная ложь, особенно часть про «никогда», но из уст Тэхёна звучало так убедительно, что скованность отпустила Бамби, и её тело расслабилось в его руках. Теперь он мог ощущать лёгкую тяжесть, опустившуюся на его грудь. Но что самое главное — больше она не сопротивлялась его прикосновениям, позволяя ему вести кончиком носа по её холодной щеке, а ладоням поглаживать её живот через слои одежды.   — Это может быть непросто поначалу, но давай постараемся в дальнейшем сразу обсуждать все возникающие вопросы, говорить прямо, если что-то не так, и вести себя чуть больше, как партнёры, и чуть меньше — как незнакомцы, — полушёпот Тэхёна переплетался с треском поленьев, дурманя голову Бамби долгожданным спокойствием.   И зачем она доводила себя многочисленными кошмарами, если было достаточно просто спросить? Она с каждым разом убеждалась, что Тэхёну можно доверять.   — Хорошо, — она выдохнула остатки напряжения вместе с ответом. — Тогда можно мне вернуться в дом? Тут правда очень холодно.   Это значило, что Тэхён будет в гордом одиночестве готовить ужин, но её комфорт для него был важнее собственного.   — Конечно, — его ранее сжатые пальцы расслабились и поддерживающие Бамби объятия чуть не прекратились. Раньше, чем она рассчитывала.   — Через минутку, — пролепетала она, возвращая его ладони на место.   Бамби была ходячим противоречием, боясь близости с Тэхёном и в то же время нуждаясь в ней. Её поведение было непонятным, иногда странным, путающим, но из этого тоже можно было сделать вывод — они двигались быстрее, когда она вела. Операция по завоеванию её внимания была трудновыполнима, если Тэхён играл роль капитана, но стоило лишь на чуть-чуть уступить ей это место, и они обнимались по обоюдному согласию, а не потому что это был единственный способ успокоить её.   — Через минутку, — поддержал он, опуская подбородок ей на плечо. — Или через две…  

✫✫✫

— Венеция? Венеция моя! С тебя десять тысяч, — чрезмерное ликование в голосе Тэхёна не давало забыть о ходе игры, как и стопки разноцветных мини-купюр в изножье кровати, где он развалился, как тот дракон над своими бесчисленными богатствами.   У подушек, где лежала Бамби, дела обстояли несколько иначе: две накопленные карточки для выхода из тюрьмы, нетронутая связка красных картонных домиков — филиалы, которые можно было ставить на своих владениях, и перемешанные мелкие купюры по сто, двести и пятьсот, из которых вряд ли вышло бы собрать запрошенные Тэхёном десять тысяч.   Признавать разгромный проигрыш в детскую игру и объявлять себя банкротом было не просто обидно, а чертовски обидно. Бамби злилась на свою удачу за то, что ей достались дешёвые города, а Тэхён собрал самые дорогие. Он всю подготовку к «Монополии» твердил, что он отличный стратег, но какая тут могла быть стратегия? Ему просто везло ступать на хорошие клетки, а Бамби не везло ступать на них следом и отдавать ему плату.   — Не хочу больше играть, — раздражаясь из-за поражения, она бросила все свои деньги на середину поля, не беспокоясь о том, что они смешаются с карточками наказаний и поощрений. — Это скучная и слишком долгая игра. Я уже даже не помню, на что мы играли…   — На желание, — напомнил Тэхён, расплываясь в ещё более широкой улыбке.   Никто из них не был инициатором этого предложения, оно прозвучало больше как шутка и утверждено было как шутка. Бамби грозилась в случае выигрыша заставить Тэхёна переодеваться из пижамы и ехать в ближайший супермаркет посреди ночи за сосисками, потому что мяса оказалось маловато для них двоих, а он лишь загадочно улыбался, говоря, что всё ещё раздумывает над желанием.   — Но я не проиграла, — Бамби ещё больше перемешала карточки и деньги, а тогда приподнялась на локте и дотянулась до тумбочки за коктейлем из соджу и холодного персикового чая. — Я устала играть. Это не одно и то же.   Тэхён тихо хмыкнул, прежде чем отхлебнуть из своего стакана безалкогольное пиво.   — Конечно, как скажешь, — ответил он. — Но в таком случае ты должна предложить другую игру. Более короткую и увлекательную.   — Зачем это?   — Затем, что я настроился на желание.   Бамби уставилась на него с подозрением, в то же время слизывая горько-сладкий вкус алкоголя со своей верхней губы.   — Это что-то нехорошее? — предположила она. — Что-то на уровне желания спуститься на машине в город?   Тэхён пожал плечами.   — Не узнаешь, пока не проиграешь мне.   — Я не проиграю, — она оттолкнулась от кровати, ворочаясь на мягком матрасе в попытке дотянуться до вывернутой сумки с вещами и похороненной под ними «Дженгой». — Но когда ты проиграешь, я придумаю даже более страшное желание для тебя.   Пробудить в ней азарт было легче, чем Тэхён думал.   — Отправишь меня в лес на съедение тиграм? — прыснул он. — Или к сосискам закажешь ещё соджу? У-у, как страшно…   Он паясничал, потому что знал, что не проиграет. «Монополия», «Дженга», карточные игры, физические, стратегические — он был хорош во всём. Он не хвастался только потому, что не хотел огорчать Бамби раньше времени. Он много практиковался с Намджуном в детстве, потому что отец запрещал им играть в компьютерные игры, а развлекаться как-то нужно было.   — Не узнаешь, пока не проиграешь мне, — ответила она ему его же словами, пересаживаясь на край матраса и выстраивая деревянную башенку прямо на полу. — Хочешь походить первым?   — Омеги вперёд, — сказал Тэхён, садясь рядом в позу лотоса. Она стирала любые границы между ними, позволяя им касаться ногами и руками так, словно позади и по бокам от них не была огромная двуспальная кровать.   — Ты пожалеешь об этом, — пригрозила ему Бамби, нащупывая брусок, который легко проходил насквозь.   Её тактика заключалась в том, чтобы через этаж двигать центральные деревяшки, перемещаясь сверху вниз, а тактика Тэхёна подразумевала предотвращение её тактики, потому в первые несколько ходов они убрали все устойчивые центральные бруски. Даже те, что появились благодаря достроенным этажам. Тогда Бамби взялась за центральные на промежуточных этажах, но далеко не все из них легко двигались под весом шаткой конструкции. А Тэхён продолжал повторять за ней, одной рукой играя, а второй сжимая то стакан с безалкогольным пивом, то орешки в хрустящей сырной оболочке.   Он оставался спокоен и расслаблен вне зависимости от того, как быстро они приближались к неизбежному разрушению. А это произошло за считанные минуты: все возможные бруски были разобраны и заново сложены, и двигать что-либо по бокам значило разрушить башню.   — Ты собираешься ходить? — спросил Тэхён, с явным наслаждением наблюдая за муками выбора Бамби.   Она поглаживала подбородок пальцами в раздумьях и покусывала нижнюю губу, рассматривая башню со всех сторон и не находя выхода. У неё не было ни единого шанса. Она должна была проиграть ему снова.   — Бамби?   — Я думаю. Дай мне ещё пару секунд.   — Только пару секунд, — Тэхён отклонился назад, беспрепятственно разглядывая её профиль и покрасневшее ушко с серёжкой-гвоздиком в форме пёрышка. — И не забывай поглядывать вниз.   Его совет Бамби упустила, думая исключительно о своём.   — Ты уже придумал желание? — спросила она. — Можешь сказать его сейчас, чтобы я знала, как мне действовать дальше?   Тэхён не понимал, как его желание может повлиять на её дальнейший ход. У неё было не то чтобы много вариантов.   — Так будет неинтересно, — попытался отговорить её он.   — Наоборот. Подумай, как волнительно будет, знай я, что последует за неправильным выбором?..   Она хотела знать заранее, чтобы успеть морально подготовиться к выходу из зоны комфорта, в данный момент ограничивающейся вторым этажом прогретого деревянного домика, пижамными штанами с рубашкой и мягкой постелью.   — Ты снова скажешь, что устала и не хочешь больше играть.   Тэхён ни в коем случае не обвинял её — он тоже ненавидел проигрывать. Но не был уверен, что у него хватит сил на ещё одну игру, если она откажется сейчас. Он чувствовал себя измотанным после дороги, шопинга и готовки.   — Не скажу, — пообещала Бамби. — Так? Что ты собираешься попросить?   — Поцелуй.   — Что?! — она села к нему вполоборота, желая заглянуть в его бессовестные глаза. — Поцелуй?   — Да, — Тэхён был не из тех, кто отказывается от своих слов. — Мы уже держались за руки и обнимались, а тот поцелуй в щёку выбился из последовательности, потому я хочу повторить.   Это нормально, что Бамби испытала разочарование из-за уточнения «в щёку»? Разве что-то такое не было бы топтанием на одном месте? Ей казалось, они уже давно это прошли.   — Такой поцелуй… — задумчиво пробормотала она, отворачиваясь обратно к башне и по счастливой случайности замечая самый нижний этаж.   Именно о нём Тэхён и говорил — нулевой этаж из трёх брусков. Нетронутый. Целый. Устойчивый.   Бамби согнулась, чтобы до него дотянуться, и ощупала гладкое дерево со всех сторон, стараясь вычислить, как и в какую сторону лучше двигать. Она подозревала, что под весом остальных этажей это будет очень непросто, но, к её удивлению, центральная деревяшка легко заскользила между двумя боковыми, прокатываясь по полу.   — Да! — Бамби сжала её в ладони, тыча доказательством своей победы Тэхёну в лицо. — Я выиграла! Это последняя! Точно последняя!   Возможно, он погорячился с поцелуями. Ему это казалось безобидным, но исходя из бурной реакции Бамби, она не хотела его целовать сегодня. Она хотела сосиски и выгнать его из домика на мороз.   — Кхм, мы ещё не знаем наверняка, — Тэхён отставил стакан с пивом в сторону и склонился над башней, что, казалось, развалится от малейшего выдоха в её сторону. — Тут всё ещё может быть что-то…   Он едва коснулся указательным пальцем одной из деревяшек вверху, а строение тут же повалилось в сторону, рассыпаясь по полу, кровати и ступенькам, ведущим вниз.   — Что ж, — Тэхён сжал губы, немного улыбаясь. — Мне таки придётся переодеваться и ехать по темноте в круглосуточный магазин…   Бамби всё ещё ощущала, что не наелась. Она чувствовала сосущий голод в желудке, и то, как он разрастался, охватывая грудь и даже горло. Эта пустота требовала быть заполненной сейчас же. Сию же минуту. Она была у неё во рту, у неё на языке, на губах…   — Нет, не нужно, — едва понимая, что творит, Бамби ухватилась за плечо Тэхёна, надавливая на него и не давая ему встать. — Я передумала.   — Больше не хочешь сосисок?   Ни сосиски, ни что-либо другое не смогло бы справиться с этим. Этот голод невозможно было утолить едой или водой. Этот голод был особенным — он жаждал Тэхёна. Определённую его часть. Ту часть, которую Бамби легко могла заполучить, слегка подавшись вперёд. Всего несколько десятков сантиметров. Всего несколько единиц сантиметров. Только считанные миллиметры…   Тэхён не шевелился, боясь её спугнуть. Он играл роль статуи, пока Бамби медленно приближалась, пересаживаясь на колени, потому что разница в росте не позволяла дотянуться до его губ так. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть его реакции, чтобы не знать, хочет он этого так же, как она, или нет, потому что оба варианта были пугающими.   Её губы нашли его губы по ощущениям целую вечность спустя. Она коснулась их поцелуем осторожно, несмело, не исключая возможности отступить на полпути, если только Тэхён не проявит никакого интереса или, наоборот, набросится на неё в ответ. Но он остался на месте, лишь слегка вытягивая губы навстречу.   Бамби почти забыла, как правильно и что за чем. Её губы двигались медленно и неуверенно, исследуя Тэхёна, а он позволял ей вести — не торопил, не рвался, не перехватывал. Сначала — верхняя, потом нижняя и снова по кругу без внезапных углублений. Немного неловко. Немного не так, как они делали это прежде с другими.   Они целовались как неумелые подростки, а не опытные взрослые, и это нравилось им двоим так сильно, что никто из них не хотел заканчивать первым. Было что-то особенное в этих робких поцелуях, начатых никем иным, как Бамби.   Чтобы дотягиваться друг до друга, Тэхёну приходилось наклоняться, а ей привставать на коленях, но им были известны и другие, более удобные позы. Полулёжа, например. Или лёжа. Настолько лёжа, что теперь Бамби чувствовала тяжесть веса Тэхёна, прижимающую её к постели. Нет, не просто прижимающую, а припечатывающую намертво. От этого становилось трудно дышать через нос, а её плечи были скованы минимальными движениями.   Дойдя до точки, когда невозможно было больше терпеть, Бамби оттолкнула Тэхёна в сторону, не беспокоясь о том, что по её вине он упал на кровать. Главное, что она смогла сесть и вновь почувствовать себя собой, принадлежащей себе и контролируемой своим телом и разумом.   — Я передумала снова, — заговорила она, даже не глядя в его сторону. — Я всё-таки хочу сосисок. И соджу тоже.   Чего она хотела, так это немного пространства и одиночества, чтобы понять, что она чувствует касательно этого всего и что делать дальше. К счастью, Тэхён был достаточно проницательным, чтобы понять это и не упрашивать её поменять желание, а также достаточно добрым, чтобы отправиться в одиночку в зимнюю ночь за перекусом.   Уже по дороге к машине, при наблюдении за тлеющими кострами на соседних участках, Тэхён подумал, что не бывает дыма без огня. Молодые омеги не ведут себя так без причины. Они не боятся гона, не боятся поцелуев и оставаться со своими альфами наедине. С такими омегами обязательно что-то происходит перед тем, как они закрываются в себе. Что-то нехорошее. Что-то, о чём ему ещё предстоит узнать от неё, её отца или того, кто с ней это сделал.