pt. 19

Зимний лес замер в утренней тишине, которую нарушали поскрипывающие на снегу две пары ботинок. Тэхён карабкался через сугробы, спотыкаясь о скрытые под белым покрывалом корни деревьев и обломанные ветки, только чтобы Бамби не приходилось сходить с протоптанной дорожки. Ей было опасно ступать на неизведанные земли, потому что она постоянно поднимала голову и смотрела на кроны деревьев вместо того, чтобы смотреть себе под ноги. Тэхён сомневался, что их переплетённые в кармане его куртки пальцы как-нибудь предотвратили бы её падение, если бы она споткнулась. — Тут так спокойно и красиво… — Это потому что соседи из седьмого домика уехали, — напомнил он ей. — Теперь остались только мы, третий домик и прожорливые белки… Эти коричнево-рыжие хитрюги прискакивали на кухонное окно и гипнотизировали Бамби своими чёрными глазами-бусинками, вынуждая её отдавать им все запасы моркови, которую Тэхён нередко использовал при приготовлении закусок или того же кимпаба. — Завтра мы тоже уедем, — на выдохе плечи Бамби поникли. — Сеул нас ждёт. — И работа, — добавил Тэхён, всё чаще думая о том, как там без него справляется его отряд. — И режиссёр На. — И твой любимый диван для письма. — И дедлайны. Варианты Бамби звучали как-то безрадужно — словно возвращение домой было проклятием, а не новой возможностью, потому Тэхён сжал её пальцы немного сильнее, говоря бодро: — И ещё больше поцелуев, да? Они целовались каждое утро после совместных толканий у раковины с зубными щётками, и каждый вечер перед сном, совершенствуя и без того отличные навыки. А в промежутках гуляли в окрестностях, пробовали новые рецепты из интернета, играли в настольные игры и подолгу валялись в постели, мысленно избавляя друг друга от одежды, но не смея обмолвиться об этом вслух. — И раздельные спальни… — Бамби вжала голову в плечи, пряча шею от порыва ветра, что подхватил её слова и понёс вглубь леса. Тэхён их не расслышал. — А ещё хороший, стабильный интернет, — продолжил он перечислять плюсы. — Большие супермаркеты, торговые центры и… — Рождество! — внезапно вспомнила Бамби. Оно было уже на следующей неделе. У них пока не было шанса обсудить покупку ёлки, украшение дома и рождественский ужин, но первый за долгое время семейный праздник Бамби очень радовал. Они с родителями отмечали его в последний раз ещё до развода. Тогда были гости, подарки с разноцветными лентами и ощущение, что всё всегда будет так — тепло, красочно, хорошо. Было бы здорово вернуть эти чувства вместе с Тэхёном. — Да, Рождество… — повторил он. — Ты его празднуешь? — А ты нет? Было достаточно взглянуть на него лишь раз, чтобы получить ответ — его зубы были плотно сжаты, а на лице застыло неловкое выражение. — Понимаешь, в рождественскую ночь всегда повышены риски и растёт количество происшествий… — Ты работаешь на Рождество?! Она могла бы и не спрашивать — ответ был очевиден. — Только в Сочельник. А в рождественское утро я буду дома. После двенадцати где-то. — Это уже не утро, — Бамби уткнулась лицом в высокий ворот пальто, кусая смазанные увлажняющим бальзамом губы. Ещё на прошлой неделе она не строила никаких планов и ни на что особо не надеялась, а теперь была разбита известием о том, что Рождества у них не будет. — Чтобы не скучать без меня, ты можешь отметить с Сэин или с мамой, — Тэхён ужасно не хотел видеть её расстроенной и одинокой в такой день, потому был готов подыскать ей компанию. — В крайнем случае, мои родители и Намджун с удовольствием примут тебя дома… — У Сэин работа, у мамы планы в другом городе, а твоя семья… Ему показалось, или она скривилась в чём-то подозрительно похожем на неприязнь? — Извини, Тэхён, но твой отец меня пугает, а с Намджуном слишком неловко, даже когда он пытается говорить о моих книгах. — Что насчёт моей мамы? — Госпожа Со замечательная, — на выдохе произнесла Бамби. — Но я её видела всего дважды — на ужине в честь помолвки и на свадьбе. Не уверена, что это подходящая компания на Рождество… Тэхёну льстило, что его она считала отличной компанией, и он уже начинал жалеть о том, что вписывал своё имя на каждое праздничное дежурство. Он делал так всю жизнь, потому что отец его так приучил, и потому что пропускать веселье ради службы считалось наивысшей степенью любви и уважения к родине и работе. Они миновали последние несколько метров густо посаженных деревьев, и вернулись к домикам и вечно влажной от снега дороге. Вокруг по-прежнему было тихо, и урчание в животе Бамби было подобно сдвигу лавины. — Как думаешь, у нас ещё остались яйца? — спросила она, стараясь заглушить своим голосом рычание желудка. — Я бы съела рамён с яйцом. Перед прогулкой Тэхён старался накормить её кашей и тушеным кимчи, но она уже видеть не могла покупное кимчи от местной фирмы, которую они рискнули взять. А йогурта на завтрак оказалось недостаточно. — У нас осталось ещё два, — Тэхён отвечал за покупки и кухню, потому всё знал и помнил. — Как раз на два идеальных рамёна, — обрадовалась Бамби. Она потянула Тэхёна к их дому, отряхивая оставленным персоналом веником свою и его обувь перед тем, как ввести пароль и упасть в теплые объятия дома. Не такие тёплые, как ночью, потому что дрова перегорели и огонь потух, но всё равно намного теплее, чем в объятиях зимнего ветра. — Я займусь рамёном, как только разожгу заново камин, — пообещал Тэхён, закатывая рукава свитера, чтобы поскорее с этим разобраться. — Не спеши, — отмахнулась Бамби, стягивая с себя кардиган и оставаясь в одной футболке. — Я сама для нас приготовлю. Он обеспечивал их особенно вкусными обедами и ужинами с костра, а Бамби могла бы хоть раз заняться завтраком. В шкафчике над плитой был целый склад разнообразной лапши быстрого приготовления, что уже входил в аренду дома. Там был и чачжанмён, и с морепродуктами, и вегетарианский, но Бамби выбрала для них классику — Шин. Пока в одной кастрюльке закипал острый бульон из пакетика, во вторую она сложила яйца, засекая ровно шесть минут, чтобы они вышли такими, как нужно — с полностью приготовленным белком и жидким желтком. — М-м, пахнет замечательно, — Тэхён прикрыл глаза, глубоко вдыхая тот самый рамённый запах, от которого любой живот начинало посасывать от голода и предвкушения и немного щекотало в носу. — Можно попробовать? Бамби помешивала ложкой только что опущенную в бульон лапшу, потому пробовать там было нечего, но Тэхёна это не остановило. Встав позади неё, он отобрал у неё ложку и зачерпнул немного перечного супа. — М-м! — это его мычание было даже более довольным, чем предыдущее. — Идеальные пропорции воды и приправы… Как кто-то может так хорошо готовить? — Ты ведь выдумываешь всё, — Бамби быстро раскусила его актёрство. — Это просто рамён. Неважно, сколько воды налить, он всё равно будет вкусным. — А вот и нет, — он замотал головой, откладывая ложку на стол. — От водянистого или слишком солёного рамёна никто не застрахован. Готовить его хорошо — талант. — Талант, — Бамби хмыкнула, всё отчётливее прослеживая мотивы его похвалы и якобы нечаянных оглаживаний о её спину и плечи. Тэхён вёл себя как котёнок, топчущийся у хозяйки в ногах, чтобы она почесала его за ушком и угостила ласковым словом. — А может ты просто волнуешься, что я обижаюсь за твою смену на Рождество, и потому ведёшь себя так, будто обычный рамён — шедевр высокой кухни? Тэхён потёрся об неё снова, кончиком носа касаясь её щеки, а после шеи. Подобное становилось всё привычнее и постепенно превращалось в норму, вызывая у Бамби всё меньше дискомфорта и всё больше зависимости. Из-за этого можно было нечаянно забыть, что рядом с её шеей находились не только его губы, но и его острые клыки. — А ты обижаешься? — спросил Тэхён, спускаясь к вороту футболки и выдыхая прямо за него. Закрученные короткие прядки, выпавшие из пучка Бамби, щекотали их двоих при попытке снова приблизиться. — Нет, но должна, судя по твоему поведению… Тэхён закивал, не зная, куда деть свои руки, и заходя ими на ту территорию, которую Бамби же для него и открыла — её живот. Его ладони накрыли принт на футболке, комкая её в попытке прижаться ближе и ощутить жар девичьего тела. Бамби была адски горячей. Её запах, её тело, её лицо и голос — она была подобно наркотику, который Тэхён пока не мог заполучить полностью. Оставалось пробовать её понемногу, ведя пальцами вдоль пояса джинсов и не позволяя своим мыслям опускаться ниже, чтобы не ходить остаток дня с болезненным давлением в узле. — Если я буду обижаться, — Бамби отстранилась, не разделяя его игривое настроение. — Это что-то изменит? Отпросишься с работы? Тэхён был не в том положении, чтобы брать отгулы. Эти выходные из-за «гона» и так портили его идеальный рабочий график. — На меня рассчитывает начальство и команда, — это был его способ сказать «нет». Бамби так и думала. Она не была той, ради кого стоило бы сворачивать горы и брать выходные. Она не могла предложить ничего интересного в рождественскую ночь — максимум ужин и скучные разговоры. — Но, — Тэхён мягко переступил с ноги на ногу, смещаясь немного вправо и осторожно приподнимая голову Бамби за подбородок. — Ты тоже на меня рассчитываешь. А для меня это на одном уровне с защитой Кореи. Таймер на телефоне сработал, писком сообщая, что пора выключать яйца, но Бамби не могла пошевельнуться и отвести взгляда от лица Тэхёна. Ему следовало бы осторожнее подбирать слова, потому что некоторые из них действовали на неё слишком согревающе, из-за чего шоколад таял. — И что ты предлагаешь? — она добровольно запрокинула голову назад, чтобы лучше видеть его лицо. Невозможность подолгу смотреть людям в глаза никуда не исчезла, но Тэхён уже не воспринимался ею как незнакомец или кто-то, кто непременно осудит. Его взгляд был нежен, как и голос, которым он спрашивал: — Хочешь провести со мной рождественскую ночь на работе? Он ждал её реакции дольше, чем рассчитывал, потому что Бамби не совсем понимала, что это значит, и стеснялась уточнять, зовёт ли он её на тренировки в поля, леса или прямо в эпицентр каких-нибудь страшных событий. — Понимаю, что это не то же самое, что дом, — он погладил её подбородок, чтобы она чуть поёжилась от щекотки и перестала так смотреть на него. — Но мой кабинет закрывается изнутри, к нам ездят всевозможные службы доставки, и всё ещё есть шанс, что мы всю ночь проведём вместе. — А так можно? — Конечно. Почему нет? Он мечтал увидеть лица сослуживцев, что распускали о Бамби мерзкие слухи, когда они познакомятся с его оленёнком. И заткнутся раз и навсегда, как он надеялся. — А если тебя вызовут? — плечи Бамби неосознанно подскочили и сжались. Остаться совсем одной в месте, полном таких людей, как её отец, было одним из худших её кошмаров. — Я позабочусь о тебе, даже если придётся уехать, — Тэхён смахнул раздражающий таймер и опустил обе руки Бамби на плечи, легонько надавливая на них, чтобы вернуть их в прежнее положение. — И я придумаю для тебя какой-нибудь классный подарок. Но желательно намекнуть, что ты хочешь, потому что в моём понимании это хорошие берцы. Тебе такие нужны? Сомневаюсь… У Тэхёна были идеи и получше, но он не собирался раскрывать все карты сразу. Ему нужно было составить список, провести опрос среди Намджуна, мамы и его второй мамы, а потом выбрать для Бамби самое лучшее и нужное. — Тогда тебе на Рождество дарить хорошие берцы? — потрясение наконец было развеяно капелькой веселья и на лице Бамби стала появляться улыбка. — Или ты ещё можешь придумать что-то другое, более… особенное? Её взгляд скользнул вниз, с нетерпением дожидаясь, пока он снова заговорит. Как быстро для неё его губы стали искушением — верхняя слегка изогнута, нижняя так и просится под зубы. Сухие, но не грубые — такие, что будто созданы нашёптывать что-то запретное прямо в изгиб шеи. Его страсть не была агрессивна, скорее как тихий огонь, согревающий и манящий. — Что-то особеннее убегающего из кастрюли рамёна? — понижая голос до соблазнительного баритона, спросил Тэхён. Горячая вода зашипела, выливаясь через верх и заливая плиту. — Ох, чёрт! — Бамби выключила конфорку, хватая с крючка полотенце, что служило также и прихваткой. — Ты должен был сказать раньше. Он ведь разварился! И яйца… О, нет, яйца я тоже не выключила? Бамби не знала, за что хвататься. Хорошо, что у неё был Тэхён, который умел с подобным справляться. — Давай я, — отбирая у неё полотенце, сказал он. — А ты пока поищи, что подставить под кастрюлю. Он убрал весь беспорядок после Бамби и почистил полностью готовые яйца, выколупывая из своего желток. — Ты это не будешь? — у Бамби, наблюдавшей за этим безобразием, сердце кровью обливалось. Это ведь желток — самая вкусная часть. — Нет, — ответил Тэхён, выкладывая упругий жёлтый шарик на тарелку для закусок. — В них много холестерина и они не настолько полезны, как белок. Бамби было всё равно, как бы устрашающе не звучало слово «холестерин». — Тогда сделаем так, — она переложила две половинки белка в его тарелку, а желток похитила, целиком засовывая его в рот и запивая ложечкой острого бульона. Испытываемое ею блаженство — вот что ещё было горячо. На тысячу градусов горячее бурлящего супа. — Оказывается, наши разные предпочтения — ещё один повод быть рядом, — усмехнулся Тэхён. — Я обычно выбрасываю желтки. Бамби взглянула на него исподлобья, с осуждением. — Выбрасываешь?! Когда у тебя дома есть универсальный уничтожитель желтков? Тихий хохот Тэхёна был усладой для её ушей номер три — после номера один — его встряхивающих её привычный мир слов, и номера два — нечаянных стонов ей в губы. — Я не знал, что он у меня есть. Бамби случайно задела его ногу под столом, но когда это произошло дважды подряд и её стопа в носке так и осталась на месте, Тэхён понял, что ничего случайного в её действиях не было. Это были маленькие знаки внимания. Одобрение. Обожание. И, может быть, приглашение. — А теперь знаешь, — сказала она. Её пальцы медленно скользнули по его лодыжке, задержались чуть дольше, чем нужно. Это был невинный жест с её стороны, но Тэхён почувствовал, как внутри него что-то ожило и запорхало с таким трепетом крыльев, что дыхание невольно сбилось. — Теперь знаю, — кивнул он. — Так что все мои желтки — твои. И его сердце в придачу.