pt. 33

Живя с отцом, Бамби испытывала огромное облегчение, когда он уходил на работу или на встречи с друзьями. Дом без него оживал, как и она сама, дыша почти свободно, в меру своих возможностей. Но квартира Тэхёна с ним или без него ощущалась иначе. Эта клетка была стеклянной, и дверца легко открывалась, впуская и выпуская при необходимости, так что Бамби ничего не стоило сбежать. Как, собственно, и Тэхёну. Вспоминать шок на его лице, его жёсткий взгляд, его выпотрошенную, опустошённую душу и быстрый, ритмичный шаг в сторону выхода было больно и через десять минут после его побега, и через десять часов. Бамби так и застряла в кухне с чашкой давно остывшего чая и с сожалениями, что резали её по живому, время от времени подталкивая ком к горлу. Теперь она понимала, что последние недели жила в страхе, что он всё узнает. Заметит, догадается, вычислит причину её недоверия и медлительности. А в итоге рассказала ему всё сама, перед этим показав худшее в себе, пока здравый смысл сладко спал. — Дура, — зарываясь пальцами в волосы и легонько дёргая себя за пряди, она жмурилась от выжигающих глаза слёз. — Какая же ты дура, Бамби… Позволила себе честность, и это заставило Тэхёна уйти. Не зря омеги вроде неё прятались до конца своих дней, тщательно скрывая свой позор от семей и партнёров. Потому что стоит лишь раз показать свою грязь — и отмыться или замаскироваться больше не получится. Это всегда будет на виду. И это будет мучить всех, посвящённых в тайну. И разрушит самые прочные отношения. Её уже разрушило. Понемногу начиная задыхаться в слезах, Бамби довольно скоро пришла к моменту, когда уже не могла остановиться. Её плечи подрагивали каждые две секунды, а глаза опухали всё больше. Ей делали больно множество раз и оставляли совсем одну в ужасном состоянии, но хуже, чем сейчас, она никогда себя не чувствовала. Тэхён успел стать не просто её мужем, а огромной частью неё самой, и его отсутствие ощущалось дырой в сердце, в лёгких, в желудке и во всём сразу. Бамби истекала необходимостью снова увидеть его улыбку, услышать его успокаивающий голос и спрятаться в нём, как в кармашке уютного тёплого свитера размера XXL. Он же не может уйти навсегда? Не может бросить её без объяснений? Не может. Он не может. Не может. Иначе Бамби умрёт. Или просто исчезнет. Растворится снежинками на тёплом полу. Убежит потоком солёных слёз в сток в ванной комнате. Срастётся с их кроватью, пока от неё не останутся одни простыни да подушки. Если для начала сможет подняться из-за стола и сделать эти пару шагов в одну сторон, пока перед глазами всё плывёт от рыданий и до тошноты сильной головной боли. Написать. Она могла бы ему написать. Солгать, что дома что-то случилось, чтобы ему пришлось вернуться. Или сказать честно, как есть, что она задыхается без него — её кислорода. И ему пришлось бы прийти, потому что он не был плохим человеком, и потому что его отвращение не могло быть сильнее инстинкта спасать людей в беде. Бамби навалилась руками на стол, едва двигая ногами, чтобы встать со стула, и тот рухнул на пол с глухим стуком. Но её это не волновало. Всё, о чём она могла думать — телефон в спальне. Он всю течку там пролежал с включённым режимом полёта, а теперь пришло время вернуться в сеть и написать пару важных слов. Моя жена, 21:08 Когда ты придёшь домой? Она сдерживала себя всеми возможными силами, чтобы не сорваться на уговоры или на угрозы, и сворачивалась на кровати калачиком, хныча в голые колени. Это продолжалось бесконечно долго — её слёзы и борьба с собой, — но прервать это смогла вибрация телефона. Бамби моментально умолкла, с трудом открывая опухшие глаза и дотягиваясь до мобильного. — Алло, Тэхён? — Кто? — Сэин переспросила, не сразу разобрав имя зятя. Подбородок и нижняя губа Бамби задрожали с новой силой, когда она поняла, что это не он. Ужасно захотелось сбросить, и она бы с лёгкостью поступила так с кем-то другим, но не с Сэин. Потому что Сэин это так не оставила бы. В случае игнорирования её звонков, она бы заявилась сюда лично, чтобы спросить сестру, почему она не отвечает. — Никто, — пробормотала Бамби сдавленно. На несколько секунд в трубке повисла тишина, а тогда внезапно прогремел вопрос: — Ты что, плачешь? Этот мудак довёл тебя? Где он? Он с тобой? Этот чёртов Ким Тэхён… Я его убью! — Нет, Сэин, — голос Бамби был наполнен ужасом. — Нет, это не он, это… Это всё течка. — Течка? Разве она ещё не прошла? — Прошла, но ощущения после неё ужасные, — Бамби говорила в нос, пытаясь подавить уличающие всхлипывания. — Я их ненавижу. Ненавижу течку. Ненавижу быть омегой… Сэин зашипела в трубку: — Тш-ш, милая, я знаю, — она действительно знала, и голос её был мягким и сочувствующим. — Знаю, как это отстойно. Но скоро станет легче. Гормоны придут в норму, твои мысли и тело тоже. Боль пройдёт. «Какая угодно, но не эта», — подумала Бамби, ощущая новый поток слёз, струящийся по щекам. Она любила Сэин и ценила её поддержку, но прямо сейчас ей нужно было другое. Или, точнее, другой. — Тэхён не дома? — немного утихомирив гнев, спросила сестра. — Он не с тобой? — Не-ет, — прерывисто выдохнула Бамби. — И где его черти носят в такой момент?.. Хотела бы Бамби знать. — Всё нормально, — солгала она. — Я уже почти в порядке. Я могу о себе позаботиться. Просто не хочет. Не хочет сдвигаться с места, пока ей не для кого делать это. — Ты для этого позвонила? Чтобы узнать, закончилась ли моя течка? — Не совсем, — загадочно протянула Сэин. — Тогда зачем? — Это насчёт моего истинного. — Чонгука? Бамби слышала о нём. Вскользь, но достаточно для того, чтобы знать, что у Сэин всё хорошо. Даже прекрасно. Ведь истинные не разворачиваются посреди разговора и не уходят неизвестно куда. У истинных есть связь. Притяжение, не позволяющее им отворачиваться друг от друга в моменты ненависти. А у Бамби с Тэхёном ничего подобного нет. И не будет. — Да, Чонгука, — Сэин улыбнулась при упоминании его имени. — Я наконец-то готова познакомить вас. И моих родителей тоже. Немного нервничаю, поскольку впервые организовываю подобный ужин, и звоню тебе первой, чтобы узнать, когда ты можешь. Бамби сейчас было не до ужинов и не до чужих парней. Её брак рушился на глазах, и улыбаться и притворяться, что ей интересно и весело она не смогла бы. — У нас вряд ли получится, — выпалила она, до боли в руке сжимая телефон. — Тэхён готовится вернуться на работу, а у меня горят сроки. — Но у вас же бывают выходные? — Нет, никаких выходных. — А на праздники? — Тэхён всегда работает на праздники. — Тогда как насчёт прийти без него? — для Сэин это не было бы проблемой. Им всем было бы комфортнее без его ментола. А у Бамби его отсутствие было наибольшей проблемой. — Я не… не смогу без него. Разве что это конец и ей придётся идти дальше самостоятельно. Но она всё равно не сможет. Не после того, как открылась и доверилась. Сэин шумно выдохнула в трубку, говоря не без скептицизма: — Не знала, что в браке люди срастаются телами и не могут разойтись на пару часов… — Прости, Сэин, я правда… Правда не могу без Тэхёна. Бамби не понимала, какой эффект производили её слова в сочетании со шмыганиями на других, и что именно из-за них Сэин думала. Ей и так казалось, что муж сестре жизни не даёт, а когда она плакала и утверждала, что не может никуда пойти одна, в Сэин просыпалась ярость и тревога. — Скажи, если тебе нужна помощь, — проговорила она в трубку, искренне надеясь, что Бамби её слышит и понимает. — Если хочешь уехать от него или чтобы я приехала… Но Бамби именно в этот момент отвлеклась на вибрацию телефона в руке, убирая его от уха, чтобы прочесть входящее сообщение.

Тэхён, 21:23

Приду поздно. Ложись без меня.

Придёт. Он написал, что придёт. Вернётся, несмотря на произошедшее между ними. Выдох облегчения обрушился на напряжённое тело слабостью. — Сэин, всё правда нормально, — она пыталась убедить не только её, но и себя. — Уверена? — Да, — Бамби принялась вытирать липкие и солёные от слёз щёки. — Да, у нас всё хорошо. Она даже хохотнула, и этот нервный смешок заставил Сэин беспокоиться ещё больше. — Тогда обещай, что спросишь у Тэхёна, когда он может, — сказала она. — Мне плевать на всех остальных, но я хочу увидеть тебя и познакомить уже с Чонгуком. Он тебе точно понравится! Бамби слабо улыбнулась, не сомневаясь, что так и будет. — Обязательно, — ответила она. — Я приведу Тэхёна и познакомлюсь с твоим парнем. Просто дай нам немного времени.

✫✫✫

— Тебе нужна минимум неделя, — таким был вердикт Намджуна после осмотра и обработки сбитых в кровь костяшек, глубоких укусов и прочих ран, оставленных на теле Тэхёна альфами при защите. В приглушённом свете купальни всё выглядело и вполовину не так плохо, как было на самом деле, но яркая белая лампа в ванной комнатке съёмной квартиры рядом с офисом Намджуна была как прожектор, и она освещала каждый синяк, каждый след от чужих ногтей, кулаков и зубов. У Тэхёна вырвался невесёлый смешок из-за этого абсурдного заявления. — По-твоему, я должен оставить Бамби на неделю? Его рука взметнулась к шее, где багровел неровный широкий след от полотенца, которым Квамин пытался его придушить. Под пальцами кожа была горячей и опухшей, а в местах, где давление ткани было сильнее всего, проступала более тёмная красная полоса с лёгкой фиолетовой сеткой мелких кровоизлияний у краёв. Был бы сейчас Хэллоуин, Тэхён наверняка получил бы приз за лучший костюм ходячего мертвеца. — Ты прав, — Намджун потянулся пропитанной антисептиком ваткой к его лицу, в который раз касаясь рассечённой брови над левым глазом. — Лучше на две, чтобы не травмировать её своим паршивым видом. Лицо Тэхёна выглядело не просто уставшим, а обесточенным — будто внутри кто-то выключил свет. Он даже никак не реагировал на физическую боль, стоически выдерживая как удары, так и щиплющий спиртовой раствор. И ни забота Намджуна, ни его шутки, ни его не менее болезненный вид с огромным синяком под правым глазом и длинной царапиной от кольца Донхёка на одной из скул не могли вернуть тот огонёк, что горел в Тэхёне прежде. — Даже если бы она попросила оставить её на день, я не стал бы. Как я могу? Она ещё не до конца восстановилась после течки и этих чёртовых ублюдков… — он сжал правую руку в кулак, не замечая, как натягивается израненная кожа, как трескается под натяжением. — Намджун, я хотел их убить. Говорить об этом не было нужды — всё давно уже было написано на его лице и отдавалось эхом в каждом хрусте костей, которые он сегодня сломал. — Ты не просто хотел, ты пытался, — исправил его старший. — Восьмерых, Тэхён. Ты осознаёшь это? Восьмерых. Один за другим. Это уже не самооборона, это статья. — Пусть подают, — глухо ответил он. Голос шёл из горла, сиплый, тихий, но по-прежнему пропитанный ненавистью. — Я тоже не собираюсь молчать. Я перескажу и обосную для каждого, кто спросит. Намджун опустил голову, покачивая ею из стороны в сторону до лёгкого головокружения. — Они богаче тебя. Влиятельнее. У них адвокаты, связи, семьи. А у тебя — конец карьеры и куча проблем, с которыми мы все очень скоро столкнёмся. Намджун ни в коем случае не жаловался и не обвинял — он был целиком и полностью на стороне своего брата, просто… Просто прагматичный и рациональный Тэхён становился безрассудным в любви. Вот и всё. Вот и причина, по которой их семья окажется на дне. Всего-то. — Они не пойдут в полицию, — Тэхён оттолкнулся от холодной крышки унитаза, на которой сидел всё это время, делая пару шагов к раковине и включая воду перед тем, как сплюнуть металлический привкус во рту вместе с кровавой слюной. — Не захотят, чтобы кто-то узнал, что они устроили. Не захотят выглядеть, как жалкие твари, которых размазал один человек. Намджун дёрнулся в сторону брата, округляя глаза от ужаса из-за тянущейся из его рта кровавой паутинки. Он подумал, что это внутреннее кровотечение или отказ одного из проткнутых осколком органов, но Тэхён слегка высунул прикушенный до крови язык, чтобы его успокоить. — Ты на это ставишь? — выдыхая, спросил Намджун. — Надеешься, что восемь униженных альф испугаются и подожмут хвосты без какой-либо злопамятности и изобретательности? Правда считаешь, что они примут это за урок и простят тебе? А их папочки не заметят сломанную в двух местах челюсть и распухший синюшный член? — С челюстью будет сложно, — согласился Тэхён. — Но член зачем родителям показывать? Его расслабленность могла быть вызвана усталостью, но Намджун, в отличие от него, ни на секунду не переставал думать и складывать план дальнейших действий. — Чтобы уничтожить нас, — ответ был очевиден. — Тебя в первую очередь. Потом меня. Нашего отца. Нашу мать… Намджуну было откровенно плевать на отцовскую военную карьеру, потому что он ничего, кроме неё, не видел и не ценил, но Тэхён был не просто спецназовцем, он был прекрасным капитаном и достойным человеком, спасшим сотни жизней. Как и их мать, тяжело и упорно работающая, чтобы открыть собственную клинику. — Пускай попробуют, — огрызнулся своему отражению в зеркале Тэхён. В его крови всё ещё был переизбыток адреналина, а в голове — переизбыток Бамби. — Нет, — отрезал Намджун. — Мы не будем давать им фору. Не будем ждать их попыток. Нужно нанести удар первыми. Тэхён осторожно опёрся на раковину, с лёгким недоумением поглядывая на опухшее лицо старшего брата и не понимая, о каком ещё ударе шла речь, если ударов сегодня было более чем достаточно. — Твои угрозы написать акционерам и партнёрам, чтобы прекратить поддержку и сотрудничество, — Намджун говорил не с азартом, а с той спокойной решимостью, с какой выносят приговор. — Давай сделаем это.

✫✫✫

Бамби не спала до поздней ночи. Не умывалась, не ела, не двигалась толком с дивана в гостиной, прислушиваясь к идеальной тишине вокруг в ожидании малейшего признака приближения мужа, но изнеможение головы и тела безустанно клонили её в дремоту. Обычно она спала чутко, скорее даже беспокойно, реагируя на любые скрипы или шорохи, передвижения по кровати и нечаянные прикосновения Тэхёна во сне. Но сегодня, когда смертельная усталость и нервозность наваливались на её грудь, она едва держалась, ведомая мыслью о новом непростом разговоре. Ей нужно было услышать, что Тэхён думает, что решил, и что они будут делать дальше. Надежда на «долго и счастливо, несмотря ни на что» таяла так же быстро, как снег в плюсовую температуру, но Бамби до последнего не хотела сдаваться, теребя шармы на браслете. Эти маленькие, нагретые от её кожи элементы их с Тэхёном супружеской жизни согревали её сердце, когда тело дрожало от страха и холода. Обводя пальцами контуры мультяшного оленёнка, она слышала ласковый голос мужа, его тихий смех, его смущающие поначалу признания, его обещания быть с ней. И её сердце трепетало с той же силой, с которой болело. Она любила Тэхёна. Не потому что он ждал чего-то такого в ответ. Не из-за его доброты. Не из-за щедрости. Не из-за множества других потрясающих качеств, которыми он обладал. Бамби любила его просто за то, что он был. Был. Но будет ли снова? Зарываясь лицом в собственные колени, она затаивала дыхание, чтобы не пропустить звук электронного замка. На это требовалось много терпения и концентрации, что ускользала, как сквозь пальцы песок, проваливаясь в черноту — иногда на несколько секунд, а иногда и на минуту. Бамби цеплялась за свет в кухне, как за последнюю ниточку реальности, пока темнота в голове медленно поглощала её. Мелодия разблокированного замка была воспринята её сонным мозгом не иначе как колыбельная, и она провалилась даже глубже, когда Тэхён вошёл в квартиру. — Сказал же ложиться без меня, — прошептал он параллельно с тихим выдохом. Её забившееся в угол дивана тельце выглядело таким крошечным, таким беззащитным и холодным. В желании защитить и согреть его, Тэхён осторожно коснулся её голого плеча пальцами, поправляя съехавший рукав пижамной рубашки. Как он и думал, она замёрзла, сохраняя немного тепла только за шиворотом. За ночь в таком положении без одеяла она могла бы заработать простуду. Ступая как можно тише, чтобы не разбудить её, Тэхён сходил в спальню за подушкой и пледом. Он знал, как она спит, но рискнул приподнять её голову и подложить руку под шею, укладывая её на диван. Мысленно он дал себе обещание: если она проснётся из-за его действий, он не станет прятать от неё своё лицо и правду о произошедшем в сауне. Если не проснётся — значит, ещё не время, и это знак ему быть и в дальнейшем осторожным. Бамби глубоко вздохнула, отзываясь тихим стоном во сне, но глаза не открыла. Легла на подушке так, как её уложил Тэхён, и в блике света он заметил, как покраснело и припухло от слёз её личико. Он наблюдал это несколько дней подряд, и его сердце больше не выдерживало. Пятясь назад, к кухне, он чувствовал себя ужасным человеком, который заставил её проходить через то, что причиняло ей столько боли, и удивлялся ещё, почему она так реагирует. Тэхёна тошнило от самого себя и немного — от голода и ударов в живот. Он должен был догадаться раньше. А теперь вспоминал её «смешное» поведение в их первую брачную ночь, приписанную её пугливости «невинность» и все те разы, когда хотел её так сильно, что подумывал сорваться. Это делало его недостойным её. Это делало его таким же, как те альфы, которых она боялась. Тэхён навалился на мраморный островок посреди кухни, стараясь отдышаться от затрудняющей дыхание злости. Как же он ненавидел себя за то, что замечал каждую мелочь в людях, которых вытаскивал из ада на заданиях, и при этом пропустил все возможные признаки в Бамби. Он работал с жертвами сексуального насилия, видел худшее из худшего, но был потрясён до глубины души представлениями своего милого оленёнка в окружении восьми альф. Это и было то самое бессилие, с которым бесполезно бороться. Это не победить. Не вылечить. Не стереть из её и его памяти. Так что с чистого листа начать не выйдет. В представлении Тэхёна Бамби была оголённым клубком нервов, и когда он это осознал, заставить себя прикоснуться к ней стало в разы сложнее. Что, если бы он нечаянно сделал ей больно? Что, если бы напомнил о чём-то, о чём она вспоминать не хотела? Он правда рассчитывал остаться. Мечтал стать её опорой и той самой каменной стеной, за которой не страшно. Но так сильно боялся рассыпаться и задеть её, что предпочёл отступить. Отыскав в одном из выдвижных ящиков белую салфетку и маркер, он написал ей записку, прикрепив её к холодильнику магнитом с Чеджу, неизвестно откуда появившемся в их доме. «Сегодня буду занят медосмотром перед возвращением на работу и тренировками. Вернусь поздно. Не забудь поесть и больше не спи на диване. Оставь его для меня».