pt. 32

— Она сказала мне прекратить. Мне. Прекратить. Решила, что она мне жена или, может, хозяйка?.. — голос Хёнсу сочился радостью, пока он пересказывал события прошлого вечера шестерым альфам, растянувшимся вдоль бортика бассейна с тёплой водой. — А ты что? — перенимая ухмылку рассказчика, спросил ЧиУ. — Нагнул её, конечно. Полночи потом выла в ванной… — Ванная у омег — любимое место в доме, как я погляжу, — скинув полотенце, Минджун не забыл покрасоваться своим обнажённым телом перед тем, как тоже забраться в воду, которой даже в самой глубокой точке было максимум по грудь. — А я что-то прослушал… Это ты про Юндже рассказываешь? Расслабленность Хёнсу сменилась напряжением, от которого вены проступили на шее и руке, сжимающей стакан с виски. — Про Мису, — тихо ответил ЧиУ. — Она работает у его родителей прислугой. — И шлюхой молодого господина, — добавил Ёчан. — А что с Юндже? — точно помня, что обычно все разговоры Хёнсу были только о ней, спросил Минджун. Он проявлял искренний интерес к делам друга, но столкнувшись с его играющими желваками и угрозой во взгляде, невольно отшатнулся, оступаясь на ступеньке в воде и разбрызгивая немного воды по плитке, где стояли остальные стаканы, бутылка и ведёрко со льдом. — Ты сам скажешь или мне сказать? — спросил Донхёк с другого края бассейна, лениво двигая ногами под водой. — Можешь рассказать, — легко махнув рукой, словно это ничего для него не значило, сказал Хёнсу. Все шесть пар глаз обратились к Донхёку, с нетерпением ожидая подробностей. — Она — пройденный этап. Уже трахается со старшим Кимом, если верить слухам. Правда в том, что никаких слухов не было. Просто в один вечер Хёнсу приехал к ней домой, пьяный и чертовски возбуждённый, а её апельсин был напрочь перебит горьким кофе. Запах другого альфы был таким сильным, свежим и раздражающим, что он не смог даже проучить маленькую шлюху. Но он пообещал ей, что она больше ни на одно мероприятие не попадёт, ни на одну закрытую или открытую вечеринку. Он пригрозил ей вычеркнуть её из всех списков, а она, вместо того чтобы испугаться и на коленях умолять принять её обратно, меченную и оттраханную другим альфой, сказала, что как раз собиралась завязывать с этим. — Ты наконец-то избавился от неё, — Ганмин, сидящий ближе всех к Хёнсу, хлопнул его по голому плечу. — Поздравляю! Она нас всех уже достала. Эти вечные вопросы «где Хёнсу?» в сочетании с хищным взглядом вызывали тошноту. Только у него. Хёнсу они нравились. Её беготня за ним и упрашивания побыть с ней поднимали ему настроение и самооценку. Член тоже, но его, вообще-то, любая более-менее симпатичная омега поднимала. Так что расставание с Юндже не было проблемой. Проблемой был только Намджун, который её подобрал и укусил. — Но это ничего, что уже вторая дырка ушла в семью Ким? — Они стервятники, — хмыкнул Донхёк. — Что ещё им остаётся? — Сегодня ещё будет возможность это обсудить, — Хёнсу опустил стакан на гладкую светло-серую плитку с голубоватым отливом. — Спустя недели уговоров Кимы приняли приглашение присоединиться. — Оба? — Да, — Хёнсу клацнул челюстями. Он уже три недели не мог нормально смотреть на кофе, не то что употреблять его, и не знал ещё, как переживёт присутствие мешка кофейных зёрен рядом, но предвкушал эту встречу. — Разве мы не собирались позвать только Тэхёна? — Собирались, но Намджун — тот, кто следил за нашими чатами. И, к тому же, именно он написал, спросив, могут ли они сегодня прийти. — Он у младшего брата в секретарях или Тэхён считает себя королём, раз женился на королеве брёвен в постели? — хохотнул Квамин. — Это типичное чувство собственной важности каждого солдатика, — скривился Хёнсу. — Вечно они считают, что их жизнь — самое ценное, что может быть, и лишний раз пальцем боятся пошевелить. А потом мрут как мухи на службе и получают медальку посмертно. Альфы восприняли его слова как безумно смешную шутку, посмеиваясь вплоть до глухого стука двери в конце пустого зала. Этот спа был очень популярен среди богатеньких детишек из-за возможности арендовать не просто комнату, а целую купальню. Поэтому в другие вечера здесь собирались не только альфы, но и омеги, и это место на несколько часов превращалось в Содом. А персонал покорно закрывал глаза и уши на всё происходящее, потому что их задача — угодить гостю и сделать так, чтобы он сюда вернулся. Тэхён бывал здесь раз ещё во времена учёбы в академии и уже тогда стоимость была приличной и сильно ударила по папиному кошельку. При всём желании выпрыгнуть из своей шкуры и влезть в чужую их семья была куда обыкновеннее, чем отцу хотелось. Потому что обычно они посещали общую сауну и могли получить уединение только в углу бассейна или в по счастливой случайности пустой соляной комнате. Тэхён никогда о большем и не мечтал, но, обнаружив пустой от посторонних людей зал и всего один бассейн, набитый смертниками, ощутил странный прилив удовлетворения. На его серьёзном лице это никак не отразилось, но вот его запах стал куда сильнее, вклиниваясь в привычную смесь ароматов и разбавляя её ледяным холодом. Вода была тёплой, само помещение заранее прогретым, но сразу несколько человек ощутили мурашки. — Тэхён, Намджун, — Хёнсу вскинул голову, готовясь столкнуться с удивлением и восхищением на их лицах. — До-... Он невольно умолк, ощутив, как ползущий холод и тошнотворный кофейный запах разом врезаются в его грудь, пронизывая её насквозь. И никакой благодарности во взглядах. Сплошная настороженность и ненависть. — Добро пожаловать, — закончил за него Донхёк, будучи не таким проницательным и ранимым. В отличие от Хёнсу, он не надеялся понравиться кому-то из братьев Ким. Прошлое навсегда останется в прошлом, а нынешнее — просто возможность повеселиться и показать своё превосходство, а не стать вновь лучшими друзьями. — Вы всё-таки пришли, — губы Ганмина расползлись в стороны, складываясь в гадкую ухмылочку. — Не знал, что вы так близки. Настоящие братья, да? — Холодно так стоять, — всё ещё чувствуя холодок по коже, заговорил Ёчан. — Спускайтесь к нам, в воду. И Тэхён, и Намджун вошли в полотенцах, туго повязанных на бёдрах. Без одежды разница между ними стала особенно явной. Намджун был крупнее — не столько за счёт роста, сколько из-за плотности телосложения: мощные плечи, широкая грудь, крупные руки. Его фигура напоминала классического альфу — физически устойчивого, весомого, созданного для давления и защиты. Тэхён же отличался прекрасной осанкой и отсутствием каких-либо отложений жировой ткани. Всё тело, от линии ключиц до живота, казалось сплетением из сухих, рельефных мышц, без грамма лишнего. Кости рёбер проступали под кожей, подчёркивая его худобу — ту, что бывает не от слабости, а от выносливости. На правом боку протянулся свежий, ещё розоватый шрам — след недавней операции. Выше, под ключицей и на плече виднелись старые, уже почти выцветшие отметины: плотные, округлые, с неровными краями — следы от пуль. В одном месте кожа была чуть втянута, в другом — шероховатая и светлая. Они давно зарубцевались, но всё ещё выделялись на фоне смуглой кожи и служили напоминанием, что Тэхён проходил через многое, в то время как его сверстники вот так годами сидели в этой сауне, попивали виски и оставляли своё ДНК в омегах, которые чаще не могли им противостоять. Чтобы освободить немного места, Ёчан подвинулся, а из-за этого подвинулись и все остальные. — Хотите выпить? — хватаясь мокрой рукой за горлышко бутылки, спросил Минджун. — Виски? — Двойной, — заказал Намджун, следом за братом берясь за край своего полотенца. — Без льда. Минджун невольно почувствовал себя барменом в каком-нибудь захудалом баре, но любопытство быстро взяло верх и он торопливо плеснул в стакан двойную порцию виски, чтобы поскорее обернуться и застать момент обнажения. В их компании мерялись яйцами ещё со времён академии, и всегда самые большие были у Хёнсу. Было очень любопытно, не изменилось ли ничего. — Вы только посмотрите на него, — отозвался низким хохотом Донхёк. Он и не думал быть осторожным в своём изучении. — В итоге Гу Бамби выиграла джекпот. Настоящий финальный босс… Это было сказано с целью подразнить Хёнсу и вывести Тэхёна хоть на какие-то эмоции. В прошлые разы его сосредоточенность давала трещину, когда они заговаривали о Бамби. Но сейчас он молча опустился на край бассейна, спуская ноги в воду, а ладонями упираясь в плитку. Его бёдра оказались на уровне десятка глаз, чтобы им не приходилось выворачивать головы, и он совсем не стеснялся их взглядов. У него на уме было столько всего, что для стыда не осталось места. Намджун был не настолько самоуверенным, потому опустился в воду по пояс, забирая свой виски у Минджуна и принимаясь изучать каждого присутствующего в попытке выяснить, кто именно вывел Тэхёна из себя и каким образом. Намджун не сомневался — случилось что-то ужасное. Он мог слышать это в шипящем грозном голосе брата, когда тот перезвонил днём и сказал, что хочет пойти в сауну с «хоккейной стаей». И он чувствовал его гнев сейчас, когда они сидели рядом. — Тэхён, ты язык проглотил? — Хёнсу попытался подавить его феромоны своими, выпуская свою злость. — Не поприветствовал, не поблагодарил за приглашение… — Разве не вы хотели меня здесь? — спросил он ровным, спокойным голосом. Намджун не представлял, сколько усилий Тэхён прилагал, чтобы не сорваться уже сейчас, и сколько успокоительных принял перед приходом сюда. — Хотели, — подтвердил Донхёк, насмотревшись вдоволь и, наконец, подняв взгляд на его лицо. — Мы всегда хотели видеть тебя в наших кругах. У нас ведь было столько общего, когда мы учились в школе и играли в одной команде. Мы надеемся, что и во взрослом возрасте что-то общее найдётся. — Сомневаюсь, — ответил Тэхён. — Ну почему же? — зубы Хёнсу блеснули в кривой усмешке, когда в ход пошла его отталкивающая моральная гниль. — Твоя жена — и есть наше общее. Остальные альфы в явном предвкушении воззрились на Тэхёна, жаждущие, голодные до ярости и обиды, которые должны были проявиться. Намджун тоже рискнул повернуть голову, но больше с вопросительным взглядом, так как единственный здесь не понимал, о чём толкует Хёнсу. — Ты ведь уже знаешь, да? — продолжил Сон, покачивая виски в стакане. — Знаешь, как закрепляются помолвки в семье Гу? Намджун нахмурился, чувствуя себя окончательно запутанным. О каких помолвках шла речь? — Тэхён? — осторожно обратился он. — А, Намджун, ты не знаешь, — Хёнсу понимающе кивнул. — Ну да, Тэхёну, должно быть, неловко делиться не только Бамби, но и подробностями… — О чём вы? — теряя терпение, спросил Намджун. — Буквально о помолвках, — Тэхён был тем, кто ему ответил. — Они хвастаются тем, что имели честь быть помолвленными с моей Бамби прежде. ЧиУ прыснул, пряча лицо за ладонью. — Его Бамби, — тоже посмеиваясь, Квамин подбил братьев локтями. — Слышали такое?.. — И правда смешно, — поддержал Хёнсу. — Сегодня она твоя, вчера моя, завтра, быть может, снова Ёчана… Альфы вели себя, как стая шакалов, а Хёнсу — как их вожак, бросающий куски мяса, чтобы развязать пасти. Пальцы Тэхёна чуть сжались, а ногти прошлись по плитке с тихим скрежетом. — Но, вне зависимости от вчера и завтра, тебе никогда не стоит забывать, что куда бы ты ни зашёл сегодня, мы все уже там побывали, — Хёнсу довольствовался крушением чужого самообладания и не мог остановиться. — Каждый из нас в каждой… Он нарочно притих, в ожидании глядя на Тэхёна. Он мечтал увидеть, как тот сорвётся, мечтал увидеть эти смешные страдания кого-то, кто далеко не первый. Даже вскинул бровь, ожидая скорой реакции. — Продолжай, — попросил Тэхён. — В каждой её дырке, — выплюнул Хёнсу, ища одобрения в лицах своих знакомых. — Однажды даже все вместе. В этом самом бассейне, представляешь? В бассейне нашей спермы. Он засмеялся, жестом приказывая и остальным смеяться, и глухие, натянутые смешки разлетелись эхом по всему залу. Намджун ощутил внезапный прилив тошноты и отставил стакан в сторону. От жгучего виски в горле горело и при этом на коже выступал холодный пот. Он был так разочарован, так зол и напуган, до дрожи во всём теле, и не знал, в какую из сторон бросаться. Что делать с этой информацией? Шок, стыд, жалость и ужас смешались в коктейль, навевающий физическую дурноту. Как эти звери могли кичиться чем-то таким? Как могли так оглушительно смеяться? И как Тэхён мог всё это слушать с таким невозмутимым видом? Как будто всё уже знал. Каждую деталь. Каждую крошечную подробность. А тогда резко сорвался с места, слишком быстро и неожиданно для расслабленных теплом и алкоголем альф, обдавая Намджуна брызгами при прыжке в воду. Смех, застрявший в горле Хёнсу вместе с рукой Тэхёна, что внезапно опустилась на его затылок, преобразовался в удивлённое хмыканье. Короткие, чёрные волосы, застряли между сжатыми пальцами, не позволяя вырваться. — Первый, — процедил Тэхён сквозь зубы. Придерживая Хёнсу за голову, он нанёс такой сильный удар в подбородок, что в нижней челюсти что-то хрустнуло. Голова в его руке качнулась назад, затем вперёд, навстречу новому удару и новому хрусту. Дезориентированный болью и тёмными пятнами, что плясали перед глазами, Хёнсу задрыгал руками, стараясь напасть в ответ, и нечаянно задел стакан с виски. Стекло соскользнуло с края, разливаясь золотистой жидкостью по плитке и быстро смешиваясь с водой, пока стакан шёл на дно. Это выглядело смешно, но другие почему-то не смеялись с этого так, как с разговоров о Бамби. Весь бассейн замер в ожидании чего-то, во что было слишком опасно вмешиваться. Каждый думал, что сможет отделаться малой кровью. Кровью Сон Хёнсу. Они принимали эту почти священную торжественность — сначала словесное унижение и издёвка, затем — холодный, методичный расчёт. Но они не собирались становиться его частью. Тэхён несколько секунд наблюдал за тщетными попытками дотянуться до него, а когда надоело, прицелился в горло, ударяя точно в кадык. Это был крайне опасный удар, в котором важно было не переборщить, но для Тэхёна цель оправдывала пути её достижения. И она была достигнута вместе с клокочущими вдохами и выдохами, в которые превратилось дыхание Хёнсу. Он задыхался собственной кровью, что наполняла рот и стекала в быстро распухающее горло. Тэхён надеялся, он не сдохнет, но раз и навсегда лишится возможности говорить о Бамби или о ком-либо ещё. Если голоса не будет — не будет и разговоров. Пока Хёнсу мучился от удушья, а кровь стекала тонкой струйкой по его подбородку и капала в воду, дыхание Тэхёна даже немного не сбилось. Полный сил и ненависти, он повернулся к Ганмину. Это был момент всеобщего осознания, но ещё несколько секунд они старались мыслить позитивно, до последнего лелея веру в свою безнаказанность. Тэхён был воплощением не слепой ярости, а сдержанной, преднамеренной кары. — Второй, — продолжил счёт он, с ударом под дых правой рукой левой надавливая на опустившуюся голову так, чтобы она полностью ушла под воду. Квамин рядом ожидаемо дёрнулся, намереваясь заступиться за брата, но Тэхён и его успел поймать за волосы и ткнуть лицом в бассейн. Смотреть на появляющиеся на поверхности пузырьки и слышать их приглушённые вопли из-под воды было сплошным удовольствием. Его даже не волновали их руки, бьющие его по бёдрам, потому что вода замедляла движения, делала их мягче и слабее. — Третий, — засчитал он, толкая Квамина немного глубже, потому что больно резвым он был в сравнении с братом. Намджун ещё никогда не видел Тэхёна таким, так как до этого Тэхён никогда не переступал черту. Он даже с худшими террористами так себя не вёл, как с этой шайкой. Выглядело дико и очень жестоко, чего он не одобрял, но инстинктивно бросился к нему не для того, чтобы остановить, а для того, чтобы перехватить Сумина. Упираясь руками и головой в его голую грудь, Намджун удерживал его на месте боданиями и морщился от боли, с которой сжатые кулаки опускались на его спину. Снова и снова, по одним и тем же местам, что адски заныли уже на третьем кругу. — Ублюдок! — кричал Сумин. — Отпусти меня! Отпусти их! Зная, что ограничен во времени, Тэхён оттолкнул наглотавшегося Ганмина в угол бассейна, к Хёнсу, а Квамина достал из воды исключительно для того, чтобы заблокировать дыхание ещё больше — ударом в нос. С Сумином, благодаря Намджуну, было проще — один апперкот и измотанное борьбой тело само провалилось под воду. — Четвёртый. Он разбирался с ними быстрее, чем рассчитывал. Это даже было не весело. — Тэхён, — Донхёк, вжавшийся спиной в бортик бассейна, поднял руки, показывая, что сдаётся. — Тэхён, не дури. Тут по углам камеры… — Правда? — он не рискнул обернуться, чтобы проверить, даже если Намджун был рядом и мог прикрыть его от хитрых альф, сбившихся в кучу в другой части бассейна. — Значит, я смогу получить видео ваших развлечений в этом месте и разослать их каждому партнёру, сотрудничающему с вашими компаниями, клиниками и семьями. Сделаю вашим папочкам сюрприз. Даже два, если учесть ваши счастливые лица, с которыми вы выйдете отсюда. Не обещаю, что все вы, но какая-то часть — лучше, чем ничего. Он надвигался как акула или пиранья, заходя глубже в воду и ступая немного вправо, а затем влево, пока решал, кто будет следующим. — Тэхён, извини, — Минджун, как типичная корабельная крыса, ринулся в противоположную от компании сторону, весь дрожа при взгляде на кашляющего Хёнсу. — Ничего такого не было. В смысле, меня здесь не было. Не тогда, когда все… Клянусь, не тогда. Я не делал ничего страшного с Бамби. Из-за наглой лжи выбор Тэхёна стал очевиден и он сменил направление. — Она сказала мне совсем другое, пятый, — прохрипел он свой приговор. Минджун не успел взмолиться снова, бросаясь в нелепые оправдания и ложь, но его истошный вопль прорезал тишину при попытке выскочить из воды. Обтираясь голой задницей о плитку, он подтянулся на руках за мгновение до того, как рука Тэхёна сжалась на его узле, сжимая так сильно, что прежде маленькие узкие глаза расширились, а желтоватые глазные яблоки стали покрываться красными сосудами. — Намджун, не дай им разбежаться, — дал он указание брату, отбиваясь от клыков Минджуна, которыми тот кусал куда попало в попытке вырваться. — Я ещё здесь не закончил. И не закончу, пока они не искупаются в этом самом бассейне. В бассейне их крови.