pt. 39

Кабинет Тэхёна без него самого навевал Бамби воспоминания о той ночи, когда её мир сузился сперва до маленького блестящего шарма с оленёнком, а затем до рации, стоящей на столе, и ужасных слов, что доносились из неё. «Капитан Ким не реагирует» и «он не дышит» было самым страшным, что Бамби когда-либо слышала. И её сердце инстинктивно пропускало удары даже тогда, когда она проходила вглубь тёмной комнаты и нащупывала выключатель настольной лампы. Как будто отголоски той зимней ночи всё ещё были запечатаны в этих четырёх стенах, а она их нечаянно потревожила своим визитом. Касаясь пальцами письменного стола, Бамби рассчитывала оставить след на пыльном покрытии, но кто-то все месяцы отсутствия капитана Кима прибирался здесь, смахивая пылинки с компьютера и даже со складного армейского ножа, оставленного на стопке бумаг. Было жаль думать, что всё это могло быть напрасно — что кабинет зря убирали к возвращению Тэхёна. По мнению Бамби, она того не стоила. Её прошлое не должно было ставить на кон его будущее. Но именно это и произошло в тот день, когда он узнал о ней всю правду — и не смог с этим справиться. Стрелки настенных часов ритмично тикали, истекая секундами размышлений и тревог, пока Бамби осторожно прохаживалась по кабинету и судорожно изучала обстановку вокруг: серые стены, полки с копиями отчётов, запасная военная форма, шкафчик со стеклянными дверцами, за которым хранились ещё ножи. Коллекционные клинки выстраивались строгим рядом — один подарок, другой трофей с учений, третий… тот самый, которым он однажды обезвредил преступника в одиночку. На верхней полке также лежала вывернутая пуля — тёмная, чуть поцарапанная. Бамби засмотрелась на неё, практически упираясь носом в стекло и оставляя на нём запотевший след при выдохе. — Это было во время ограбления банка Daewon в девятнадцатом, — голос Тэхёна прозвучал так громко и неожиданно в пустом кабинете, что Бамби вздрогнула, оборачиваясь в сторону двери, где он стоял. — Моя первая пуля. — Твоя?.. — не понимая, что это значит, переспросила Бамби. — Моя — потому что поймал её плечом, — уточнил Тэхён, медленно выдвигаясь в сторону шкафчика и пряча сбитые в кровь руки в карманах брюк. — Тогда я был рядовым, а не капитаном, и не отличался особой удачей. Прилетело буквально в сантиметре от бронежилета. Болело адски. — Я не видела, — пробормотала Бамби, вглядываясь в его широкие плечи, словно могла видеть через одежду. — Шрам с внутренней стороны, — останавливаясь у края шкафчика и продолжая держать эту идиотскую дистанцию, сказал Тэхён. — Виден только если я поднимаю руку. Иногда я и сам о нём забываю. Раньше Бамби не поверила бы, что о шрамах, пускай и не на самом видном месте, можно забыть, как и о кровоточащих ранах, которыми они были до этого, но Тэхён заставлял её забывать. — А пуля — чтобы вспоминать иногда? — предположила она, задумчиво разглядывая её. — Вспоминать я буду и без неё, — ответил Тэхён. — Но этот кусочек металла, побывавший в моём теле, — неотъемлемая часть моего прошлого. Что-то, что произошло когда-то, и что не изменится, сколько бы времени ни прошло. — То есть ты хранишь её, потому что её вид вызывает ностальгию или ты просто мазохист? Определённо второе. Только мазохист мог столько месяцев мучительно медленно сближаться, чтобы в итоге отдалиться за одно утро. И ради чего? Точнее, ради кого? Ради Бамби? — Ничего не изменится, если я спрячу её или выброшу, верно? — Верно, — Бамби кивнула. — Тогда зачем ты пытаешься спрятать и выбросить свои чувства? Кулаки Тэхёна сжались ещё сильнее, и один из наклеенных пластырей не выдержал, оторвавшись с одной из сторон. — Бамби, я люблю… — Свою работу, — договорила она за него. Тэхён шумно выдохнул, опуская голову, а вместе с ней и виноватый взгляд. — Я плохой солдат, — сказал он, оправдывая этим свой поступок. — Но ещё худший — муж. Бамби была решительно не согласна с этими утверждениями. Сократив расстояние на шаг, она приподняла голову Тэхёна за подбородок и попыталась поймать его взгляд. — Неправда. Ты глупый солдат, и ещё более глупый — муж. Ужасно глупый, Тэхён… Побил гражданских и военного, сам же себя сдал, демонстрируя столько ненужной храбрости, а посмотреть на меня так и не смог. Он и сейчас избегал этого, растеряв всю свою уверенность после рапорта. Но Бамби не собиралась с этим мириться. Не в этот вечер. Отпустив его голову, она нащупала его кисти, с небольшим усилием высвобождая кулаки из карманов, разжимая его пальцы и укладывая его ладони себе на бёдра. Но ничего от этого не изменилось. Тэхён не ухватился за неё в ответ и не усилил хватку. Из-за его поведения Бамби впадала в отчаяние. — Тэхён, тебе неприятно из-за меня? Этот вопрос пробудил в нём отрицание, и он моментально встал ровнее, нечаянно выпаливая армейское: — Никак нет. — Тогда… — она облизала пересохшие губы, переживая о следующем вопросе больше, чем о предыдущем. — Может тебе стыдно из-за меня? Стыдно из-за того, кто я? Она сама не до конца понимала, кем была — жалким перепуганным оленёнком, угодившим не в те лапы, или терпеливой омегой, что добровольно проходила через боль и позор. — Нет, Бамби, — Тэхён замотал головой, отрицая изо всех сил. — Нет, никогда. Я тобой горжусь и восхищаюсь. И как писательницей, и как сильным человеком, и как своей женой. В ответ на его слова у Бамби вырвался звук, похожий на всхлипывание и смех одновременно, но когда он рискнул взглянуть на неё, обнаружил в её взгляде облегчение, а не слёзы. Она сходила с ума все эти дни, потому что он гордился ею молча и крайне неочевидно, но услышать это было подобно горе с плеч. — Тогда можешь прекратить это? — взмолилась она шёпотом, слишком боясь, что все её эмоции обрушатся на него лавиной, если она позволит своему голосу звучать хоть немного громче. — Можешь прекратить вести себя так, словно я хрустальная? Как ты не поймёшь?.. Я — сталь. Я закалялась годами в той семье и том обществе, чтобы попасть к тебе такой, какая я есть, — немного израненной, немного потрёпанной, но не слабой и не ранимой. Мне не нужно отношение как к принцессе. Не нужен телохранитель. Не нужны личные покои. Мне нужен только ты, Тэхён. Только ты. Она больше никогда в жизни не хотела выглядеть жалкой перед другими, но Тэхён в их число не входил. Он был тем самым человеком, который мог её видеть любой, без прикрас, и в этом была вся прелесть их отношений. Бамби могла падать как угодно низко, пока он смотрел ей в глаза и присаживался следом, чтобы всегда быть с ней на одном уровне. — Поэтому не бойся сказать мне то, о чём думаешь. Не бойся прикасаться ко мне, — она потянула его руку вверх, прижимая ладонь к своим рёбрам под самой грудью. — Не бойся желать меня. Пожалуйста. Пожалуйста, Тэхён!.. Её изогнутые в мольбе брови, её срывающийся голос и безысходность во взгляде спровоцировали первое осторожное движение вдоль пуговиц застёгнутого пиджака. Казалось, пальцы Тэхёна дрогнули сами по себе, и только тогда он вспомнил, что и как делать. Он касался Бамби жадно, но всё ещё осторожно, мягко, без грубости, и в этом был весь он. Такой хороший и ласковый. Такой идеальный для неё. Бамби не могла ждать, пока он насытится и перейдёт к следующему этапу, поэтому поцеловала его первая. Её губы коснулись его губ резко и с напором — в страхе, что это его отпугнёт и заставит отступить. Но Тэхён замер лишь на долю секунды, прежде чем накрыть её рот своим, отвечая с прорвавшимся наружу голодом, который он подавлял столько дней. Его ладонь легла на её затылок, тёплая, уверенная, и медленно потянула её ближе, уничтожая последние миллиметры между ними. Было так хорошо, что у Бамби вырвался сдавленный стон, а её руки вновь нашли его руки, прокладывая дорожку от шеи к пуговицам пиджака и в спешке расстёгивая их. — Бамби, — Тэхён успел пролепетать её имя, пока она опускала голову вниз, чтобы выправить из шортов водолазку. — Бамби, сейчас ведь нельзя. — Потому что мы в кабинете отстранённого от обязанностей капитана? Он ничего конкретного не сказал после возвращения от полковника, но ей, как дочери адмирала, было нетрудно догадаться, к чему приводит чистосердечное признание в преступлениях, пускай и по отношению к редкостным ублюдкам. — Потому что ты кровишь, — сказал Тэхён, немного хмурясь из-за того, что она не останавливалась, стягивая с плеч пиджак и бросая его на стол. — Мне ещё и ужасно больно, — поделилась Бамби, устраивая его руки на своей груди, обтянутой тонкой водолазкой и лифчиком, что просвечивали соски. Тэхён поморщился, представляя лишь отдалённо, как у Бамби болело, а потому ни о чём другом думать не мог. — Таблетки всё ещё у тебя? — спросил он. — Давай я… — Ты — лучше таблеток. Она вновь притянула его к себе, осторожно накрывая его пальцы и в первые секунды показывая, чего именно хочет, а Тэхён уже сам подхватил нежные поглаживания через одежду, аккуратное трение и ласковые сжимания чувствительной груди. Его губы оставляли поцелуи как на её лице, так и на шее, немного отодвигая ворот, а когда Бамби поняла, что это неудобно, отстранилась ненадолго, чтобы снять верх. Без него поцелуи Тэхёна двинулись дальше, осыпая голые плечи и грудь. Поглядывая на Бамби снизу вверх, он проводил языком по покрытой мурашками коже, понемногу сдвигая лифчик и осторожно посасывая до болезненного чувствительные соски. — Так хорошо? — спрашивал он, не в состоянии отличить стоны блаженства от боли, потому что и то, и другое смешалось у него в голове после течки. Вообще-то Тэхён считал себя опытным альфой, но с Бамби учился всему заново. — Потрясающе, — промямлила она, сосредоточенная на заедающей молнии шортов. От неудач её бросало в жар, потому Тэхён сам ухватился за собачку, таща её вниз, а тогда помог ей снять шорты, присаживаясь перед ней на корточки и так нечаянно цепляя взглядом крылышки прокладки. — Бамби, ты уверена, что нам можно? — ощущая сильнее металлический запах крови, он запрокинул голову и взглянул на неё вопросительно. Он никогда не делал этого так, даже если знал, что это не запрещено, а иногда помогает облегчить боль. Просто это казалось немного неправильным по отношению к Бамби. Как будто он не мог сдержаться. Как будто был чёртовым животным, которое хотело её вне зависимости от цикла. — Если тебе мерзко… — думая, что ему может быть неприятно, заговорила она. — Нет, нисколько, — сразу же ответил он, легко касаясь рукой её живота над поясом с атласным бантиком, пока поднимался. — Я лишь не хочу сделать тебе больно. — Мне не будет больно, — заверила она его. — Но если бы у нас был доступ к душевым, которые закрываются, было бы немного удобнее… Обычно Тэхён мылся вместе со своей командой — хоть он и был капитаном, предпочитал оставаться рядом с подопечными и редко пользовался офицерскими душевыми. Но Бамби он бы ни за что не отвёл в место без дверей и шторок, в которое в любой момент могла ворваться Alpha или другая команда. — До офицерских душевых секунд тридцать-шестьдесят быстрым шагом по внутреннему коридору, — предупредил он, перемещая взгляд на вешалку в углу, где висела полевая куртка. Она была длинная и лёгкая, в отличие от той, что была для рейда, и просто идеально подходила для того, чтобы скрыть полуобнажённое тело Бамби. — Дай мне одну секунду, — попросил он, дожидаясь её кивка, прежде чем броситься за одеждой. — Что мы будем говорить, если нас поймают на полпути? — Не поймают. Команды на учениях, а дежурные сейчас в другом блоке. — А полковник? — продевая руки в рукава, спросила Бамби. — Благодаря мне у него много работы, так что он вряд ли покинет кабинет в скором времени. Тэхён подхватил Бамби на руки как раз тогда, когда она собиралась сказать ему, что плохая бегунья и потому минута может растянуться на полторы. На следующем вдохе его ментол наполнил её лёгкие, и в голове немного прояснилось: плевать, если их поймают. Они муж и жена — имеют право. По крайней мере, на шалость с беготнёй по базе. А про душ его коллегам всё же лучше не знать. Чувствуя, как сердце бухает в груди, Тэхён быстро шагал по пустым коридорам, недалеко от комнаты отдыха обнаруживая нужную дверь и толкая её спиной, чтобы аккуратно пронести Бамби внутрь. Никто сегодня там не мылся, потому запах был свежим и сухим, без излишней влаги, но это изменилось сразу после того, как Тэхён включил воду в одной из трёх кабинок. Раздеваться было холодно и как будто волнительно. — Если ты передумаешь, просто скажи мне, — попросил он Бамби в тот момент, когда расстёгивал её лифчик. — Сегодня ты и правда очень разговорчивый, — усмехнулась она, становясь босыми ногами на плитку и понемногу двигаясь под тёплые струи. Так же, как и утром, вода быстро окрасилась в ярко-красный, но ещё до того, как Тэхён вошёл следом и закрыл дверцу, кровь утекла в сток, и привычный шоколадный запах окутал пространство вокруг. Бамби стояла лицом к одной из перегородок, собирая руками волосы, чтобы не намочить их, но вода брызгала во все стороны, да и душевая насадка была непредсказуема. Стремясь ей помочь, Тэхён перехватил её хвост, но с непривычки он рассыпался, как только Бамби убрала руку. — Прости, — прошептал он ей на ухо, обвивая одной рукой её плечи, а второй поглаживая её живот. — Всё хорошо, — она запрокинула голову назад, опираясь на его грудь и отзываясь тихим мычанием на прикосновение пальцев к тянущему от боли и желания низу. Тэхён делал это плавно, медленно погружаясь в горячую влагу и растирая кровь между пальцами. Пластыри от попадания под воду почти сразу размокли и отклеились, падая на пол, но это его не остановило. Иногда он поглядывал вниз, но в основном наблюдал за сменой эмоций на лице Бамби, проходя вместе с ней путь от лёгкого дискомфорта к облегчению и покачиванию бёдрами навстречу его пальцам. И не похоже, что ему что-либо из этого давалось с трудом. Он действовал вдумчиво, но без лишних переживаний. И Бамби хотела так же. Заводя руку за спину, она ощупывала его твёрдый пресс и налитый кровью узел. От возбуждения он разбухал, увеличиваясь в размерах, и из-за его объёмов Бамби было трудно представить, что когда-то он полностью умещался в ней и изливался в неё весь целиком. — Я хочу… — она забормотала тихо, неуверенно, не зная наверняка, сходятся ли их желания. — Да, Бамби? — Тэхён слушал очень внимательно, не сбавляя темпа круговых поглаживаний. — Хочу тебя в себе. Он уткнулся носом в её мокрые волосы, выдыхая чаще из-за влажного воздуха. — Я тоже этого хочу, — признался он. Тэхён пока не решался исполнять свои желания, но желания Бамби были для него закон. Подступив немного ближе и сцепив зубы, он полностью доверился её руке и бёдрам и ждал, пока она найдёт удобное положение и сама начнёт насаживаться на него. На это ушло несколько бесконечных секунд, но когда он буквально утонул в ней, чувствуя, как она жмётся спиной к его груди, потерял голову и разомкнул губы и зубы на низком и хриплом: — Ба-амби… Это не ощущалось неправильно ни секунду с тех пор, как он вошёл. Потрясающе — да, неправильно — никогда. Гу Бамби была его от макушки и до пят, как и он — её, и в том, что они делали вместе, не было ничего неправильного, пока им двоим от этого было хорошо и никто не плакал. Хотя в моменте Тэхён был на грани, готовый разрыдаться из-за пары пробивающихся сквозь шум воды фраз Бамби. — Я тебя… Я так тебя… — её слова всё чаще превращались в полустоны. — Да, Тэхён… Так люблю… — Я тебя тоже люблю, — вторил он, целуя её, куда дотягивался. — Безумно люблю, Бамби. Больше всех на свете. Люблю, — с поцелуем в щёку. — Люблю, — с поцелуем в плечо. — Люблю… Она контролировала темп и частоту, а он только подстраивался, чуть сгибая ноги в коленях, чтобы ей было удобнее. После всего, через что они прошли, эти минуты единения были абсолютно заслужены. Страсть и нежность смешались воедино, и ничто не могло их остановить. Движение продолжалось до изнеможения, до звёздочек перед глазами и до сжимающейся в спазмах Бамби. Тэхён поддерживал её руками, стискивая в осторожных объятиях, пока вместе с плавными толчками по её бёдрам стекала смесь из крови и спермы. — Постой, и я всё уберу, — едва шевеля языком после, забормотала Бамби. — Нет, я всё уберу, — Тэхён опередил её, выдавливая себе в ладонь несколько капелек нейтрального геля для душа без запаха, которым пользовались все солдаты, и принимаясь намыливать грудь Бамби и её живот. В этот раз он спускался вниз ещё медленнее, легко скользя по влажной коже, и Бамби умирала от желания взглянуть на него, пока он это делал. Отстранившись буквально на пару сантиметров, она повернулась к нему и струям лицом и тоже потянулась к гелю. Казалось нечестным просто стоять, пока он был так занят ею, поэтому она основательно взялась за его тело. Отыскивая каждую родинку и каждый блеклый шрам, она наткнулась и на тот на плече, что был виден изредка, и ласково погладила его мыльными пальцами. Это вызвало у Тэхёна улыбку, но она довольно быстро исчезла и сменилась удивлением и сдавленными стонами из-за новой порции холодного геля. Он капнул на низ его живота и на сам член, а в следующую секунду Тэхён застонал уже не от неожиданности и перепада температур, а из-за накрывшей головку мыльной ладони. Бамби намыливала его по всей длине, двигаясь то чаще одной рукой, то медленнее двумя, чтобы всё хорошенько отмыть, но на деле рисковала испачкать их снова. Не то чтобы Тэхён был против. Опустив руку ей между ног, он смыл тёплыми струями все кровавые следы с внутренней стороны бедра и те алые капельки, что уже стекли вниз, к её лодыжкам, а потом поднялся к чувствительному после первого оргазма клитору, не потирая этот оголённый нерв, а легонько надавливая на его центр и массируя по часовой стрелке. Бамби не нужно было говорить, что она чувствует от его ласк и от его беспрерывного взгляда, чтобы Тэхён знал. И ему не нужно было распинаться перед ней о том, как это всё долгожданно и хорошо — Бамби не прекратила бы его мучить даже если бы он попросил остановиться на одном оргазме. Они дышали с перебоями, задыхаясь в клубах влажного горячего пара, но это ничуть не умаляло удовольствия, что приносила их взаимность. И больше никакой части и никаких проблем извне не существовало ровно до того момента, как Тэхён забрызгал стенку за спиной Бамби и её только вымытую грудь спермой, а её кровотечение усилилось настолько, что после всего невозможно было вытереться полотенцем — кровь слишком быстро выступала и впитывалась. — Подашь мне, пожалуйста, одежду сюда? — продолжая стоять в душе после того, как он отошёл к шкафчику за полотенцами, попросила Бамби. — Всю одежду или только их? — он подцепил пальцем её вывернутые трусики. — Только их, — уточнила она, немного краснея из-за вида прокладки. — Единственное, я совсем не подумала взять с собой новую… — У меня есть, — прерывая её бормотания, сказал Тэхён. Дотянувшись до своих брошенных как попало штанов, он быстро нащупал запечатанную прокладку и поднёс её жене. Чтобы не мешать и не смущать её, он прикрыл дверцу их кабинки и вернулся к своей одежде, но Бамби была слишком шокирована, чтобы молча принять это. — Кхм, и давно у тебя в штанах лежат прокладки? — Не то чтобы давно — это из начатой тобой пачки, — ответил Тэхён. — Выходит, ты носил её с собой весь вечер? — Весь день — с тех пор, как ты ушла на встречу с Юндже. Я боялся, это может понадобиться в любой момент, поэтому носил с собой парочку. Бамби каждый раз думала, что быть ещё лучше он не может, но Тэхён был. Натянув кое-как нижнее бельё на ещё влажное тело, она стащила с дверцы ещё одно полотенце, которое Тэхён ей подготовил для головы, и выглянула наружу.  — Если бы твой отец не сделал моему отцу предложение за нас, я бы предложила тебе сейчас жениться на мне, — борясь с улыбкой, сказала Бамби. Она выглядела такой домашней и уютной, что Тэхёну хотелось её унести в постель в таком виде, с мокрой головой и в одном нижнем белье, но он напоминал себе, что они пока не дома, и что Бамби ни в коем случае не должна простудиться. Поманив её к себе пальцем, он вновь укутал её в куртку и подсадил на столик у зеркала. — Даже с учётом того, что я уже сказал да, — он задержал палец на кнопке включения небольшого чёрного фена. — Я скажу тебе ещё раз: да, Бамби. Её глупый смех и его смешки утонули в шуме. Тэхён сушил её волосы немного неумело, путаясь в длинных тёмных прядях и заставляя её иногда морщиться от потоков горячего воздуха прямо в ухо, но он старался изо всех сил, и Бамби не могла любить его ещё больше. — Когда мы вернёмся домой, — она заговорила, как только выключился фен. — Хочешь поужинать вместе? Они так и не добрались до основного блюда и десерта на семейном ужине, и Бамби боролась с сосущим чувством в желудке. Тэхён закивал, соглашаясь: — Поужинать, почитать, поспать, поваляться утром в кровати и так до бесконечности. — Поспать в одной комнате, да? — Бамби его дразнила, считая, что имеет полное право после того, как он заставил её думать, будто не любит её. — Извини, что уточняю, просто не хочу завтра обнаружить тебя на диване в гостиной… Тэхён вздохнул, прекрасно понимая, что заслужил эти вопросы и подколы. Он привык считать себя умным и внимательным, но, как Бамби и сказала, был глупцом. — Я больше никуда не уйду, — пообещал он. — Ни на диван, ни, тем более, дальше. — Правильно, — Бамби засмеялась, испытывая сплошное облегчение из-за того, что они снова говорили о чувствах. — Не отходи от меня ни на метр. Будь рядом в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… — Я буду, — Тэхён сжал её руку с кольцом, от волнения перебирая её тонкие пальчики. — И ты тоже будь, пожалуйста. Бамби закивала, легко касаясь щеки, на которой снова проступили синяки и царапинки. Даже так он был настолько красивым, что у неё перехватывало дыхание. — Я буду, Тэхён. До бесконечности.