Бессоница

Ночь. Пустота. Если у кого-то эти ощущения ассоциируются с одиночеством или тревогой, то он ощущал их всеми внутренностями. Холод, буквально вечная мерзлота сковала его сердце, окутала лёгкие, не давая не то чтобы двигаться, дышать лишний раз. Откуда-то из глубин тела, что чуть ли не содрогалось от боли, послышался полувздох недовсхлип. Это издал он или его полумёртвое сердце?.. Пальцы сжимали одеяло всё сильней, будто боясь потерять потрёпанный кусок ткани. Хотя какой толк от этого, разве ему так важна эта тряпка? Несомненно нет. Но сминал он её не по этому, а потому, что представлял кое-кого другого вместо бездушной вещи. Образ парня засел в мыслях, вызывая ещё один вздох. Зачем? Почему? Разве он для него так важен? Видимо, да. Хотя, если так подумать, то ему без разницы что он сейчас чуть ли не умирает от боли не столько физической, сколько душевной. Утром он всё равно встанет, нацепит очки и пойдёт туда, куда ему надо, не вспоминая о парне, что отпечатался в коре мозга, всплывал в мыслях как надоедливая заедающая песня из рекламы. Сложно представить, но ведь когда-то они были друзьями. А что теперь? Теперь он, Джаст, так заметно охладевший к другу, чуть не умирал ночью от боли, самостоятельно заставляя мысли раз за разом представлять строение тела, линии лица, что были практически родными, стали частью его самого. На людях, конечно же, он этого не показывал. Никому нельзя знать что-то настолько привычное, что стало чуть ли не интимным. Даже тому, кто являлся этим самым родным. Голова снова раскалывалась на две части. Вздохнув и сев, парень всё же поднял глаза на зеркало, которое всегда было занавешено. Сейчас же ткань валялась в углу комнаты. Ночной Джаст, а именно так он называл своё слишком открытое состояние, видимо, захотел посмотреть как низко он смог опуститься. И ведь его вид и вправду оставлял желать лучшего: тёмные, практически бездонные, круги под глазами, ослабшее тело, потрёпанные волосы, которые раньше такими не были. Раньше их заботливо перебирал парень, расчёсывал пальцами, приговаривая о том, какой же всё-таки Джаст неряха. Заставить заткнуться мысли на этот раз не получилось, из-за чего мышца на лице дёрнулась, делая его ещё болезненнее на вид. Он встал, направляясь к шкафу, вытаскивая одежду и как-бы невзначай накинув на зеркало простынь. Одежда ощущалась неудобной, слишком свободной, но при этом будто открытой, хотя закрывала все неугодные участки кожи. Раньше такого не было. Раньше и в комнате было чище и в голове более пусто, что уж говорить о гардеробе. Пришлось смириться с неудобством, переходя порог комнаты и направляясь к выходу из дома. Было некомфортно тут находиться, будто всего за несколько месяцев такой уютный и родной дом превратился в кучку хлама, лишь временное убежище. Будто тут не хватало чего-то. Чего-то слишком нужного. Слыша завывания ветра и потоки воздуха за спиной, создаваемые элитрами, он снова заставил себя осознать: не важно. Всё не важно. Но в категорию "не важно" входили только те вещи, которые для Ночного Джаста были наиболее важны. Их он считал излишеством, недостатком своей же "идеальной" личности. И вправду, зачем ему чувства, если есть холодный, но точный расчёт? Именно таких принципов он всегда придерживался, хотя, что странно, всё же позволял эмоциям взять вверх, когда видел его и на долю секунды задерживал взгляд, оценивал душевное состояние. Ел ли он сегодня? Как крепко спит? Почему улыбается не так искренне, как тогда? И последним вопросом навсегда останется один единственный. Это всё из-за меня?