Дорога

Снег хрустел под ногами, словно стекло или пластик. Противно, но он этого скрыть и не пытался. Стремительные шаги направлялись к одному из домиков, практически около самого спавна. Сапог проваливается по щиколотку, но его обладатель выдёргивает его назад, будто и не замечая ноющих от этих действий мышц. Расправляет элитры, достаёт фейерверки и, оступаясь, подскальзывается на льду, падая на спину и зацепившись пяткий об соседний камень, соскальзывает ещё на пару блоков ниже, нанося себе немаленький урон. Голова кружится и, кажется, он довольно сильно ей приложился, раз теперь она гудит словно паровоз. Собираясь с силами и всё же поднимаясь с пятой точки тот отряхивается и всё же планирует на крыльях до самого низа, чуть снова не упав. Ночи тёмные и практически непроглядные, кто знает, может, это было кем-то запланированное падание. Отмахиваясь от паранойи парень всё же встаёт напротив двери в деревянный домик, поднимая руку, но застывая в нерешимости. Что если прогонит? Снова заглушив мысли тот решает не стучаться, резко открывает дверь и решительным движением заходит внутрь. Замирает от понимания. В доме никого нет. Подходит к сундукам и копается там, но тоже пусто! Где же этот... Адреналин уже во всю играет в крови. Как так? Почему его тут нет? Это же его база, верно? Хотя нет, на парня не похоже, обычно его постройки были больше раз так в сто. Мысли прерывает ходьба снаружи. Неужели хозяин всё же решил об-.. Не успевает парень даже в мыслях завершить свою мысль, как в предплечье прилетает стрела, заставляя его вспыхнуть с новой болью. Секунда и дверь перед скелетом захлопывается, не давая тупому монстру прохода внутрь. Чёрт, и он ведь только сейчас осознаёт что всё это время был без брони! Открывает инвентарь, но и там её не находит. Неужели забыл? Стрела в плече отдаёт глухой болью. Парень медленно сползает спиной по стене, садясь и вздрагивая от нового приступа усталости по телу. Сколько он не спал?... Хотя нет, легче сказать сколько он спал. Ответ бы был неутешительным: всего часов 15 в неделю, и это при том, что большинство этого времени он лежал вырубленный за столом от истощения. Голова опустилась на колени, а дрожащие пальцы зарылись в свои же волосы, растрёпывая их ещё сильнее. Зачем он вообще сюда пришёл? Неужели и вправду думал найти парня именно тут? А если бы и нашёл, то он простил бы его? Подступающий к горлу комок снова не давал дышать, а мокрое и неприятное ощущение вновь поселилось в душе, будто затягивая в себя и топив, как беспомощного котёнка. Но слёз не было. Сначала сдерживался, а потом понял, что они просто не текут из глаз, будто высохли, превратились в камень как и чувства парня. Так бы он и просидел до утра тихо дыша ртом и иногда вздрагивая от подкатывающей боли, как дверь резко открылась, запуская внутрь беловолосого, в чём-то испачкавшегося парня. Джаст поднял взгляд. Альфёдов поймал взглядом парня и остановился, непонимающе глядя на бывшего друга. По его позе не было понятно что именно он испытывает, а по лицу, которое было скрыто маской, так и вовсе. Может отвращение? Скорее всего. Лицо Джаста же приняло былое безразличие. Оно будто стало неотъемлимой частью его жизни, но... Разве он хотел этого? Альф сделал шаг вперёд, осторожно приблизившись к парню, а после сев рядом на корточки. Не успел Джаст спросить зачем, как прохладная рука опустилась ему на плечо, а спокойный полутон друга послышался откуда-то из-под маски: — Джаст? Ты чего тут? Всё в порядке? Прошла секунда. Две. Он не знал что отвечать, так что просто снова опустил взгляд, уткнувшись в колени. Слова, которые он так долго готовил и заучивал, вмиг вылетели из головы, оставляя после себя тупое эхо. Повторив эти короткие вопросы в голове снова и снова он успел подметить всё: обеспокоенность, передававшуюся напряжённой ладонью на его плече, лёгкое непонимание и неуверенность. Но ответов не находилось. Хотелось просто уйти. Провалиться под землю. Да хоть не появляться вовсе, лишь бы не быть тут сейчас. Незаметно для самого себя потекли слёзы. С чего бы это? Разве они не высохли, не испарились полностью в то время, как его душа окончательно очерствела? Или он сам запрещал себе проявлять слабость даже перед самим собой? Тогда почему перед ним можно?..