5. Ошибка четыреста четыре // Крис

На грани спокойствия и безумия держится последняя частичка разума — а он, точно сумасшедший, прикусывает подвеску и сухими губами цепляет кожу шеи. Взмокший, невероятно горячий: Крис только-только вернулся из спортзала, и от него веет жаром вперемешку с терпким запахом мужского тела. Кружится голова. За спиной дрожит металлический узкий шкафчик, а вокруг так безумно тихо, что слышно даже сердцебиение. Непонятно только, его или её. В какой-то момент кажется, что всё это слишком, чрезмерно и чересчур… Пытаясь собрать себя по частям, тихо, на выдохе произнести: — Крис, мы же в раздевалке… Не говоря уже о том, что она мужская. И о том, что это — публичное место. Он шумно выдыхает, не отстраняясь. Влажное тепло распространяется от ключиц глубоко в грудь, отдает дрожью по позвоночнику и желанием напрячься… Желанием свести бедра вместе. Но Крис словно читает мысли: не давая среагировать, он протискивает ногу меж чужих и со стуком ударяется коленом о шкафчик. Шум от дверцы пугает до глухоты, а Крис, раскрыв ладони, одной упирается возле груди, а второй прихватывает за талию. Отстраняется. И смотрит. У него взгляд темный, непроницаемый, почти что жгучий — появляется острое ощущение опасности на грани с безумным страхом. Это то, что наедине с ним не чувствуешь никогда. Крис ничего не говорит: подаётся вперёд, прикусывает за нижнюю губу и шепчет, касаясь кончиком носа щеки: — … Нельзя? Закрыть глаза. Вздох. Когда он так просит… когда так спрашивает, то всегда можно. Он об этом прекрасно знает. — Если нельзя, я потерплю до дома, — продолжает Крис и оставляет влажный поцелуй на подбородке. — Ты только скажи… — Он скользит губами до ключиц. — Скажи мне “нет“. Крис мельком смотрит в глаза с непроницаемым выражением лица, улыбается и резко опускается вниз. Дёрнуться в сторону. — Вс– встань… Он грубо хватает за бедра и поглаживает, подаётся вперёд и касается носом молнии на брюках. — Встать? — Крис поднимает взгляд, поворачивает голову и прислоняется щекой к лобку. Он усмехается и прикусывает язычок молнии. Вжж… Печет в самом низу живота до пульсации — хочется сжать колени, напрячься, почувствовать трение, стимуляцию… хочется взрыва, разрядки и конца — Крис замечает дрожь в ногах и успокаивающе гладит от тазовой косточки до колен. — Повтори, — требует он, — хочешь, чтобы я поднялся? На коленях стоит тут он, но сильнейшее доминирование, почти опасное исходит тоже от него — Крис одним своим присутствием подавляет волю до трепета и жажды продолжения. Но как можно открыто ему сказать… Что вообще говорят в таких ситуациях? Со вздохом откинуть голову, стукнуться о тонкий шкафчик и закрыть рукой глаза. Крис спускает брюки, с какой-то животной агрессией прикусывает резинку белья и оттягивает только чтобы отпустить и громким “па!“ Внезапная боль от шлепка отдается нетерпением в самом низу и холодным током по позвоночнику. — Хочешь? — шепчет и целует кожу через ткань. В горле сухо до спазмов. Вместо ответа — пальцы второй ладони погрузить в его волосы и сжать, направляя к себе и в сторону. — Понял. Он оставляет поцелуй на внутренней поверхности бедра, и улыбка отпечатывается лёгким прохладным ощущением зубов на коже. Крис с нетерпением снимает белье и брюки до конца и небрежно отбрасывает на узкую длинную скамейку позади — одежда сползает с тихим “пуф“ на пол. Он снимает даже обувь. И языком касается больших губ. Внезапная влажная стимуляция — и забывается дыхание и стук сердца. Крис почти сразу с силой прихватывает под коленями, вынуждает соскользнуть вниз, — медленно, кожей бедра – по его оголённым влажным предплечьям, — и удерживает практически весь вес на руках. Ноги — через плечи. Лопатками — в холодную поверхность шкафчика. Одежда слегка задралась, обнажив живот, и Крис не теряет возможности резко вскинуть голову и нежно поцеловать выше лобка. Его ладони — на пояснице, икрами ног ощущается жар его спины — кажется, можно даже ошпариться. Крис раздвигает кончиком языка большие губы и мокро целует клитор, слегка нажимая. Двигается дальше спереди назад, выгнув шею, чуть ныряя под корпус — в момент он открывает глаза и смотрит наверх. Господи. Не смотри. Внезапное смущение накрывает до раскаленных щёк и красных ушей — хочется закрыть его лицо, чтобы он не наблюдал за реакцией, но дотянуться не получается: получается лишь одной рукой до боли цепляться за замочек за шкафчике, а второй — сжимать его влажные волосы на затылке. Не получается и сдержать стон, когда он цепляет зубами головку клитора, а после проникает языком внутрь. Прикусить губу, проглатывая голос. Вздох застревает в горле, как шарик, до спазмов в шее — Крис поглаживает поясницу, удерживая на руках, словно пытаясь успокоить. А затем — прищипывает. А после — отпускает и, словно дразня, горячо выдыхает, не отстраняясь. Крис продолжает. Он позволяет себе воздействовать на клитор кончиком носа, языком и губами, — кожа бедер в месте плотного соприкосновения с его руками начинает потеть, и внезапно становится так неловко, почти стыдно… Он всё равно не отпускает. И в момент, когда напряжение достигает пика, Крис резко отклоняется назад — вдруг становится так холодно, и тонкие следы от его слюны на вульве и внутренней стороне бедра остывают до корочек льда. Он осторожно спускает ноги с плеч, облизывается — ужасно пошло — и, не давая коснуться пола, придерживает под коленями выше своего таза. Крис смотрит в глаза, отнимает одну руку и холодными кончиками пальцев раздвигает половые губы, имитируя движения языка минутой ранее. Дрожью сводит лопатки до одеревенения. Он смотрит с упоением, восторгом и нескрываемым восхищением, склоняется и оставляет мокрый след у косточки ключицы. Убирает ладонь, прислоняется телом, удерживая на весу. Закрепить ноги на его талии, погладить по плечам — Крис не даёт поцеловать, прячет лицо у линии шеи и под углом челюсти… Обнять, пальцами — в волосы на затылке. Крис протирается, не раздеваясь. Сухая ткань спортивок неприятно царапает вульву. Он полузвонко выдыхает у мочки уха, путается носом в волосах на виске, спешно стягивает резинку одежды вниз и, придерживая, толкается. Как только его головка касается половых губ, от напряжения сводит мышцы ног — и Крис – то ли чтобы расслабить, то ли чтобы помочь сдержать стон – мокро целует. Наконец. Наконец он целует. Кончик его языка кажется непривычно холодным, а на вкус Крис пресный, как дождевая вода, — вместе с тем он входит до конца, и когда в поцелуй срывается неровный стон, у него дрожат плечи. Крис нервно, раздражённо ударяет шкафчик. Он, едва отрываясь от губ, целует у уголка рта и рвано выдыхает. — Блять… Весь напрягается, не шевелясь, и закрывает глаза. Проходит несколько секунд, прежде чем Крис переводит дыхание и успокаивается. Чуть не кончил с одного толчка. Становится тяжело держаться за его шею — устают руки — и собственный голос кажется совсем чужим: — Двигайся… пожалуйста, дви– а! Крис толкается с пошлым влажным звуком, кусает плечи, едва виднеющиеся под мятой одеждой. Позади дребезжит шкафчик с характерным металлическим скрежетом, а Крис тяжело беззвучно дышит прямо в кожу — влажно, горячо и взволнованно. Он наконец находит ритм, держит себя в руках и пытается не сорваться совсем — в постели он порой ведёт себя дико и необузданно, желая слышать голос, отвечать на ласку и бездумно оставлять всё больше и больше следов на теле… И сейчас важно сохранять тишину — насколько она возможна, — но мокрые звуки кажутся такими оглушающими, словно их можно услышать за дверью с той стороны. Он, напирая, плотно прижимает лопатками, одной рукой придерживает под бедром, а второй, поглаживая к колену, вынуждает поставить стопу себе на грудь. Крис щекотно целует щиколотку, а затем, словив зрительный контакт, резко подаётся вперёд с громким шлепком. Внезапный резкий стон резонирует от стен. Крис с таким восхищением смотрит в глаза. Неожиданный трепет в его теле, невероятные эмоции в его лице… На секунду отключается голова — синий экран, ошибка четыреста четыре, — а Крис продолжает толчки, заглушая голоса двоих шумом металлического шкафчика. Нога соскальзывает на его плечо, а он так глубоко, как никогда раньше… — Ты можешь… а! Не так– гр– громко..! Мм… Крис отвечает низко, на грудном, теплом звуке: — Не могу. В мгновение теряется сознание, блекнет мир — Крис гладит по шее, прижимается губами к пульсирующей венке. На выраженных костяшках пальцев — шероховатые мозоли от зала, и от них вот-вот — останутся следы на нежной женской коже. У Криса широкая, крепкая мужская ладонь. Он замирает всего на долю секунды, и, полуприкрыты глаза, касается губами губ и сжимает хватку. Толкается вновь. Голос ударяется о глотку и тонет; теряется фокус, погибает осознание времени и пространства — Крис крепко держит за шею, продолжая двигаться, и наблюдает, как закатываются глаза от влияния его руки, как стоны превращаются в невнятное мычание, вздохи и дрожь; как голос из сильного и крепкого становится слабым, умоляющим. Он душит. В момент, когда звенит в ушах, слышны только влажные звуки там, где соединены двое; сознание ускользает вовсе и слабеют руки — Крис резко отпускает и целует, едва дав отдышаться. Вцепиться за его предплечья, отвернуться, ударившись щекой о ледяную поверхность шкафчика. Это так отрезвляет, что мысль “мы занимаемая сексом в раздевалке спортзала“, похоже, осознаётся в полной мере только сейчас, — а Крис не теряет времени и ускоряется. Его движения становятся необузданными, хаотичными. Уже близко. С его подбородка падает бусинка пота в ямочку ключицы, как капля кипятка. Под ладонями перекатываются напряжённые, сильные мышцы его предплечий. Прогретая от тела цепочка на его шее соскальзывает за воротник мятой одежды в выемку груди. Повернуться, укусить серёжку в ухе Криса, пытаясь сдержать стон, — неприятно скрежещет меж зубов, а на кончике языка остаётся лёгкая солоноватость. Крис стонет на сломанном дыхании. Его толчки становятся глубже, медленнее. Внизу так нестерпимо крутит, так вяжет… снова появляется желание свести бедра вместе. Майка Криса сползает ниже и — то ли потому что он чуть согнулся, то ли по какой-то другой причине, — но жёсткий край черной ткани так мучительно — невыносимо — цепляет головку клитора каждый раз, когда он погружается внутрь… Сначала это просто дразнит, затем — раздражает, а теперь — пытает до блеклого разума. Хочется… больше воздействия. Крис мокро выскальзывает, прерывая контакт, и грубо, резко протирается членом о половые губы и клитор. Словно от грубого оглушения немеют все органы чувств — отключается зрение, слух, вкус… Остаётся только теплое удовольствие от низа живота до самого затылка, и лёгкое щекотное чувство достигает затылка. — А– ахх… Слабеют ноги… Он вовремя удерживает на руках. Влажной головкой задевает сухой живот выше лобка. Свет от лампы под потолком обжигает сетчатку, а во рту вновь появляется металлический вкус от серёжки. Крис неровно стонет прямо у уха… Он неразборчиво целует кожу, отпускает бедро и касается ствола члена, чтобы дойти до конца несколькими секундами позже — прямо под одежду, до нижней части округлой груди. Горячо, липко… как воск свечи. Крис опускает на землю. Осторожно, медленно. Не держат ноги — схватиться за грубый замочек шкафчика. А он нежится, ласкается, как большой волчонок: заглядывает в глаза, целует в кончик носа, меж бровей, у уголков глаз… и тихо, мягко говорит: — Пойдем, я приведу тебя в порядок. В лице Криса читается нежность, свойственная только ему, и такой секс — на грани безумия и потери сознания — не может быть без чувств. На такое способен только искренне любящий мужчина. Крис прижимается губами к виску и поддерживает край одежды, чтобы та не прилипла к животу. — Спасибо, что была сегодня со мной.