Глава первая.Последний Малфой

Под темным небом, сквозь завесу летнего дождя, они похоронили Люциуса Малфоя в том же семейном склепе, где до него покоились четырнадцать поколений его предков.       Все согласились, что его вдова вела себя соответственно. На ней было черное платье с высоким воротником, перчатки и черный зонтик, обнажая кожу так же мало, как у настоятельницы, и когда она подняла вуаль с лица, чтобы произнести надгробную речь, ни одна слезинка не скатилась по ее бледной щеке. Светловолосый восьмилетний мальчик все это время стоял рядом с ней.       Драко не произнес ни слова во время церемонии. Он промок и замерз, и его отец был мертв, и он не хотел разговаривать с людьми.       — Какая досада, — сказал один из присутствующих , пожилой ухоженный мужчина, похожий на скелет, облаченный в жилет в черно-белую клетку. Он потрогал короткий белый треугольник своей бороды. — В самом расцвете сил. И из такого великого дома...       Будто Брут Трэверс не сжег бы поместье Малфоев дотла в обмен на один галеон и крепкое рукопожатие.       — Спасибо , Трэверс, — сказала Нарцисса. — Ваша доброта столь же безгранична, как и твое великодушие.       Драко фыркнул. Он и раньше слышал, как его родители говорили о Бруте Трэверсе, и так случилось, что он понимал, что это было оскорбление, которое все равно оставалось правдой.       — Я только надеюсь, что это принесёт хоть какую-то пользу. Они нашли Лестрейндж?       Нарцисса опустила голову. Трэверс покачал головой, приняв ее молчание за ответ.       — Это ужасно, — сказал он. — Я не мог себе этого представить. Это невероятно, просто невероятно.       Она поджала губы и отвернулась на кладбище. Ряды мертвых Малфоев поднимались из темно-зеленой земли, словно молчаливый батальон , их белые могилы призрачно и бледно проступали сквозь туман.         Драко понял, что однажды, он тоже будет лежать там, в этой холодной и безмолвной земле рядом со своим отцом, и это испугало его. Он сжал руку матери.       — Нас заверили, что авроры делают все, что в их силах, — сказала Нарцисса.       — Да, и какие это силы, — протянул Трэверс.       — Я не понимаю, что вы имеете в виду.       — Что я имею в виду? Ничего, ничего такого. Только то, что, простите за дерзость , иногда я сомневаюсь, что политика Министерства благосклонна … Как бы сказать? К людям с позицией Вашего покойного мужа.       — Мы верим, что Министерство делает все возможное, — глухо сказала Нарцисса. — Вы должны извинить нас, мой сын устал.       Он поклонился. — Конечно. Но, моя дорогая леди, прошу, если я могу что-нибудь сделать, любое утешение, которое я могу предоставить… Будьте уверены, что нет слишком большого одолжения или просьбы какую вы не могли бы попросить. Для меня было бы величайшей честью оказать какую-либо услугу неземной Нарциссе Блэк.       Она улыбнулась сомкнув губы. — Боюсь, вы опоздали на много лет для этого, Трэверс, — сказала она. — Но если такое же предложение распространится на Нарциссу Малфой, она с благодарностью его примет. Пойдем, Драко.       Они отошли от скорбящих. Туман полз по черным холмам длинными призрачными пальцами, которые напомнили ему об отце. Он венчал верхушки деревьев и собирался вокруг парапетов Мэнора, оставляя золотистые брызги капель на окнах и стекающий конденсат с карнизов. Манжеты его брюк потемнели и покрылись пятнами росы, и ему хотелось, что бы он был достаточно взрослым, чтобы иметь палочку, тогда бы он мог наложить Очищающее заклинание или, еще лучше, Дезиллюминационное заклинание, чтобы сделать их невидимыми. Годы спустя он все ещё будет помнить, как беспокоился за манжеты своих брюк, пока в десяти метрах от него на гроб его отца клали свежую землю.       Он не особо осознавал тот факт ,что его отец был мёртв. Это было слишком , чтобы думать об этом. Он не мог воспринять все сразу, он должен был подходить к этому постепенно, осторожно, с разных сторон и по частям, врываясь и заставая врасплох маленькие кусочки — такие как, отсутствие сервировки во главе стола за ужином, или новообретенная тишина, которая исходила из кабинета его матери по вечерам, или пропавшая тень за плечом Драко, когда он работал над латынью. Это были вещи, которые Драко понимал. Ему было всего восемь, и он никогда не думал о смерти, кроме как в книгах.         Ему хотелось спросить об этом отца. Люциус сказал бы что-нибудь лукавое и пренебрежительное, но в то же время совершенно практичное, чтобы утешить его, например: “Не будь таким прозаичным, Драко” или “Я не собираюсь умирать, я не намерен оставлять свой дом у уязвимым для стаи стервятников из Налоговой инспекции и их налогом на имущество”. И тогда Драко почувствовал бы себя лучше, и попросил бы отца сыграть в шахматы, на что его отец, возможно, согласился бы, если бы ему того захотелось; и они могли бы провести вечер таким образом, в прохладном, но в каком-то смысле дружеском молчании, пока не пришел бы Добби, чтобы уложить его в постель.       — Мама, — тихо сказал он. Нарцисса продолжала уводить их от присутствующих на похоронах.       — Да?       — Когда мистер Трэверс...       — Говори тише, Драко, — сказала она вполголоса. — Голоса разносятся по долине.       — Прости, мама. — Он понизил голос. — Что имел в виду мистер Трэверс? О Лестрейндж?       Нарцисса крепко сжала его руку. Очень крепко,на самом деле, что он заартачился и поморщился, безуспешно вырываясь из ее хватки.       — Будь он проклят, — рассеянно сказала она. Затем, повернувшись к Драко: — Мой дорогой, ты знаешь, где твой отец?       — Он мертв.       — Да. Он мертв. И когда-нибудь мы с тобой поговорим вместе, как взрослые, о том, почему это так, но этот день не сегодня. Ты можешь быть терпеливым ради меня, мой сладкий?       — Да, мама.       — Спасибо. — Она оглянулась на скопление людей, а затем опустилась на колени, что так шокировало Драко, что он подавил вздох: на ее юбках остались пятна от травы.       — Я знаю, что только что попросила тебя об одолжении, — прошептала она, — но мне нужно еще одно.       — Конечно, мама. Все, что угодно.       — Твой отец теперь мертв...       — Мы это уже установили.       — …что означает, что тылорд Малфой. Его дом – твой дом, его имя – твое имя. Ты его наследник. Последний Малфой, ты понимаешь? Последний настоящий Малфой, оставшийся в живых.       — Но ты...       — Жена Малфоя, — сказала она. — Но не его кровь. Ты понимаешь важность крови, сладкий? Ты знаешь, что это важно? Насколько это важно? И почему?       — Да, мама.       — И ты знаешь, — спросила она, притягивая его в свои объятия, — что ты должен делать теперь, не так ли?       Он почувствовал, как ее руки сомкнулись вокруг его плеч и крепко сжали. Ее низкий хриплый голос прозвучал ему в ухо с внезапной холодностью, которая больше всего напомнила ему Люциуса.       — Ты должен быть храбрым, — прошипела Нарцисса, ее пальцы оставляли синяки на его плечах. — Потому что стервятники приближаются . Они соскребут плоть с этого великого дома и съедят его кости. Они съедят тебя. Они съедят тебя. Они сожрут тебя и проглотят, если ты дашь им шанс. Ты должен съесть их первым.       Драко кивнул ей в плечо. Он почувствовал, как слезы навернулись на глаз, и сдержал их, сердито шмыгнув . Ему совершенно не подходит для его первого действия в качестве лорда Малфоя разрыдаться, как неблагодарному ребенку.       — Хорошо. Вот. — Она взяла его за руку и вложила что-то маленькое в его ладонь. Он поднял его к свету: это было кольцо из полированного камня, со вставкой из черного граната, на котором была выгравирована двуглавая змея, соединённая посередине и переплетённая с искусной буквой "М".       — Это принадлежит отцу.       Она сомкнула его пальцы вокруг него. — Это лорда Малфоя, — сказала она, ее голос внезапно стал ясным и сильным. — Оно принадлежало твоему отцу. — Понизив голос, она сказала: — Драко, они наблюдают.       Он оглянулся на лужайку и заметил, что скорбящие начали отходить от склепа и медленно скользили к Поместью, их темные мантии шелестели по посеребренной росой траве, как языки дыма. Он скорее почувствовал, чем увидел, что его мать была права, и от их взглядов у него запылал затылок.       Он посмотрел на мать, молча кивнул и положил кольцо в карман.         — Хороший мальчик, — сказала она, и если ее голос дрожал, то к тому времени, как она заговорила снова, дрожь прошла. Она сказала: — Продолжим, мой дорогой?       Драко понял по ее тону, что альтернативы нет.       Его отец был мертв. Он был последним живым Малфоем. И он будет храбрым.       Не говоря ни слова, он отвернулся от протянутой руки матери и повел толпу скорбящих с кладбища.