II

Большие, пушистые хлопья снега кружатся в воздухе, приземляясь на голые стволы деревьев и на теплые шубы, оседая белым узором на меховом воротнике. Юноши слоняются по двору, снег под кожаными сапогами мешается с грязью и оттого делается противного серого оттенка, превращаясь в слякоть. Облака горячего пара срываются с трескающихся, зудящих на морозе губ, холодный январский воздух бьет в ноздри, не давая вдохнуть полной грудью. “Много там еще бревен?” – Взмолился дрожащий от пробираещего холода парень лет семнадцати на вид. “Ты тащи, тащи!” – Хрипло прикрикнул ему другой и рассмеялся, надвигая шерстяной тулуп на свои густые смоляные брови. До Рождества Христова остается чуть больше недели. Это время усердной, по своему торжественной подготовки к празднику. Это время удвоить, если не утроить свою концентрацию и продуктивность во время исполнения послушаний. И Рождественский пост совсем не улучшает ситуации, вынуждая послушников и трудников трудиться вдвое своей полученной за трапезой энергии. “Дернул же бес.. в трапезную.. добровольно.” Бурчит себе под нос Прохор, тут же получая подзатыльник от своего товарища, который усердно прячет улыбку за колючим вязаным снудом. Прохор было дергает голову в его сторону для изображения театрального возмущения, как в его висок прилетает снежок. Его ухо слабо жжет от холода, он встряхивает пшеничные кудри, оправляясь от удара. Взгляд его тут же рыщет в толпе в поисках смельчака. Высокий, рослый парень идет чуть поодаль, хмылясь и чуть посмеиваясь, везя свою тяжеленную тачку с древесиной как ни в чем не бывало. Прохор тут же роняет те два бревнышка, что с такими мучениями приходилось ему тащить и засучивает рукава, осматриваясь по сторонам да ища сугроб попригоднее для того, чтобы набрать снегу. Его товарищи, мерно шагающие рядом оглядываются на его действия, да не спешат останавливать. Все равно в оборону полезет. Филипп хрипло, бесшумно смеется, мотая головой и тяжело вздыхая, бросая многозначительный взгляд на Никифора, что уже смотрел в его сторону и улыбался. “Н-не л-л.. лезь.” Филипп советует, сплевывая на брусчатую дорожку под ногами, продолжая медленно толкать свою тачку, провожая взглядом товарища. “Да его уймешь.. вот когда наместник заметит возню во дворе, тогда и полезу, как ты выражаешься.” Никифор пожимает плечами и с ухмылкой движется дальше, насвистывая себе под нос какую-то попсу. Оба послушника облачены в тяжелые шубы одного фасона, разве что Филиппова на пару размеров меньше. Снег липнет к шерсти, делая пребывание в уличной одежде еще жарче. На улице уже пару недель стоит мороз под -20, тем не менее физический труд в виде перетаскивания отсыревших бревен, привезенных из ближайшего лесу в обитель утомляет и прогревает не хуже прополки пшеничных полей летом. Филипп зевает как только они в очередной раз переступают порог трапезной, в которой, по сравнению с улицей жарко, как в бане. Молодые люди отряхивают головы, пряди их тут же тяжелеют от подтаявшего снега и прилипают ко лбу. Они медленно, неторопливо носят по 5-6 небольших дров и аккуратно кладут их в общую гору рядом с печкой. Поднимая взгляд на большие часы, что висят над задним выходом из трапезной, Филипп недовольно цокает, осознавая, что за данным занятием ему предстоит провести еще не менее получасу. Он бросает короткий взгляд на Никифора, который стоит в паре метров от него, сощурив глаза, вероятно, также отсекая время либо до трапезы, либо до следующего послушания. Фил тянет его за рукав, заставляя обратить на себя внимание и собираясь что-то сказать, как вдруг входит Прохор. Весь красный, с одной варежкой и в почти полностью стянутой шубе, с которой тонкими струйками капает на деревянный пол вода он пыхтит белым паром, улыбаясь до ушей и убирая мокрые, растрепанные волосы назад. Он стягивает шубу, бросая ее на скамейку рядом со входом, приземляясь на нее же с тяжелым вздохом. Почти вся его одежда была насквозь мокрой, но он, видимо, не чувствовал того холода, что должен был пробрать его до дрожи еще на улице. Никифор закатывает глаза по прибытию друга, делая широкие шаги и закрывая дистанцию между ними. “Ни одной палочки не дотащил, пес..” Он чуть оттягивает его за ухо, после чего смеется и садится рядом с другом, уже настроившись выслушать самую увлекательную историю про игру в снежки которую только можно сочинить.