Шесть лет спустя

— Знаешь, Марко, подслушивать — не самое лучшее качество, — голос Отто был тихим, но в нем звучала угроза. Отто появился неожиданно, словно вырос из тени, и прежде чем Марко успел оправдаться, его крепкая рука схватила того за воротник. Взгляд Отто был холодным, непривычно отрешенным для человека, который обычно излучал уверенность и дружелюбие. Шум борьбы донесся до Райнера и Бертольда, которые стояли чуть поодаль, на крыше дома. Они оба обернулись, сразу насторожившись. — Что? — выдавил Марко, пытаясь вырваться из железной хватки, но не успел договорить. Резкий удар Отто впечатал его в черепицу крыши, заставив того коротко вскрикнуть от боли. — Вы двое! — Отто резко обернулся к своим спутникам. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Какого хрена вы наделали? Помогите мне! Не дожидаясь ответа, он поднял Марко и, без особых усилий, отбросил его на крышу веранды, которая находилась ниже по скату. Марко рухнул с глухим ударом, его тело безвольно распласталось на черепице. Глухой стон боли сорвался с его губ; он схватился за плечо, которое явно было повреждено. Райнер и Бертольд переглянулись. Их лица выражали смесь ужаса и нерешительности, но все же они спустились вслед за Отто. Тот стоял над упавшим Марко, глядя на него сверху вниз с таким выражением, будто перед ним был не человек, а угроза, которую нужно устранить. — Ребята! Мы же друзья, верно? — голос Марко дрожал, он пытался подняться на локти, но тут же поморщился от боли. — Это же… это шутка, верно?! На мгновение на лице Отто мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно быстро сменилось холодной маской. — Прости, — сказал он ровным голосом. Он опустился на колени рядом с Марко, схватив его за воротник, и прижал его к крыше. — Помог… мммм! — попытался закричать Марко, но Отто заглушил его протест, накрыв ладонью рот. Райнер и Бертольд молча подошли ближе. Их движения были медленными, словно скованными невидимыми цепями. Бертольд первым потянулся к снаряжению на боку Марко, но его руки дрожали. Райнер, напротив, выглядел странно спокойным. Его лицо стало жестким, глаза — пустыми. Он уверенно расстегивал ремни приводного снаряжения, будто этот момент не стоил ему ни капли душевных сил. Стук. Энни появилась внезапно, спрыгнув на крышу и остановившись в нескольких метрах от остальных. Она застыла, увидев сцену перед собой. Ее лицо исказилось от непонимания и ярости. — Что вы творите?! — выкрикнула она, глядя то на Отто, то на Райнера и Бертольда. — Он подслушал их разговор, — голос Отто был все таким же холодным, даже безжизненным. — Да вы издеваетесь… — Энни выдохнула почти шепотом. Она застыла, глядя на Марко, который, несмотря на боль и страх, пытался встретиться с ее взглядом. Лицо Марко было залито слезами. Он молил о помощи, но единственное, что он увидел в глазах Энни, было отчаяние. Райнер резко поднялся, словно не замечая ни Энни, ни ее слов. Его лицо теперь выражало странную уверенность, как будто он лишь выполнял приказ, который не подлежит обсуждению. Энни шагнула ближе, но остановилась. Глаза Бертольда блестели от слез, а он все же продолжал отвинчивать последнюю деталь снаряжения Марко. — Это… это неправильно, — прошептала она, не отрывая взгляда от Марко. Но никто не ответил. В криках Марко и молчании остальных крыша, казалось, стала тесной. Время тянулось невыносимо долго. Привод Марко беззвучно упал на крышу, звякнув металлом о черепицу. Райнер, Бертольд и Энни замерли, каждый избегал смотреть в его сторону. Только Отто, стоя ближе всех, не сводил глаз с друга. Его лицо оставалось непроницаемым, но мышцы напряглись так, что казалось, будто он готов взорваться. Марко, едва поднявшись на колени, задыхался от боли и отчаяния. — Ребята… почему? За что? — его голос дрожал, а слова тонули в глухих рыданиях. — Мы ведь даже не смогли поговорить! Его крик разрывал тишину, но никто не ответил. Все четверо просто отступили, оставляя Марко на крыше. Тот попытался встать, но его тело предало его, и он упал снова, громко стукнувшись плечом. Скрежет. Шаги. Титан появился из-за угла здания. Солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, выхватил его уродливую, искажённую улыбку. Ужас промелькнул в глазах Марко, но он всё равно обернулся, надеясь, что кто-то из них передумает и вернётся за ним. — Ребята! Пожалуйста! — его голос срывался на хрип. Титан схватил его. Марко закричал, почувствовав, как огромные пальцы впились в его плечи. Его крики становились всё громче, а тем временем Райнер, Бертольд и Энни стояли в стороне, не двигаясь. Только Отто остался на месте, вплотную к титану. Он смотрел, как тот медленно подносит Марко ко рту, как его зубы впиваются в плоть друга. Крики Марко эхом разносились по воздуху, но в голове Отто звучал только один голос: «Действуешь — не сомневайся. Сомневаешься — не действуй. Сомневайся только если бездействуешь». — Отто, отойди оттуда! — выкрикнул Райнер. Его голос дрожал, но он не сделал и шага назад. Отто обернулся, его лицо было абсолютно спокойным. Но что-то в его взгляде заставило их замереть. Это был не взгляд человека, которого они знали. В его глазах зияла пустота, пугающая и необъяснимая. — Ребята, — начал Отто тихим, слишком ровным голосом, — скажите… зачем мы это делаем? Зачем мы убиваем собственных друзей? Отто не сдвинулся с места, даже когда титан, закончивший с Марко, потянулся к нему. — Отто! Уходи! — Энни закричала, её голос дрожал, словно она сама едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Но Отто не отреагировал. Он медленно шагнул вправо, к краю крыши, и, словно марионетка, рухнул вниз в свободное падение. В последний момент раздался звук срабатывающего привода УПМ. Трос пронзил плечо титана, и Отто, словно вихрь, взлетел к нему. Его клинки молнией сверкнули в воздухе, и он с яростью вонзил их в плоть чудовища. Но вместо того, чтобы убить титана, Отто начал методично разрезать его. Его движения были быстрыми, но не точными, словно он не пытался завершить бой, а просто выплескивал что-то, что копилось в нём годами. Энни, Райнер и Бертольд стояли на крыше, наблюдая, как их друг превращается в нечто чуждое. Никто из них не осмелился вмешаться. Отто кричал. «Почему!» — его мысли эхом разносились в его голове, сливаясь с яростными движениями. Когда титан рухнул, обезображенный и беспомощный, Отто не остановился. Он устремился к следующему. На полной скорости он врезался в грудь 12-метрового гиганта, пытаясь перерубить ему шею, но его меч сломался. Он не обратил на это внимания. «Почему! Почему мы должны убивать свой народ! Своих друзей! Почему мы должны делать это?!» Его крик, хоть и был невысказанным, наполнял воздух. Он снова и снова бросался на титанов, не заботясь ни о газе, ни о сломанных клинках, ни о собственных ранах. Энни стояла, прижав ладонь к губам, не в силах оторвать взгляд от этой сцены. Бертольд дрожал, едва удерживая себя на ногах. Только Райнер шагнул вперёд, но остановился, не зная, что сказать или сделать. Отто продолжал кричать — во весь голос и в своей голове. Отто двигался машинально. Его клинки снова и снова вонзались в плоть титанов, разрывая их на куски. Каждое движение было наполнено яростью, но внутри эта ярость смешивалась с отчаянием. Он не чувствовал усталости, не замечал, как кровь течет по его рукам. Единственная мысль, которая двигала им, была проста: найти виновного. «Кто виноват? Кто?!» — кричал он про себя, пока очередной титан падал на землю, издавая глухой грохот. В какой-то момент ответ стал очевиден. «Марли!» — эта мысль, как удар молнии, пронзила его сознание. — «Марли! Лицемерные сукины сыны! Я заставлю вас всех страдать! Вы, которые построили свою власть на крови и страданиях! Ваша гегемония, ваша эксплуатация элдийского народа… Вы заплатите за это! Я клянусь, вы все заплатите!» Его движения становились быстрее, яростнее. В его голове больше не было места для сомнений. Некогда верный слуга Марли, он теперь ненавидел их больше всего на свете. «Я заставлю вас всех ответить за всё!» Но газ иссяк. Привод издал последний, отчаянный свист, и Отто, пошатнувшись, приземлился на землю. Он поднялся, медленно обернувшись к ближайшему титану, который приближался к нему с неуклюжей настойчивостью. Отто стоял неподвижно, глядя, как чудовище сокращает расстояние между ними. Впервые за всё время он остановился и посмотрел на свои руки. На них была кровь. Чужая кровь. Кровь тех, кого он видел своими врагами, и кровь тех, кого он считал друзьями. «Сотни тысяч, если не миллионы… Все они погибли из-за меня. Из-за моей инициативы. Из-за того, что я решил пробить стену». Он закрыл глаза, пытаясь подавить подступающий к горлу крик. «Эмоции ни к чему. Месть — это не решение, а эгоистичное, недальновидное желание. Я был готов уничтожить всех ради своей правоты. Ради того, чтобы доказать что-то самому себе». Титан приблизился. Отто открыл глаза и встретил его взгляд. В этот момент в его сознании промелькнула мысль, от которой кровь застыла в жилах: «Так вот что чувствовал Марко…» Гигант протянул руку. Отто замер, не в силах двинуться. — Отто! — раздался голос Энни. Она возникла словно из ниоткуда, её клинки блеснули в воздухе, и титан рухнул, когда Энни разрубила его затылок. Гигант безвольно упал, а Энни, тяжело дыша, опустилась рядом с Отто. Её лицо было опущено, но даже так было видно, что её глаза полны печали. — Отто… — её голос дрожал. — Давай побыстрее уйдём отсюда. Она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Отто молча взял её руку, поднялся на ноги, и они вместе взлетели на крышу с помощью УПМ. На мгновение всё затихло. Они стояли бок о бок, и Отто смотрел на неё, как будто видел её впервые. — Энни, — сказал он, сжимая её руку сильнее, — я клянусь… Я заставлю весь мир любить нас, хотят они того или нет. Энни не ответила. Её глаза были опущены, а лицо оставалось холодным и отстранённым. Только её пальцы, крепко сжимавшие руку Отто, дрожали.