Часть 8 Смерть Елены Энгельгардт, первый въезд Александры Энгельгардт во дворец

Автор пишет наперед: Я всегда снова и снова вздыхала над судьбой Елены Энгельгардт, сестры Боянглса Голда. Она была так несчастна; ее красота была дарована шести дочерям, вся ее жизнь была посвящена брату и детям, но ей не довелось увидеть их такими красивыми, какими они были, когда выходили замуж, - более того, именно ее смертью были выкованы самые кровавые и великолепные свадебные платья для ее пяти дочерей, в обмен на память брата о семье и статус пяти дочерей. Пока она была жива, брат не вспоминал о ней, она не носила самых ярких нарядов и не лечилась у лучших врачей. Возраст и болезни подточили ее красоту и в конце концов унесли жизнь. До последнего момента перед смертью она была всего лишь обычной, оборванной деревенской женщиной. Ее дочери просияли в свете истории, с ними появились Екатерина и Потемкин, но имя Елены было навсегда потеряно. Это было не то, чего она заслуживала. ------ Текст --- --- Село Смоленское. С тех пор как шесть лет назад Елена родила дочь Татьяну, она постоянно болела. У семьи не было денег, чтобы оплатить визит к врачу, поэтому она все время лежала в постели. К этому времени у Елены закончился бензин, и в тусклом свете дня ее восковое, исхудавшее лицо выглядело как у шестидесятилетней старухи, но все же она смогла разглядеть свое прежнее, потрясающее лицо. Александра навалилась на нее сверху, снова и снова прижимая полотенце к телу и приглаживая спутанные, иссохшие волосы матери, чтобы ей было удобно лежать. Отца там нет, на памяти Александры отец всегда с пьяным видом, не знает, где поиграть в карты или выпить, чтобы вернуться, возвращается в кровать и плюхается, тело матери еще хорошо, когда она вытирает тело отца, с тех пор как мать заболела ...... отец никогда не заходил в комнату матери. Семья постепенно беднела не только из-за увеличения числа детей, но и потому, что отец не умел вести хозяйство, играл в карты и азартные игры, проиграл материнское приданое. Но он никогда не признавался в этом, а в горячке, когда напивался, гневно обвинял их в том, что они «никчемные девки» - хотя Василий и Петр тоже никуда не годились. А потом отец начал рассказывать о своих кредиторах, говоря, что когда-нибудь он вернет свои деньги. Отец тоже на кого-то жаловался - он был старый скряга, и единственный раз в жизни он кому-то давал деньги в долг, когда Александре было всего четыре или пять лет, и она помнит, как в дом вбежал крупный молодой человек, прижал к себе мать и закричал: «Сестра! Он сказал, что едет в Петербург, чтобы стать солдатом». Отец посмотрел на него с отвращением, назвал «неудачником» и сказал, чтобы он проваливал и не думал об их имуществе: «Каждый цент денег Елены Александровны - мой, мой!» Это был единственный раз, когда мать не послушала отца, а ночью тайком подсунула ему все немногочисленные драгоценности из приданого: «Гриша, поезжай, забери их, и развлекайся в Петербурге, а сестра Мария и там о тебе позаботится!» Ускакав в ночь, молодой человек покинул дом верхом на лошади, и больше она его не видела. На следующий день, когда отец узнал, что дом был «разграблен» им, он так рассердился, что избил ее. В это время она и ее сестра Анна спрятались в углу, дрожали, не смея издать ни звука, пока мать не испустила крик боли, она не знала, откуда взялась смелость выйти из маленького тела на глазах у матери, крича отцу, чтобы он не бил мать. Отец в конце концов остановился, потому что мать держалась за живот от боли, а соседка с фамилией Глинка сказала отцу, что мать беременна. Через полгода мать родила Надю. Девочка родилась с упрямым характером. Маленькая Александра каждый день осознавала свою бедность, из-за которой на них всегда смотрели свысока другие помещики той же деревни. Юная Валинка, всегда живая и смелая, ругалась в ответ, когда над ней издевались маленькие девочки, одетые в маскарадные костюмы, что заканчивалось тем, что родители этих девочек приходили к двери, мать беспомощно защищала Валинку, а отец вырывал Валинку из рук матери и отдавал ее на расправу забитым родителям, где Валинку в конце концов крепко связывали и били. Александра больше никогда не видела маминого брата, который в то время поклялся, что отплатит ей в десятикратном размере. В недоумении она спросила у матери, почему та помогает неудачнику в устах отца, и на нее уставились кроткие, печальные глаза матери: «Сашенька, он мой единственный брат, а родственники помогают друг другу, когда могут, не говоря уже о том, что у нас одна честь и позор, и когда ему будет лучше, то и нам будет лучше». Но эти деньги, если их оставить, можно было бы использовать для других целей, например для мелкой торговли. Александра мысленно сказала, чтобы не влезать в долги, чтобы хватило на приданое сестры Анны. Заработок на мелкой торговле был единственным средством свести концы с концами, пока она наблюдала за единственным соседом, Глинкой, который был добр к ним. Она росла понятливой, всегда старалась помочь матери по хозяйству и уже в шесть лет умела читать бухгалтерские книги. Денег в семье не хватало, и сестра Анна спустила все сбережения матери, прежде чем выйти замуж за пожилого человека, Жукова, вдовца и примерно ровесника матери. Но практически все в то время, включая саму сестру Анну, были счастливы, что она наконец-то вышла замуж. Только мать, несмотря на то что была прикована к постели, беспокоилась о том, что будет с пятью оставшимися девочками. Только в 1774 году их отец в один прекрасный день неожиданно обрадовался: «Григорий Александрович - ваш дядя, - объяснил он, - стал большим чиновником в столице! Его очень ценит королева, надеюсь, он помнит нас; мы дали ему большую сумму денег в самое трудное для него время». Но деньги и послание так и не пришли, а соседи, не подозревая о связи дяди с ними, продолжали издеваться над ними. Отец снова начал проклинать дядю. В конце 1774 года отец ворвался в комнату матери - впервые за пять лет ее болезни: «Елена! Пойди напиши письмо брату и скажи ему, чтобы он не забывал нас!» Александра знала, что мать, только что хрипло обсуждавшая свои поиски мужа, притворяется спящей, но все равно встала, решив помочь матери обмануть отца: «Папа, мама спит». Отец несколько раз сильно тряхнул мать, а когда она ничего не ответила, уплыл. Александра спросила мать, почему она не хочет писать. «Маленький Гриша в столице, какие там сложные люди, у него много денег - как мы можем его беспокоить?» Александра понимающе кивнула и добавила: «Тогда дядя может попросить доктора прийти к маме, во дворце должно быть много хороших врачей». Мама ласково покачала головой: «Не беспокойте дядю, маму не вылечить, даже если придет Бог, глаза вашего дяди ......». Александра плакала в отчаянии, единственное, от чего она зависела в жизни, - это мама, она не могла жить без нее! В июне 1775 года, в разгар лета, Елена окончательно покинула землю. Перед смертью с ней остались только ее пять дочерей, и Елена дергала Александру за руку, полная тревоги, и пыталась что-то сказать, но в итоге слов не выходило. Отец девочек вернулся домой только к вечеру, пьяный, попросив у жены денег, чтобы отдать долг, который Дарья прислала ей в начале 1775 года. И обнаружил, что она была завернута в белую ткань и святое масло. Он зарыдал и сел на пол, а Александра и Варвара уже почти вытерли слезы. Позвоночник Надежды упрямо застыл, но она не могла унять дрожь. Маленькой Татьяне было всего шесть лет, но она тоже плакала. Маленькая Екатерина смотрела на все, словно потеряв сознание. Отчаявшийся Василий вдруг зажал челюсть Александры в темноте ночи, оценил его и странно рассмеялся: «Ты не так хороша, как твоя мать, но похожа на нее, возьми это письмо и поезжай к своему дяде в Петербург! Если тебе повезет, у тебя будет хороший муж и большое приданое. Если же у тебя есть совесть, не забывай своего отца, братьев и сестер!» Александра плакала и отказывалась, она хотела остаться с матерью, хотя бы до ее похорон. Но отец уже давно порылся в сундуке, отыскал все деньги в доме и затолкал ее в карету. Александра успела только сказать Варваре и Надежде, чтобы они присмотрели за маленькой Татьяной, за домом, за матерью и ждали ее возвращения. Она плакала, подпрыгивая в карете, ее переполняло чувство безысходности, она никогда еще не уезжала так далеко, она не знала, куда едет, не знала, куда идет. Я не знаю, что сказать, когда увижу дядю, я не знаю, где находится дом моего дяди ...... Будущее неопределенно, не говоря уже о том, что мой дядя действительно помнит их. Она взяла с собой только немного сухого корма, чтобы как можно скорее наверстать упущенное. Однажды она сильно проголодалась, почувствовала аромат хлеба, который пекла семья у дороги, и с красным лицом постучалась в дверь, чтобы попросить их приютить на ночь. Это была хорошая и добрая семья, которая дала ей много еды и позволила переодеться - впервые в жизни она спала в такой просторной и теплой постели. Вечером они повели ее жарить камин, болтая с ней. Когда выяснилось, что она едет в столицу к дяде, они случайно спросили, кто ее дядя, и она ответила: «Григорий Александрович Потемкин», - и вдруг заметила, что все они смотрят на нее странными, восхищенными глазами: «Вы имеете в виду генерала, который является фаворитом императрицы? » Александра не понимала, насколько любим, и могла только предполагать. Их отношение к ней внезапно изменилось: от радушного гостеприимства, даже с оттенком жалости, до полного уважения. Александра впервые почувствовала уважение со стороны дворян. Раньше к ним с уважением относились слуги и крепостные, а пять сестер с удовольствием играли с детьми крепостных. Александра не видела надежды, но впервые у нее появилась уверенность, что, возможно, она действительно сможет изменить судьбу свою и своих сестер в Петербурге. Когда умерла ее мать, а сестра Анна вышла замуж, Александра, хотя ей был всего двадцать один год, уже взяла на себя бремя семьи. По поручению отца она впервые навестила бабушку, которая дала ей адрес. Однако не успела она показать адрес москвичам, как те сказали: «Вы говорите о доме старухи Потемкиной, ах, вот он!». Бабушкин дом был гораздо более атмосферным и просторным, чем ее собственный, и хотя он был прост, было видно, что сад был обновлен. Услышав, что она пришла, бабушка закричала «Сашенька» и заключила ее в объятия. С трудом сдерживая слезы, Александра снова упала в просторные объятия и наконец разрыдалась. Александра рассказала бабушке о случившемся, и та, услышав, что умерла последняя из ее дочерей, горько заплакала, а услышав о поведении отца, сказала что-то про «грех» и утешила ее словами: «Сашенька, не волнуйся, теперь бабушка будет тянуть тебя за собой, сестры, и ты больше не будешь сердиться! Сашенька!» С этими словами бабушка написала письмо дяде и велела слуге сообщить ему, что она немедленно отправляется во дворец. Бабушка успокаивала ее: «Я пойду к дяде и королеве, они обо всем позаботятся, а ты посиди сначала дома, эти люди о тебе позаботятся, не волнуйся». Сердце Александры немного успокоилось, но она все еще была в ужасе - как они могли оказаться под присмотром королевы? Вечером Александра увидела человека, которого так хорошо знала, он был немного толще, чем раньше, в модной одежде и с высоким ростом, и Александра не могла не почувствовать страха, пока бабушка с любовью не представила ее ему, и он обнял ее и поцеловал в лицо: «Здравствуй, Сашенька!» У Александры упало сердце: «Добрый вечер, дядя». робко сказала она. Рядом с ним стояла невысокая женщина, одетая в черное и покрытая вуалью, словно в трауре. Увидев ее, она нежно обняла ее - хотя она была на голову выше этой женщины, она услышала ее нежный голос: «Александра Васильевна, я так рада вас видеть». Она понятия не имела, что это за женщина, но она была располагающей к себе. Александра вежливо ответила: «Мне тоже приятно с вами познакомиться». И тут она услышала, как бабушка ругает ее: «Александра, ты должна сказать спасибо Ее Величеству». Александра неуклюже опустилась на колени, и невысокая женщина потянула ее назад: «Все в семье, что за время для беспокойства». Александра в страхе не знала, что делать, но ни дядя, ни бабушка ничего не сказали. «С моей стороны было бы грехом беспокоить вас, мы должны спешить сегодня, чтобы принести скрижали и божницы вашей матери, достопочтенной государыне Елене Александровне. Литургия в это время - грех против души». Услышав о матери, Александра снова была поражена горем и, не заботясь ни о чем другом, побежала в Нитский собор и непрестанно плакала перед богиней матери. Прошло две недели, прежде чем она снова увидела царицу и дядю, и в течение этих двух недель она продолжала получать от царицы платья, драгоценности, письма с утешениями и святые образы матери, восхвалявшие ее за то, что она была сильной девушкой. Через две недели бабушка, немного отстранившись от своего горя, сказала ей: «Королева говорит, что через месяц сделает тебя фрейлиной на церемонии, а также что она возьмет твоих сестер во дворец ......, чтобы у тебя было самое лучшее место». Только бабушке Александра могла задать эти заветные вопросы: «Бабушка, почему королева так добра к нам?» Бабушка свирепо нахмурилась, задумалась на мгновение и объяснила: «Твой дядя - самый могущественный фаворит королевы ....... Императрица всегда была очень добра к людям, а ваш дядя был одним из тех, кто поддержал императрицу тринадцать лет назад, и его очень высоко ценили». Она явно не хотела больше говорить на эту тему и добавила: «Бабушка уже стара и не сможет заботиться о вас, сестры, до конца ваших дней, в будущем вы должны хорошо проявить себя во дворце и не потерять лицо, а уж как вас устроит императрица, зависит от нее». На этот раз она вошла во дворец, чтобы навестить императрицу и своего дядю, номинально поблагодарить императрицу за ее милость. Как только она вошла, императрица с ликованием потянула ее сесть и посмотрела налево и направо. «Какая красивая девушка! Я еще никогда не видела такой красивой девушки!» Королева не могла оторвать глаз от ее лица. Ее дядя лениво откинулся в кресле и закатил глаза: «Конечно, она прекрасна, и я не вижу, чья это племянница». В детстве Александре редко делали комплименты по поводу ее красоты - ее старшая сестра Анна и несколько младших сестер были красивее ее. В этот момент она застенчиво склонила голову, не зная, что ответить. Видя это, ее дядя рассмеялся и сказал: «Смотри, матушка, ты смущаешь ее своими комплиментами». И сказал ей: «Семья в одном месте, не ерзай». Мочки ушей Александры покраснели еще больше, сердце нервно забилось. «Я ...... не знаю, грубо ли я себя веду». Королева рассмеялась: «Ты будешь во дворце, когда придет время, естественно, тебе придется следовать правилам, но будет много людей, которые научат тебя, когда придет время, а это всего лишь хижина, а не дворец, так что тебе не придется следовать правилам». Она подмигнула: «Как утомительно постоянно думать о том, что ты собираешься делать, сидя на корточках и стоя, не правда ли?» Но на самом деле Александра заметила лишь то, что доктор королевы заставлял ее пить лекарства и бормотал что-то невнятное. Она с завистью подумала, что было бы неплохо, если бы этот доктор умел лечить ее собственную мать. Она не знала, что не так с королевой, кроме того, что лицо королевы тоже было немного одутловатым и восковым, с почерневшей печатью. Мама была такой раньше, когда была беременна маленькой Татьяной. ---------- Разделительная линия -------- Небольшое примечание: я закончила эту главу в слезах. Примечания автора: 1. троллинг сериала: я не понимаю, почему сериал пытается очернить образ Александры. Исторически, а точнее, просто по здравому смыслу, разве племянница виновата, если дядя занимается сексом с племянницей? Сексуальный суверенитет всегда принадлежал дяде. Племянницы, группа девушек из сельской местности, они не осмелятся, у них нет такой идеи, они тем более вряд ли рискнут в их понятии «запятнать свою репутацию, чтобы не выйти замуж» и заняться с толстяком средних лет сексом. Кому в здравом уме не нравится молодой, красивый мужчина? Поведение племянниц и их переписка с дядей (особенно переписка Варвары с Потемкиным) показывают, что во всем виноват Потемкин, и именно поэтому Дарья Васильевна написала письмо, в котором обвинила Потемкина в вожделении к племянницам. Племянницы, какими бы глупыми и некрасивыми ни были мужья, за которых они выходили замуж (Скавронского Екатерина II прямо осуждала в своих письмах, Браницкий был страшно уродлив, а Филипп Вигиль прямо говорил, что он ничего не понимает. Из этих девушек только Варвара, которая боролась за себя, получила доброго, красивого, умного мужа, Голицына). Все они были преданы своим мужьям, старательно вели хозяйство, и, кроме дяди, у них не было других мужчин, кроме мужей. Это были самые традиционные и простые девушки XVIII века, и их нельзя было осуждать. 2. племянницы, как и их дядя, презрительно относились к равным себе и дворянам, доходило даже до рукоприкладства, но были очень добры к слугам и крестьянам. Скорее всего, над ними издевались. Так же как и над ними всегда издевались вельможи во дворце. 3. Отец племянниц был почти полностью забыт шестью девочками, и никто из них не потрудился как-то о нем узнать, хотя он умер только в 1794 году и был явно не очень хорошим человеком. После смерти жены он быстро свалил детей на Потемкина и Дарью, и ни о какой ответственности не было и речи. А Потемкин полностью занял его место и не беспокоился о нем. То, что Екатерина II заботилась обо всех родственниках Потемкина и никогда не беспокоилась о нем, также доказывает, что он был далеко не самым приятным человеком. (PS, муж, который заставляет жену рожать в 45 лет, - не очень хороший человек, за исключением Потемкина, у которого нет здравого смысла). 4. все шесть племянниц приобрели образ скупердяек и скупердяев в разной степени и в разных смыслах - но они действительно щедры, субсидируя крестьян, занимаясь благотворительностью и поддерживая родственников, а так называемая скупость - это скупость в отношении собственной еды и одежды, не соответствующей эстетике аристократии. Это настоящая добродетель в современном понимании - бережливость (так что, возможно, мы можем поразмышлять над тем, что аристократия подразумевает под бережливостью? На самом деле это скупость по отношению к другим, не так ли?) Они были бережливы, потому что в детстве очень боялись оказаться в нищете. Называться скупердяем и иметь «порок» «проницательности купеческого сословия» - это просто кучка глупцов, которые не знают, как заботиться о своих финансах, презирают буржуазию и купцов, считают, что им нужно брать с собой наличные, когда они убегают из дома, и высмеивают и завидуют кучке девушек, которые умеют вести домашнее хозяйство! Просто... Почему вы не видите, как они насмехаются, когда вы действительно занимаете деньги и консультируетесь по мелочам, связанным с ведением домашнего хозяйства? 5. На самом деле эти шесть девушек были очень милыми людьми. В каком-то смысле у них были все основания осуждать и даже обижаться на Екатерину II и Потемкина, чья мать умерла от болезни в деревне, в то время как Потемкин и его жена были сыты, - разительный контраст, который трудно было отрицать группе взрослых девушек. И Екатерина II, создавшая через этих девочек семью, попросила их называть ее мамой, что, может быть, и хорошо для маленькой Татьяны (которой, в конце концов, всего шесть лет и она не очень хорошо помнит свою покойную мать), но как быть со взрослыми Александрой и Варварой? Что они подумают? Ведь перед ними женщина, которая заняла место собственной матери. На самом деле некоторые из девочек никогда не забывали своих матерей и теток; Варвара Васильевна не стала финансировать памятник дяде из-за финансовых трудностей, но не забывала ежегодно поддерживать ряды матери и тети в Ницком соборе. Если бы Екатерина II вмешалась и пресекла это аморальное поведение, никто из пяти девушек (ни одна из них, как выяснилось, не вызвалась добровольно, даже живая и яркая Варвара, которая лишь вынуждена была терпеть и быстро нашла свою настоящую любовь) не пострадал бы от этого. Но Екатерина II была глухонемой и даже стояла в стороне и наблюдала. Можно сказать, что она была великодушна и свободна от ревности - это она наглядно демонстрирует в своих мемуарах, «не ставя себя в жалкое положение подлой, недостойной ревностью ради мужчин». Но, возможно, правда была бы лучше, если бы она действительно защищала пятерых девушек; Потемкину просто нужны были красивые женщины, на которых он мог бы выплеснуть свои сексуальные желания, и это не обязательно должны были быть его племянницы, но Екатерине было все равно. Потемкин выдавал своих племянниц замуж за членов расширенной семьи или внутри своей собственной семьи ради собственной выгоды, и, напротив, Надежда, которая гневно отвергала его «никчемность», и Татьяна, которая была слишком молода для него, чтобы сделать шаг навстречу, были выданы замуж за наименее достойных этого звания. Напротив, те, с кем он переспал, были знатнее только по рангу. Почему эти девушки, которые уже удвоили свою стоимость, имели много приданого и самые красивые и высокие лица при дворе, должны были пройти через все это? Если почитать переписку и мемуары Екатерины II, то становится ясно, что она совсем не любила Браницкого (в мемуарах Казановы его называют «плутом») и тем более Скавронского, не считала брак Татьяны с кузеном очень удачным, но, оставаясь косвенно противницей и нейтральной, никогда не препятствовала этим девушкам выходить замуж за своих кузенов. И в то же время она никогда не препятствовала этим бракам. Она держалась за свою совесть, потому что для нее не существовало необходимости учитывать фактор выгоды, они могли выходить замуж за кого угодно, дело было только в том, что она давала приданое - даже если речь шла о статусе мужа, это был просто вопрос, что, пока они богаты и благополучны, можно не опасаться будущих перемен. Но, возможно, из соображений невмешательства во внутренние дела семьи Потемкиных она и не была обязана препятствовать этому. Для девочек дядя был единственным человеком в семье, на которого они могли положиться, и у них не было другого выбора, кроме как полностью подчиняться его приказам, а королева была единственным человеком, который мог помешать дяде делать с ними то, что им не нравится, но по его прихоти королева хранила вечное молчание, хотя ей не следовало молчать. Но никто из них не обижался на нее, и они питали к своим быстро заменившим им «отца и мать» самую искреннюю любовь, которая, хотя и не имела ничего общего с деньгами, даже в будущем, когда было известно, что они ненавидят Потемкина и Екатерину II, и во времена Павла I, Александра I и Николая I, питала к ним самые нежные чувства привязанности и любви. С нежнейшей ностальгией и воспоминаниями. Трогательнее всех была Александра, которая оставила больше всего воспоминаний о своем дяде и царице. В конце жизни, во времена Николая I, когда любые следы существования Екатерины II были под запретом, она по-прежнему пересказывала их каждому путешественнику. Внуки Александры организовали движение за независимость Польши, и если вы читали их мемуары, то знаете, что эта группа ненавидела Николая I, не возлагая особой вины на Екатерину II, человека, который стал причиной гибели Польши, а также финансировал и способствовал развитию железной дороги в Крыму. В эпоху, когда цари либо отказывались строить железные дороги, либо строили их только для себя в императорских деревнях, внуки Александры построили государственные железные дороги в Крыму. Иметь этих шестерых племянников и племянниц было величайшей удачей Екатерины II и Потемкина.