Чому рот у мазуті?

— Вот что бывает, когда космодесантнику не выдают десантную капсулу! — сказал молодой парнишка, вылезая из небольшого кратера, образовавшегося после падения.       Невысокий, но и не низкий, не писаный красавец, но и не урод, ближайшим словом, способным наиболее точно и ёмко описать внешность этого человека было слово "средний" [Автозамена за каким-то хером вместо "средний" предложила имя Фулгрим. Может, я чего-то не знаю о своём же гг, но выглядит по меньшей мере забавно. — Леопирд]. Однако, несмотря на довольно заурядную внешность, выделялась его одежда. Это чёрная форма морского офицера, в которой угадывались черты многих различных европейских государств, однако её состояние оставляло желать лучшего — мятый китель и брюки, покрытые маслянистыми чёрными пятнами, помятая донельзя фуражка, на которую пришлось приземление и туфли с острым длинным носком, по которым на местах сгиба пошли застарелые протёртые трещины. Даже лицо этого человека было вымазано в мазуте настолько сильно, будто бы он ещё пару минут назад занимался обслуживанием собственной силовой установки. Впрочем, самого Кузнецова мало волновал его внешний вид. Он давно научился принимать себя таким, какой он есть, ведь у страны он "особенный" — первый авианесущий крейсер, почти авианосец! — Красиво тут... только где я, блять?— словно разговаривая с невидимым собеседником, Кузнецов задал вопрос сам себе.       Вид Тихого океана и тропического острова, о песчаные берега которого тихо ударялись волны, способствовал расслаблению и погружению в собственные мысли. За долгие годы, проведённые на ремонте без движения, рассматривая одни и те же пейзажи, Кузнецов имел множество возможностей подумать о великом и пофилософствовать, но в конечном итоге выбор его пал на развитие собственной шизофрении и мазутного алкоголизма на пару с Петровичем. — Никто не ответит, походу... Ладно, руки-ноги вроде целы, голова на месте, фуражка... хуй на неё, да и песок вроде почти весь ссыпался. — сказал он, стряхнув со своих плеч пару дорожек пляжного песка.       Однако, внимание привлекла куча металла, что всё это время была крепко связана с телом сложной системой кронштейнов и шарниров, однако в основе своей весь "обвес" состоял из двух главных частей. По правую руку от Кузнецова на расстоянии около 40-50 сантиметров расположилась довольно большая копия корпуса оригинального крейсера, повторяющая его практически точь в точь за исключением отсутствия гребных винтов в кормовой части корпуса. Сам же корпус имел в себе около двух с половиной метров длины и полметра ширины, отчего на фоне своего хозяина выглядел крайне массивным и тяжёлым, красуясь на солнце десятком расположенных на палубе Су-33.       На спине в свою очередь, помимо выхлопной трубы, возвышавшейся над головой Кузи всего на пару сантиметров (отчего его голова, плечи и руки всегда были заляпаны в мазутном выхлопе) и целой горы радиолокационного и навигационного оборудования, располагалось энергетическое сердце корабля — ГЭУ! Размером она была не больше походного рюкзака, однако мало кто (в том числе и сам Кузя) захотел бы испытать прямое попадание по такому "рюкзаку". — Чё там по вооружению? Калибры? — сказал парень, склонившись над носовой оконечностью палубы, где расположились ракетные шахты.       Естественно, по воле самого Кузнецова, скрипнув пружиной, люк шахты открылся и спустя секунду пакета с громким рёвом и шипением выстрелила в воздух, едва не попав промеж глаз того, кто её запустил и обдав горячей реактивной струёй, да выхлопом итак не самые чистые фуражку, да лицо Кузнецова, отправилась куда-то в сторону США... потому что советские ракеты никогда не летят не в сторону США. — Вкусненько... — резюмировал крейсер, облизнув нагар с губы. — Хорошо хоть не ядерная была.       Конечно, Кузя не отличался особым умом и сообразительностью, но запустить куда-то в океан полтонны тротила вместо пятидесяти тысяч тонн разумности ему хватало. — Так... зенитки? — после этих слов расположенные по всему корпусу в круг шесть шестиствольных установок дали короткую очередь в небо, разорвав тишину своим звонким "BRRRRRT". — Гы-гы, а я тоже своего рода А-10! — с полными штанами радости и глуповатой ухмылкой проговорил он.       Кузя однозначно был доволен работой своих систем вооружения. Он вообще в принципе был доволен, когда на нём хоть что-то работало. Однако, в следующий момент его светлую голову посетила первая хорошая идея за весь день идея — запустить истребитель, чтобы осмотреться вокруг. В конце концов он хоть и крейсер, но в первую очередь АВИАНЕСУЩИЙ! — Как там тебя... Разведывательный борт на палубу! Готовность ко взлёту три минуты! — впрочем, пока что Кузя не знал, что отдавать голосовые команды не обязательно.       Отдав же грозный приказ, аз есмь царь Судоремонтий первый с лицом, похожим на то, за что можно получить "пермач" на Твиче, мог лицезреть, как самолётный подъёмник, что расположен был за надстройкой крейсера, опустился вниз и через минуту вернулся на место с готовым Су-33, что уже быстро выкатывался на стартовую позицию с подвешенным под фюзеляжем разведывательным модулем. Однако, даже не это заинтересовало царя Судоремонтия, а то, что внутри кабины пилота не было пусто и за штурвалом однозначно сидело какое-то очень миниатюрное существо. Естественно, Кузя взял самолёт в руку, заляпав красивый камуфляж самолёта своими мазутными руками, а существо из кабины, открыв её, стало крайне грозно смотреть в глаза Кузнецова, подзывая его к себе миниатюрным пальчиком. — Хочешь мне что-то сказать? — спросил он у гуманоидного существа с вертикальными глазами ростом не больше двух фаланг пальцев на руках самого Кузнецова, одетое в форму пилота ВКС РФ. — Че... Че... Че... — слышалось от лилипута. — Чего? Блин, не разобрать же ничерта. — сказал он и поднёс ухо поближе. — Че... Че... Че... — не унималось существо, однако Кузя всё ещё его не слышал. — Да чтож такое-то... — сказал он, поднеся ухо практически вплотную к истребителю с работающими реактивными двигателями, однако на этот раз "царь услышал своего холопа". — Че... Че... ЧЕРНОЖОПЫЙ, БЛЯТЬ! ПОСТАВЬ САМОЛЁТ НА ПОЛОСУ, ПОКА Я ТЕБЕ КОЧЕРГОЙ ПО ХРЕБТИНЕ НЕ ПЕРЕЕБАЛ! — Понял... извини.       Поставив самолёт на полосу, Кузя наконец-то позволил бедному пилоту взреветь своими реактивными двигателями и грациозно оторваться от земли, устремившись в голубое бескрайнее небо. — Вжух... и полетел! — с придыханием проговорил Кузя, вспоминая анекдот про зайца, волка и медведя с его "вертолётом".       Однако, как только самолёт скрылся в небе, Кузе очень быстро стало скучно. Пейзаж вокруг, конечно, способствовал расслаблению и погружению в сон, однако Кузя уже и так насмотрелся на эти статичные картинки. Перед ним лежал целый бескрайний океан, рядом не было никого из начальства, а сам он наконец-то мог вздохнуть полной грудью, не боясь устроить очередной пожар, ведь человеческие лёгкие, в отличие от системы вентиляции на самом Кузнецове, были намного надёжнее. Естественно, осознавая всё это, в его голову пришла самая крамольная и невероятная мысль за сегодня — он хотел выйти в море.       Раньше выход в море зависел от милости командира, эффективности системы пожаротушения и количества промилле в крови сварщика Петровича, но теперь ничего из этого и в помине не было... как и оригинального корпуса Кузнецова. Вместо него теперь было это слабое маленькое тело, которое едва ли могло даже на воде удержаться с таким количеством металлолома на себе. Неужели он просто собрался пойти в океан, как Иисус Христос (хотя в его случае скорее Иисус-пиздос)... — Гы-гы, я кораблик! — сказал он, ступив на водную гладь в своих несуразных туфлях с металлическими конструкциями на пятках, похожими на румпеля, однако вместо того чтобы провалиться в песчаное дно и наконец-то очистить мазутный нагар с туфлей, он поплыл.       Набирая скорость, что крайне быстро перевалила за 28 узлов, остановившись на 29-и, он наконец-то почувствовал себя свободным. Лёгкий океанический бриз обдавал его лицо, что постепенно ещё больше чернело вместе с фуражкой и волосами из-за работающих на полную мощность котлов, однако ему было на это плевать. Совсем скоро остров, ставший для него отправной точкой, помещался, что называется "на ладошки", а впереди сияло восходящее солнце. Естественно, он не знал, куда плывёт, куда-то туда, на северо-восток, но чтобы хоть как-то обозначить свой маршрут, он... — Представлю, что я плыву бомбить НАТО в Ла-Манш! — да, с критическим мышлением у него было туговато... например, задать себе вопрос "А почему я плыву в Ла-Манш через северо-восточный курс, даже не зная, где я нахожусь?" или "Нахрена вообще авианесущему крейсеру плыть в какой-то там Ла-Манш и кого-то там бомбить?", но вместо развития логики, как уже было сказано, Кузя предпочёл развитие своей шизы.       Однако, нельзя было не отдать должное его настрою — даже в столь дерьмовой ситуации, оказавшись в теле человека неизвестно где, он с чумазой улыбкой во все тридцать два, словно спеша на кастинг для рекламы зубной пасты "Lacalut", продолжал идти навстречу приключениям. Именно поэтому его первый день в новом мире обещал быть крайне интересным, о чём свидетельствовал доносящийся до его ушей едва уловимый звук артиллерийских разрывов впереди...