Злость

Снова она была здесь, в канализации, только теперь все по-настоящему. В их прошлую встречу Эмма отделалась ранами на руках и следом на шее, но сейчас она сомневалась, что этим все ограничится. Над головой иногда возникали небольшие окошки, из которых падало немного света. Из-за сточных вод было сложно бежать, каждый шаг давался с большим трудом. Эмма, конечно, знала, что даже здесь, в логове монстра, есть шансы умереть от рук Бауэрса, но не думала, что ей настолько не повезет. Она повернула за угол и наткнулась на железные прутья, бежать обратно времени не было, преследователи сразу настигли ее. Девушка все же попыталась и дернула железные прутья, но, естественно, они не поддались. Сейчас, впервые за много лет, Эмме и правда стало страшно. Девушка взяла за принцип жить так, словно в последний раз, и быть готовой умереть в любой момент и не жалеть о своей жизни, но даже так… это не отменяло того факта, что она хотела жить. — Черт… — Эмма выругалась и попыталась успокоить сердцебиение, вышло не очень. — А я-то думала, что он сам захочет меня убить. — Чего ты там бормочешь? — Генри стоял в нескольких метрах от девушки, в его руке она заметила нож. — Моли о пощаде, сучка, и тогда, может быть, я не стану отрезать твои поганые соски! «А чем ему мои соски не угодили?» — Свою мысль она не озвучила. За спиной у Генри стояли четверо его сообщников, клоун так и не появлялся, хотя Эмма была уверена, он знает, что они здесь. Получается, что она лишь сделала хуже, сменив извилистый лес на грязную канализацию. Решение оказалось неверным. — Не переживай, я и язык тебе отрежу! — Генри провел кончиком языка по острию ножа и противно ухмыльнулся. Упираясь спиной в холодное железо, девушка подумала, что как-то грустно закончится ее история. Такой исход ее не устраивает. Нет. Совсем нет. Она не позволит больным ублюдкам так просто себя убить. В другой ситуации она бы даже дергаться не стала против человека с ножом, но сейчас ей уж очень не хотелось идти на поводу у таких мразей. Было по-прежнему страшно — и это нормально, обычная человеческая реакция. Девушка оторвалась от решетки и сделала шаг вперед, он дался ей с невероятным усилием воли. — Ты и правда думаешь, что ты можешь что-то изменить? — Крикнул Патрик, у него с собой очень удачно была припрятана зажигалка и специальный газ. — Мы подожжем тебя, неблагодарная сука! — Покажи ей! — Подначивал блондин. Патрик выставил зажигалку вперед и, встряхнув баллончик, нажал на распылитель. Огонь заполнил пространство, до лица Эммы оставалось не более пары сантиметров, было обжигающе горячо. Огонь был опасен. Страх все больше закрадывался в душу, всплывали не самые приятные воспоминания, а обстановка только подталкивала их резонансу с настоящим. — Хватит! — Нельзя оставаться на месте, иначе ее точно подожгут или порежут. Эмма не знала, что лучше, хотя все же склонялась к порезам. В момент, когда Патрик вновь хотел распылить стену огня, девушка подняла огромный всплеск, ударив ногой по сточным водам. Послышались возмущения, хулиганы отвлеклись в попытках стряхнуть с себя всю гадость, в то время как Эмма, прижимаясь к стене, попыталась проскользнуть. У нее получилось, однако Генри среагировал быстрее, чем она предполагала, и успел нанести ей глубокий порез на руке. Целился он в горло, просто Эмма вовремя поставила блок. Девушка сжала кулаки от боли и побежала в противоположном направлении, держась за раненную руку. — Хватайте ее! Идиоты! — Скомандовал Генри, и все тут же бросились вслед. Изначально Эмма собиралась бежать к выходу. Раз Пеннивайз не соизволил появиться, то, наверное, ему плевать. Это оказалось ошибкой, ведь у недавнего входа, откуда она забегала, теперь появилась решетка. Опять. Железные прутья не были иллюзией, но Эмма могла поклясться, что раньше их тут не было. — Блять! — Девушка снова рванула обратно и еле-еле успела скрыться за поворотом, прямо перед столкновением с бандой Генри. Но они по-прежнему были на хвосте, и как от них избавиться, когда они ходят группой, Эмма не знала. Нужно было время, чтобы… Чтобы что? Она бежала вперед, оставляя кровавые следы. Рана, которую ей нанес Генри, оказалась глубже, чем она думала, рука горела от боли. Девушка сдерживалась, чтобы не закричать. — И ты еще считаешь себя страшным? — Выкрикнула Эмма в пространство. — Я куда больше боюсь обычной школоты, чем великого танцующего клоуна Пеннивайза! Это просто смешно! Это была последняя идея, что пришла в больную голову девушки. Раз не хочет вылезать по-хорошему, то можно попробовать его разозлить. Правда, Эмма не была уверена, что выживет после встречи с разгневанным клоуном. Неожиданно она с кем-то столкнулась. Врезалась во что-то мягкое и не очень приятное по запаху. Это был не он. Нет, кто-то примерно ее роста. Девушка остановилась и, вглядываясь в темноту, заметила очертания. Это были трупы. Те самые, что иногда «зависали» у Эммы дома, сидели за ее столом и пачкали внутренностями чистые полы. Они не вызывали у девушки страха, скорее отвращение. — Отойди. — Протянул один из мертвецов. Эмма послушалась и отошла в сторону. Зомби ее не трогали, не атаковали и даже не пытались напугать. Хотя, наверное, обычный человек с ума бы сошел лишь от одного их вида. Целая толпа живых мертвецов вышла вперёд и загородила девушку собой. — Сука! Ты где? — Генри только сейчас появился на горизонте, было слишком темно, поэтому он не сразу заметил обитателей канализации. — Сейчас посмотрим! — Патрик снова использовал спрей и зажигалку, но от увиденного у него подкосились ноги. Парень упал на колени и задрожал: перед ним стояла целая армия уродливых трупов, они, словно туча, надвигались на компанию появившихся хулиганов. — Ч-что это за херня? — выдавил Генри и шумно сглотнул. — Сделайте что-нибудь! Главарь толкнул нескольких членов своей команды на мертвецов, но в отличие от Эммы они получили большой урон. Их тут же обхватили костлявыми руками, даже не имея мышц и связок, трупы кусали и отрывали части плоти от кричащих парней. — Ты нашёл нас, Патрик, — взывали они. — Генри, подойди к нам! Наблюдая, как отрываются куски мяса, как всё заливается кровью, как ломаются и дробятся кости в пасти существ, Эмме было откровенно не по себе, особенно когда эти монстры проходили рядом с ней. Она вздрагивала, но не позволяла себе их ударить, даже от страха. Зрелище было ужасающим: она знала, что ведёт их насмерть, знала, что хотела смерти этим людям, и сейчас стояла и наблюдала за их страданиями, попытками сбежать. И нет, Эмма не чувствовала удовлетворения, не ощущала радости или счастья, нет — ей было грустно, что всё происходит именно так. Генри и Патрик, пока их друзей обгладывали мертвецы, успели убежать. Они приближались к выходу — какого было их удивление, когда вместо свободы уперлись в железную решётку. — Что за хуйня здесь происходит? — Генри с размаху ударил ножом по железу, металл отозвался звонким эхом. — Как нам выбраться? — Патрик подобрал какую-то железяку для защиты. Они одновременно обернулись: к ним летел красный шарик, он словно плыл по воздуху. Приблизившись на достаточно близкое расстояние, шарик лопнул, перед ними появился клоун, который через мгновение впился в горло Генри и вырвал трахею с куском свежей плоти. Проглотив сладкое мясо, монстр со всей силы приложил Патрика головой об стену, парень потерял сознание и, сползая по стене, оставил кровавый след. Генри бился в конвульсиях, на его лице застыло выражение страха и отчаяния, он захлёбывался в собственной крови. Пеннивайз с лёгкостью оторвал руку и отправил себе в рот, похрустывая ломающимися костями и хрящами. Вкус пришёлся ему не по вкусу, поэтому, отбросив тело Генри, клоун переключился на Патрика, раскрыв свой рот с десятками клыков. Монстр оторвал кусок плеча, и послышался крик. От боли парень тут же пришел в сознание и задергался. Позади страшного клоуна он увидел Эмму. Она стояла с каменным выражением лица, за руку ее удерживал один из мертвецов. Видимо, Пеннивайз приказал им это, чтобы девушка увидела его «обед» из первых рядов. Какая щедрость! — Пом-моги! — крикнул Патрик. — Пожалуйста… прошу тебя… Он потянулся рукой в сторону девушки. Одно резкое движение, и его голова покатилась по трубам канализации. Даже при большом желании Эмма ничем не могла помочь, и она прекрасно это понимала. Кажется, даже это мясо не удовлетворило прихотливый вкус Пеннивайза. Закончив с «обедом», он направился в сторону Эммы. Трупы, стоящие позади, исчезли. Эмма инстинктивно сделала шаг назад. Пеннивайз улыбнулся. Его улыбка и без того всегда была красной, но теперь она была кроваво-красной. Его янтарные глаза внимательно изучали девушку, они остановились на руке, с которой ручьем текла сладкая кровь. Эмма попятилась назад. Она видела надвигающуюся опасность. Бежать смысла не было, кричать тоже, как и сражаться. Пеннивайз наглядно показал ей, как может в любой момент с ней разделаться. Он сделал это специально, словно предупреждая. — По правде сказать, не ожидал, что мы встретимся так скоро, — Пеннивайз подходил все ближе и ближе. — Эммочка. От последнего слова по телу пробежала дрожь, но не от страха, нет… это было кое-что другое. — Сюрприз? — Девушка почувствовала спиной холодную стену. Отступать больше некуда. — Когда я предлагал тебе убраться, я не имел в виду привести ко мне гостей, — клоун ухмыльнулся. Теперь он стоял прямо напротив девушки. — Они ужасны на вкус. — Ну уж извини, я плохо разбираюсь в человеческом мясе. Эмма пришла в себя. Страх отошел на второй план, сейчас в ней играл интерес. — Понимаю, не переживай, старина Пеннивайз тебя научит! — Я не хочу. — Ты правда думаешь, что твое желание имеет значение? — Его голос звучал раздражающе веселым. — Для меня имеет, — выдавила Эмма. — А теперь, раз ты уже перекусил, я пожалуй пойду. Девушка и правда попыталась уйти, но ей не позволили сделать и шага в сторону. Путь преградила рука в белой перчатке. Она резко уперлась в стену, Пеннивайз склонился над Эммой. — Попытаешься уйти или сделаешь что-нибудь, что мне не понравится, и я сломаю тебе руку, — Даже говоря такие вещи, он улыбался. — Я поняла, — Девушка подняла руки, она показывала, что сдается. — А вот интересно… Пеннивайз схватил раненую руку девушки и поднес ко рту. Он чувствовал, как напряглась Эмма, поэтому показал ей ряды своих острых клыков. Это была своего рода шутка. Клоун высунул свой нечеловечески длинный язык и коснулся пореза, девушка дернулась, и монстр сжал конечность ещё сильнее, впиваясь когтями, прямо как в прошлый раз, во сне. — Больно… — Эмма стиснула зубы, казалось, что кость сейчас сломается. Пеннивайз немного ослабил хватку, и девушка смогла вздохнуть с облегчением. Клоун слизнул капельку крови. Попробовав всего одну каплю крови, монстр задрал голову наверх, как наркоман после приёма дозы. Его била мелкая дрожь. — Это восхитительно! — театрально воскликнул клоун. — Твоя кровь, она… Раскрыв пасть, Пеннивайз полностью присосался к руке. Он пытался контролировать хватку своих челюстей, но всё равно причинял сильную боль своими зубами. Вылизав всю рану без остатка и новые отверстия с кровью, он пожирающим взглядом окинул Эмму. — Если твоя кровь такая вкусная, то твое мясо, должно быть… Разум помутился. Пеннивайз совсем забыл, что не собирался изначально есть Эмму сейчас. Он смотрел красным, всепоглощающим взглядом. Ему хотелось отрывать кусок за куском этой нежной плоти и чувствовать этот сладкий запах страха? Нет. Буквально за мгновение до рокового укуса ему ударил в нос очень странный, манящий и недоступный ранее аромат. Он ощущал его лишь раз, когда увидел Эмму с каким-то мужчиной. Тогда его тоже привлёк этот запах. Такой необычный, дурманящий. Эмма дрожала, но не только от боли, а от ещё одной, абсолютно пагубной и развратной мысли. Наверное, у неё совсем поехала крыша, раз она подумала лишь об этом, когда увидела этот длинный, извилистый язык. «Этот язык он бы прекрасно подошёл для этого, нет, я не могу об этом думать, нет, но какие бы от него были ощущения… и жесткости хватает… бля, я определенно не о том думаю, когда меня с минуты на минуту убьют». Только сейчас клоун заметил, как покраснели кончики ушей девушки, и что она закрыла лицо рукой, чтобы не смотреть на этот заманчивый язык. — О чём ты думаешь? — Пеннивайз схватил и вторую руку и завел за голову Эммы, открывая вид на до неприличия красное лицо. — Что ты…? — Ничего! Абсолютно ничего! Продолжай на чём остановился! — на одном дыхании протараторила Эмма. Будь руки свободны, она бы точно замахала ими перед лицом. — Ты просишь меня продолжить? — Клоун абсолютно не понимал, что происходит. Почему Эмма боится старшеклассников, а не пожирателя миров? Почему от неё исходит этот странный запах? Почему у неё такое красное лицо? Он же не передавил ей какой-либо нерв? Почему она просит его продолжить? Она просит убить её? — Нет, я… — Девушка забегала глазами по канализации в поисках того, за что можно было зацепиться. Монстр неожиданно отпустил руки Эммы, его глаза остановились на двух бугорках, которые выпирали из-под футболки. Эмма проследила за его взглядом, они пересеклись. Не успев и дернуться, ее резко схватили за горло, перекрывая кислород и не давая шанса на сопротивление. Девушка схватилась за руку, что сжимала ее горло, сверля глазами клоуна. «Нельзя, чтобы он заметил!» — Что я не должен заметить? — Вторая рука потянулась к краю футболки. Нет! Нельзя было этого допустить, монстр не должен заметить ее возбуждения! Это была очередная ужасная идея, но только так у нее бы получилось отвлечь его внимание на что-то другое. — Отвали! — Рука Эммы дала хлесткую пощечину по белому, загримированному лицу, раздался громкий звук удара. Пеннивайз явно не ожидал подобной выходки, поэтому на мгновение выпустил шею из своей когтистой лапы. Теперь оставалось лишь ожидать наказания, Эмма знала: подобное оскорбление монстр точно не стерпит. И оказалась права. Всего одна секунда. Жестокий взгляд. Резкое движение. Хруст. Впоследствии — болезненный крик. — Я совсем, блять, тебя не понимаю. Запах, который так манил Пеннивайза, резко пропал, что немного его расстроило. Эмма сползла по стене, хватаясь за сломанную руку. Боль была невыносимой, кость буквально торчала из руки, это был открытый перелом. На глазах выступили слезы, настолько ужасно это ощущалось. Однако в ее взгляде на клоуна не было ненависти, только облегчение. Пеннивайз присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с девушкой. — И зачем это было нужно? — Он всматривался в ее черные глаза, в надежде найти причину такого поступка, но находил лишь ненужные вопросы. — Неужели тебе нравится страдать? — Несмотря на крики Эммы, монстр находился в глубоких раздумьях. После этого вопроса она перестала улавливать суть реальности и нить разговора. Болевой шок затмил все вокруг, и она потеряла сознание. Эта девушка была для него загадкой. Ее действия противоречили здравому смыслу, даже ее собственным словам. Она смогла утаить от пожирателя миров что-то важное, и это чертовски раздражало. Нельзя было поддаваться эмоциям, нет, только не с ней. Когда другие жертвы пытались не портить ему настроение или даже подмазаться, она же, наоборот, специально выводит его на эмоции. Теперь Пеннивайз осознавал: все вышло именно так, как того хотела Эмма. Она была первой, кто смог остановить его в порыве убийства, первой, кто не боялся его, зная, на что он способен, первой, кто увел у него добычу, первой, кто сам добровольно пришел к нему в логово, первой, кто ударил его в таких обстоятельствах, первой, кто специально разозлил его. Она была первой во всем. — Что ж, признаю, в этот раз ты победила, Эммочка, — Пеннивайз подхватил девушку на руки и понес к выходу из канализации.