Пределы терпения

События, которые начали разворачиваться в последующие дни, закручивали их жизни всё сильнее. Гермиона и Драко продолжали работать вместе над документами и стратегией, но ощущение надвигающейся угрозы нарастало с каждым часом. Министерство магии давило на Малфоя всё сильнее, и дни, когда он мог оставаться в своём доме в относительном спокойствии, подходили к концу. Гермиона, сжимая в руках очередной свиток, который обнаружила в семейных архивах, сидела в библиотеке, когда дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Драко, его лицо было напряжённым, а в руках он держал пергамент с печатью Министерства. — Они вызвали меня на слушание, — коротко бросил он, бросая письмо на стол перед ней. Гермиона взяла письмо и быстро пробежалась глазами по тексту. — Это слишком скоро, — пробормотала она. — У нас недостаточно доказательств, чтобы убедить их. — Это не важно, — мрачно ответил Драко. — Они не хотят доказательств, они хотят показательного суда. Гермиона подняла на него взгляд. — Мы всё равно должны попробовать. Она увидела в его глазах сомнение, но и долю уважения к её настойчивости. — Ты действительно веришь, что сможешь переубедить тех, кто ненавидит меня с самого детства? — спросил он с едва заметной улыбкой. — Я верю в то, что правда имеет значение, — твёрдо ответила она. — И я верю, что ты заслуживаешь шанса. Эти слова, сказанные с такой искренностью, заставили его замолчать. Он лишь кивнул и сел рядом с ней за стол. Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Гермиона составляла аргументы, изучала прецеденты и анализировала материалы, которые они собрали. Драко помогал ей, насколько мог, но в то же время держался настороженно. Он не привык полагаться на кого-то, и эта новая для него динамика вызывала смешанные чувства. Однажды вечером, когда Гермиона работала допоздна, Драко внезапно заговорил. — Ты ведь понимаешь, что в этом деле ты рискуешь своей репутацией? Она оторвалась от свитков и удивлённо посмотрела на него. — Я не думаю о репутации, Драко. Я думаю о том, что правильно. — Это благородно, но... — он запнулся, словно боролся с собой, прежде чем продолжить. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты попала в неприятности. Гермиона невольно улыбнулась. — Это звучит так, будто ты волнуешься за меня. Он нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Может быть, и так, — тихо ответил он. Этот короткий момент их откровенности был прерван шумом шагов. На пороге библиотеки появилась Нарцисса. — Гермиона, — обратилась она, игнорируя сына, — можно вас на минуту? Гермиона бросила вопросительный взгляд на Драко, но он лишь пожал плечами. Она последовала за Нарциссой в соседнюю комнату. — Я знаю, что вы делаете всё, что в ваших силах, чтобы помочь моему сыну, — начала Нарцисса, закрывая за собой дверь. — Но вы должны понимать, что это может быть опасно. — Я понимаю, — уверенно ответила Гермиона. — И я готова рискнуть. Нарцисса внимательно смотрела на неё, словно пытаясь разгадать её мотивы. — Почему? — спросила она наконец. — Почему вы так упорно пытаетесь помочь ему? Гермиона задумалась на мгновение, прежде чем ответить. — Потому что он заслуживает шанса. И потому что я верю, что люди могут меняться. Нарцисса не ответила сразу, но её взгляд смягчился. — Тогда я надеюсь, что вы правы, — тихо произнесла она, прежде чем покинуть комнату. Гермиона вернулась в библиотеку, чувствуя себя немного растерянной. Драко поднял на неё взгляд, как только она вошла. — Всё в порядке? — Да, — коротко ответила она, садясь за стол. Но её мысли были заняты не только делом. Она чувствовала, что между ними с Драко растёт нечто большее, чем просто совместная работа. День слушания наступил быстрее, чем они ожидали. Гермиона и Драко стояли перед огромным зданием Министерства магии. Толпа репортёров окружила их, но Гермиона старалась не обращать внимания на вспышки фотокамер и громкие вопросы. — Готов? — тихо спросила она, глядя на Драко. Он кивнул, хотя его лицо оставалось напряжённым. — Пойдём, — сказал он, и они вместе вошли в здание. На этом этапе казалось, что все шансы были против них. Но Гермиона знала одно: она не сдастся, пока есть хотя бы малейшая надежда.