4 Напал тут на меня на днях двухметровый мужик

      Прошу звать господом       Лондон, Великобритания, 03.12.2022, GMT 11:42 AM       Проф. сэр Колин Кроу, KCMG       Лондонская школа экономики              То, что Грейс Мерфи отчислилась с третьего курса университета, было одновременно и предсказуемо, и удивительно.              Во-первых, Грейс Мерфи поступила в университет слишком рано. Она закончила старшую школу экстерном за один год вместо двух с крайне высокими баллами A2-levels и безупречно сдала вступительные, но на счет ее поступления у деканата долго были сомнения: ей было семнадцать лет — кто в семнадцать лет вынесет академическую нагрузку высшей школы — и на интервью с приемной комиссией она ответила не на все вопросы о мотивации так, как хотелось бы слышать преподавателям. Она безупречно описала, что в программе вуза соответствует ее интересам и какие альтернативы она рассматривала — почему не Портсмут и не Белфаст, — и кто из преподавателей ее интересует с точки зрения научных исследований и академической работы, но на вопросе, почему ее так интересует антитеррористическая политика и почему с такими запросами ей бы не поступать в Копенгаген, она ответила очень дешевым клише в духе «но у вас лучше». Потом поправилась, извинилась за то, что водит людей за нос, и сказала, что она не может поступать за границу по каким-то личным причинам.              Ей позволил поступить случай, потому что в конце концов выбирали между ней и каким-то парнем из Брайтона, но тот решил, что ему нужен gap year (хотя парню было 24), чтобы попутешествовать и посмотреть мир. Грейс Мерфи поступила, пожалуй, самой младшей за историю существования программы, не считая пары случаев.              Грейс Мерфи поступила в семнадцать лет в 2013 году, среди своих однокурсников, которые уже работали правительственных ведомствах или некоммерческих организациях или выступали волонтерами в конфликтах и постконфликтном урегулировании и социальных операциях, она должна была не успевать. Кроме того, конкуренция между студентами, намеренно культивируемая университетом, придерживающимся политики исключить из них как можно больше для сохранения качества и элитарности образования, должна была привести к тому, что ее затравят и она сама уйдет. Это было во-вторых.              Но Грейс Мерфи неплохо успевала, не боялась говорить на воркшопах и деловых играх, хорошо себя показала в отстаивании своей позиции — которую имела привычку в первую очередь иметь, а не колебаться между мнениями, чем положительно отличалась от некоторых студентов, которым был свойственен определенный бонапартизм.              Грейс Мерфи безупречно защитила один из тезисов на втором курсе в результате спора с преподавателем. Тот отказался курировать ее в академии, если у нее нет серьезных академических интересов или прикладного опыта. Она защитилась на конференции. В итоге была одной из четырех наиболее успешных студентов на карандаше у деканата, курируемых одним из крупнейших практикующих преподавателей университета. По совместительству деканом факультета.              Своих однокурсников, в среднем старше нее на пять-семь лет, она не боялась, она нередко с ними спорила по учебным и не только вопросам. Однажды, войдя в аудиторию, Сэр Колин Кроу слышал разговор, в котором двое ребят — весьма блестящих студентов — говорили с ней о специальных подразделениях. Она сидела, сложив ногу на ногу, перед ними за столом, и они нависали над ней.              — Группы SAS. Ты вообще знаешь, что это такое?              — Особая воздушная служба.              — Это просто вояки. Они занимаются учениями, тренировками и стрельбой по мишеням. Все. Болтаются на американских авианосцах, кошмарят Тайвань или Арктику.              — С чего ты взял?              — Ну ты посмотри новости. Они же ничерта не делают. Вообще, финансирование армии нужно сокращать, — парень углубился в то, что будет голосовать за оппозицию на предстоящих выборах. Мерфи сидела, почти умиленно глядя на него. Кроу даже снял очки, чтобы лучше слышать.              Она очень картинно дожидалась, пока парень договорит: умный был студент, спору нет, но в дебатах бы проиграл из-за многословия. Ее собеседники посмотрели на нее, она сказала:              — Великобритания не обязана отчитываться об операциях войск особого предназначения, а Особая воздушная служба — это подразделение особого назначения, о таком не говорят в новостях. Публична только часть операций.              — И что они, по-твоему, делают?              — Большая часть контртеррористической политики осуществляется непублично отдельными группами SAS, часто напрямую в распоряжении разведки. — Кроу посмотрел на то, как она говорила это: она это не предполагает, она это знает. Это любопытное знание для студента, а вернее для студентки, тем более в ее девятнадцать лет.              — Ну да, а на обратной стороне луны у русских тайная база, и они прослушивают твой телефон, Мерфи, прямо сейчас. Ты живешь в мире теорий заговора, у нас тут не военная диктатура, Великобритания — свободная демократическая страна и осуществляет политику законными методами, — парень опять пустился в пропаганду, а Грейс Мерфи с усмешкой доставала телефон, что-то кричала в трубку «товарищу майору». Разговор ушел в юношеское ребячество. В конце концов, было ясно, что Грейс Мерфи неплохо ладит со своими пирами, но тему закрыли.              И однажды Грейс Мерфи просто перестала появляться на занятиях. Вчера она выиграла дебаты, защищая идею, что декапитация неэффективный способ борьбы с террором, а сегодня она не появилась на занятиях. Она не появилась на лекциях, на рабочих семинарах, она пропустила встречу с преподавателем, за чье кураторство билась весь первый курс, она не прислала письма научному руководителю, с которым готовилась писать тезис на последнем курсе бакалавриата, она не отвечала на письма деканата, формально предупредившего ее о том, что она рискует быть исключенной за долгое отсутствие без уважительной причины. Ее преподаватель по арабскому языку пытался дозвониться до нее на личный номер телефона. Ее однокурсники ничего не знали. Такая пропажа вообще требовала участия полиции, но выяснилось, что о ее отсутствии было известно ее отцу, и он не считал его сверхъестественным.              Ее исключили через три месяца после первой пропущенной пары, что было на два месяца дольше, чем необходимо, потому что деканат рассчитывал дать ей возможность объясниться. В конце концов, ее документы забирал ее отец, сообщив, что она вряд ли вернется.              — Мисс, вы здесь какими судьбами?              Теперь Грейс Мерфи, все же закончившая этот университет три года тому назад, стояла, подперев боком дверной косяк его кабинета, и не давала ему пройти. Позади нее стоял господин, которого Кроу не знал. Стоял в костюме, и у него характерно топорщилась левая пола пиджака: мужчина вооружен, он левша, женат, судя по кольцу на пальце, и, вероятно, выступает для мисс телохранителем. Ничего удивительного. Когда она вернулась в университет, тоже ни дня одна не показывалась, кроме первых двух недель. Кроу хорошо помнил того джентльмена.              — Навестить альма матер, сэр.              — Смотрю, в вашей конторе нынче работы маловато, раз вы распыляетесь на визиты к таким маленьким людям, как ваш старый профессор.              Она улыбнулась. В ее конторе работы должно быть выше крыши после падения правительства в Шехри, и Кроу был почти уверен, что она пришла к нему за советом.              — Вы заняты?              — Боюсь, у меня лекция для магистров, но, если вам угодно, мы можем поговорить после нее.              — Я послушаю?              — Если считаете, что вам это будет полезно, — пригласил ее Кроу. Она дала ему дорогу из его кабинета, и Кроу, попросив подержать его бумаги, запер на ключ дверь. — Как ваши дела? Признаться, я вас не ждал.              Они пошли по коридору к аудитории. Спутник Мерфи держался чуть позади.              — Извините, что не предупредила. Я только что с самолета, и у меня разрывался телефон.              — Да что вы? Где вы были?              — ОАЭ.              — По работе?              — Да.              — Вам удалось поспать в самолете?              — Да.              — Не то вы уснете прямо на лекции.              Она рассмеялась, Кроу улыбнулся, открыл двери в лекционную аудиторию, представил ее студентам:              — Блистательная выпускница, мисс Мерфи. Мисс, садитесь, где вам удобнее.              Хотя села она, конечно, не там, где ей удобнее, а где ее телохранителю удобнее: он наклонился к ее уху и указал ей на место. Предпочел, чтобы она сидела наверху лекционной аудитории, куда нет прямого доступа наблюдению с крыш и верхних этажей, вместо близости к дверям. Боятся именно ликвидации, а не похищения, иначе бы телохранитель предпочел близость к выходу.              Студентов это все мало занимало, кроме тех, у кого глаз зоркий и кто замечает разные детали, позволяющие делать всякие интересные выводы — эти обязательно полюбопытствуют, чем занимается мисс Мерфи после выпуска. Большая часть студентов здесь все еще старше нее. Дети хороших семей с большими планами на карьеру в публичной политике. Навострили уши записывать умные мысли про дипломатию второго трека, пока Грейс Мерфи большую часть времени смотрела в экран телефона и набирала сообщения.              Лекция шла свои чередом, побуждая этих леди и джентльменов немного думать головой. Кроу никогда не читал лекции с экрана компьютера и не высылал ни текста, ни презентации, а если было что показать, отправлял по рядам документы или фото: это будущие дипломаты, аналитики и политики, которым придется уметь слушать внимательно и одновременно думать без учебных слайдов и даже худо-бедного блокнота под рукой. По истечение трех часов они начали растекаться из аудитории перед своими воркшопами, консультациями и практиками, и, как Кроу и ожидал, двое остановились у его стола спрашивать о косвенно связанных с предметом вещах, пока Грейс Мерфи спускалась по лестнице, ведущей к преподавательскому столу из глубины аудитории. Кроу представил молодых людей, когда она подошла к ним.              — Мистер Фелпс и мистер Уайтли, — сказал он.              Фелпс спросил сразу:              — В каком году ты выпустилась?              — Три года назад, — ответила Мерфи. Ее телохранитель задержался у второго ряда столов, чтобы не вмешиваться в разговор.              — Где ты теперь работаешь?              — Я? Я клерк на госслужбе.              — Мгм, — произнес Фелпс. Кроу посмотрел на нее: она была слишком хорошо одета для рядовой госслужбы. Ей следовало бы называться секретаршей какой-нибудь большой фирмы из сити. Работать, скажем, юристом ей не позволит образование, но вот шепнуть про большую тройку или ИБ она бы могла.              — Я слышал, вы вернулись из Эмиратов, — сказал Уйтли. Мерфи изогнула бровь.              — Подслушивать неприлично.              — Я случайно застал ваш разговор в коридоре с профессором.              — Отпуск, — сказала она. Учитывая ее английскую бледность, подчеркнутую цветом ее помады, она мало походила на человека, вернувшегося из отпуска. Но зато она очень хорошо походила на человека, который не намерен распространяться о своем занятии — если бы Мерфи хотела солгать изящно, она бы обвела всех присутствующих вокруг пальца, включая Кроу и собственного телохранителя.              — Что ж, джентльмены, я обещал мисс Мерфи приватный разговор, — сказал Кроу, подводя итог под этим разговором. — Напишите мне на почту, если у вас остались вопросы.              Молодые люди ушли, попрощавшись, и Мерфи проводила их взглядом, пока за ними не закрылась массивная дверь аудитории.              — Мне нужен другой взгляд на одну ситуацию, сэр, — сказала она, опираясь задом о преподавательский стол. Посмотрела на бумаги сбоку от себя. Улыбнулась. Бессмертные фото мистера Байдена и товарища Громыко ее улыбнули. — Вашему взгляду я просто доверяю больше, чем своему.              Чем своему? Скорее ей нужны аргументы, чтобы скорректировать взгляд внешнеполитического ведомства, которому вообще в демократическом государстве доверять нельзя.              — И на какую же ситуацию, мисс?              — Гипотетическую, — сказала она. Кроу опустился на стул перед столом: когда прощался со студентами, поднялся — это была банальная вежливость. А теперь гипотетические ситуации могут быть очень длинные и запутанные, и их ждет долгий разговор.              — Я весь внимание.                     Визит вежливости       Шехри, Шехри, 03.14.2022, EAT 6:11 PM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS, 93-я ВСТГ              — Огонь по усмотрению.              По лестнице спускались двое бойцов-повстанцев. Один остановился на площадке и, свесив на лямке узи, потянулся за сигаретами. Второй посмотрел на него, толкнул в плечи, ругнулся на своем — первому пришлось потушить сигарету.              Гас вскинул винтовку, повел стволом к правому. Прайс взял на мушку второго. Они оба отвернулись от них как раз в этот момент лицами к высокому узкому окну в высоту всех лестничных пролетов правительственного здания в Шехри. Окно выходило на площадь Народов, где сейчас людей не было, потому что стояли преимущественно танки.              — Двое патрульных в коридоре, юг, — сообщили в наушнике. — Движутся к вам.              Гас сделал выстрел. Прайс выстрелил следом. Оба повстанца свалились почти одновременно.              — В кабинет, — кивнул Прайс на тяжелые двери позади них — номера незапертых комнат передала Мерфи: все, которые содержат 12 или 17 в номере. В коридоре, не считая двух покойников, теперь было безлюдно, и они вышли в холл, забрали по телу и волоком утащили в кабинет 2173. Гас усаживал тела в угол, Прайс поправил загнувшийся от волока уголок ковра. Кровь между пролетами лестницы впиталась в красный ковер и была не видна, если не присматриваться. Гас прикрыл за собой дверь в 2173, и Прайс указал ему рукой, чтобы пошевелил задницей и поднялся к нему. В коридоре появилось еще двое повстанцев: проходили по маршруту от северного крыла до главного выхода на площадь Народов, как и предупредил диспетчер. Прайс и Гас стояли между лестничными пролетами спинами к коридору, и двое прошли мимо: просто разминулись. Их спины в форме в разгрузках специальной пехоты Шехри не привлекли внимание.              Сука, Мерфи психованная.              Они с Гасом, не сговариваясь, потоптались на пролете, пока шаги второго патруля не стихли. Гас шепнул:              — Чтоб я сдох.              — Успеешь. Пошли.              Они поднялись на третий этаж. В высокое окно у лестницы стало видно площадь чуть дальше, за живой изгородью стриженного можжевельника стояла техника и солдаты повстанцев ходили между машинами.              На одной такой машине Гас и Прайс приехали прямо к главному входу и прошли в здание Правительства бескровно, потому что Мерфи — сука психованная. Она прямо и недвусмысленно велела не использовать британские опознавательные знаки. Она прямо и недвусмысленно велела сначала снять форму с военных Временного Правительства. Она прямо и недвусмысленно приказала брать живым британского посла. Она прямо и недвусмысленно указала на него как на цель.              Прайс не был в Херефорде с середины февраля, и его все время тащили в Лондон, и вылетали они из Лондона. Гоуста выдернули с операции из Мали, потому что Прайс при одном разговоре с Мерфи упомянул его имя. Гас вообще провел две недели в дислокации безвылазно: изучал местность. Гас лучше прочих знал патрули, здание, пути отхода. Грейс Мерфи перед вылетом в Шехри стояла прямо на вертолетной площадке:              — Не будет вестись записи и видеосъемки, Прайс, вы понимаете?              Было бы странно, если бы MI6 добровольно вело съемку того, как убьет собственного посла. Хотя сначала допросит. Но все же.              — Да, — Прайс нахмурился. Прайс помнил операции, в которых они защищали послов. Вытаскивали их из заложников (с переменным успехом). Но получить приказ от Мерфи лично — без бумаг и не по радио, а еще потом стоять с ней перед вылетом, пока она напоминает, что они тут совместно совершают преступление — это другое.              — Я доверяю вам, Прайс, это все, что я хочу сказать.              — Спасибо, мэм. Будет в лучшем виде.              — На меньшее не рассчитываю. Растрясите дедушку.              И они вылетели. Задача декомпозировалась в три. Сначала — встреча. Нужно было найти Гаса без связи и системы позиционирования — оказалось непросто, но они его выследили. Потом: планирование операции. Было три возможности взять посла: в здании Правительства, где вечно была толпа вояк и техника перед входом, в здании Британского посольства — одно из немногих, которое все еще работает, или при перемещении между одним и вторым. Штурмовать британское посольство было бы опрометчиво: Мерфи сразу сказала, не трогать. На пути перемещений все могло пойти не по плану и шумиха в городе приведет к провалу. А Гас чертовски хорошо излазил Правительственные объекты в центре города. Наконец, для проникновения в здание Правительства использовали форму военнослужащих армии Временного Правительства: голубоватые формы, похожие на российские вневедомственные камуфляжи. Вообще, не использовать британские знаки отличия при несении службы — серьезный уставной проступок. Но в конце концов видео съемка не велась.              И вот они здесь.              — Не убивать членов Временного Правительства. Прайс, подтвердите получение приказа, — повторила гарнитура в ухо. — Прием.              Они с Гасом с лестницы, не сговариваясь, рассыпались в разные стороны, чтобы не наткнуться на повстанцев. Группа из четырех человек шла по коридору к лестнице. Гас скрылся за колонной с вазой. Прайс неслышно приоткрыл дверь кабинета 3012 — там его встретили двое: один повстанец — ему Прайс тут же стрелял в лицо, а вот второй — не вооружен. Видно, он и считался членом Временного Правительства. Прайс указал на него пистолетом. Изобразил дулом круговые движения: мужчина показал ладони, медленно обернулся. Прайс ударил рукоятью по затылку.              — Подтверждаю. Прием, — отозвался он, когда ему свалилось под ноги тело. Не мертвое.              — Ожидаем подтверждение по захвату цели. Конец связи.              — Где цель, Гоуст? — Гас интересовался в радио. Похоже, те двое в коридоре ушли.              — Цель на четвертом этаже, — Гоуста оставили в здании напротив вести наблюдение. — Вам выше, ребятки. Шестое окно от северных ворот, кабинет с балконом. Трое человек в помещении.              — Военные?              Гоуст всматривался.              — Двое рядовых и сержант-майор.              Показушник. Погоны он разглядывает.              — Двигаемся, — сказал Прайс. Они прошли еще на этаж выше. — Сэнди, готовь машину.              Мерфи позволила Прайсу указать на любых людей, которых он посчитает нужным для целей его операций, и Прайс указал на этого паренька. Он был худой и дистрофичный малый, но безумно хороший водила и недурно соображал. Прайс понятия не имел, как она объяснила его капитану, что его забирают в какое-то пекло, по которому даже бумажного следа не останется, но парня привезли к вертолету в полной готовности за час до вылета.              — Буду через шесть с половиной минут, ожидайте, — сообщил Сэнди. А у него даже навигатора не было.              — Гоуст, готовься уходить. Место встречи — старый рынок. Конец связи.              На четвертом этаже патруль шел в дальнем конце коридора, и Прайс и Гас опустились на ступени.              — Твой правый, я возьму левого.              — Готов.              Двое повстанцев сложились тряпичными куклами на ковры. На четвертом этаже все кабинеты пропускали числа с 12 или 17, и им пришлось вернуть тела на третий — туда, где Прайс принял приказ, что они не убивают членов Временного Правительства, и один из них лежал лицом в пол, все еще без сознания. Это заняло три минуты из шести с половиной. Прайс поднялся на четвертый, отсчитал двери: нужно было найти шестое окно от северных ворот. Гас догнал Прайса у одних из дверей:              — Дальше, кэп, у этого нет балкона, — сказал он и указал кивком на следующий. Ждать было некогда. Прайс выстрелил по механизму под ручкой с замком, и Гас выломал дверь, открывающуюся внутрь кабинета. Прайс снял военного у окна. Гас успел дать три выстрела в грудь второму. Третий почти сразу начал стрельбу без предупреждения — стоял с ручным пулеметом, но не успел: снайперская пуля нашла его затылок и прошла навылет. Гоуст — показушник. Стрелял точно в открытое окно, что даже стекло не посыпалось, и парень неловко свалился на ковер, громыхнув упавшим пулеметом.              Посол нервно задал какой-то вопрос на арабском, видимо, сначала обратив внимание на их форму. Прайс стянул с лица арафатку, чтобы он увидел лица двух образцово белых англичан. Он был пожилой мужчина, которого Грейс назвала «дедушкой», хотя Прайс не дал бы ему шестидесяти. Голос Грейс Мерфи произнес в наушник:              — Вы кто такие? — любезно перевела она.              Гас ухмыльнулся: он Мерфи не знал ни в лицо, ни по голосу, так что принял за переводчика. Такое случается редко, но бывает, а меж тем их переводчик — очень высокооплачиваемый.              Эта женщина ему внушала что-то про доверие, а сама подключилась к линии слушать операцию? Серьезно?              — Гас, он твой, — сказал Прайс. Гас сбросил автомат на одноточку, достал пистолет. Посол напрягся, услышав английский язык: — Уходим через южное крыло. Запрашиваю расстановку сил противника.              Гарнитура передала короткое шипение: диспетчер снова включился в разговор.              Прайс первым вышел в коридор, услышав, как посол сопротивляется:              — Вы не можете, я chargé d’affaires, дипломатическая неприкосновенность…              Прайс усмехнулся. Да, посол от своих шарахнулся хуже, чем когда принял их за повстанцев.              Он не договорил, Гас скрутил ему руку за спину и вытолкнул к выходу их кабинета. Прайс уже прошел по коридору несколько шагов.              О чем он говорил с повстанцами — это они еще выяснят, а сейчас у них оставалось три минуты, чтобы выйти к выходу в южном крыле, чтобы Сэнди подъехал со стороны макового переулка, а не переполненной техникой площади. Для этого надо пройти почти все здание.              — Вы не можете, — попытался запротестовать посол. — Вас ждет суд за…              Он недоговорил снова, потому что Гас приставил пистолет между ребрами к его спине — мучительное простреленное легкое. Угроза вечная, как сама жизнь. Диспетчер отозвался:              — Прайс, сообщаю: в южном крыле чисто, наибольшая угроза быть замеченными на переходе в корпус — шесть целей и группа членов правительства.              — Можем уйти через внутренний двор.              — Внутренний двор просматривается снайперами, — не возразил, но проинформировал диспетчер.              — Арафатку, Прайс, — напомнил Гас. Прайс скрыл лицо — да, они пройдут по двору, потому что маячить перед снайпером в одежде их подразделений сподручнее, чем бой в узком коридоре с приказом не трогать отдельные цели, что туда даже грустную лимонку не закинешь.              Они спустились по лестнице. Фигура посла не вызывала сопротивления у повстанцев, замечавших их издалека. Гас, похоже, шепнул что-то «дедушке» на ушко, чтобы не выебывался. Внутренний двор с укрытиями от солнца с виноградной лозой, стоящие тут же ящики вооружения, трупы рядом с пальмами и засохшая кровь на фонтане — эклектика в духе свержения правительства пестрила перед глазами. Они без рывков проследовали по внутреннему двору к южному крылу. Прайс отпер дверь, с особой любезностью пропустил вперед себя посла и Гаса. Посол весь взмок.              — Вы не можете, — прошипел он, когда проходил мимо Прайса, но Гас тряхнул его, чтобы замолчал. Но он не замолчал: он выкрикнул: — Британцы!              И Прайс увидел, что им на встречу вышла еще группа повстанцев.              Блять.              Прайс выписал свинца двоим, стоящим на той стороне холла, обернувшимся на выкрик посла. Гас оттащил посла в сторону и из-за его спины сделал два выстрела из пистолета.              — Кэп, машина на месте, — раздалось в наушниках.              Прайс одному из них, с которым столкнулся почти вплотную, резанул ножом по горлу.              — Уходи! — велел Прайс Гасу, и он уволок посла, замолчавшего, когда его использовали как щит, к выходу. Прайс добил повстанца, тянущегося к рации, укрылся за углом, пропустив мимо себя очередь: знакомая свистящая очередь, осыпавшая угол в пыль, но застрявшая в гипсокартоне: узи микро. Прайс почти сразу показался и дал один точный выстрел стрелявшему в лоб. Узи микро — самая ненаджная дрянь из возможных. Горохомет одной очереди.              Прайс чуть не сплюнул.              — Браво-2, цель захвачена, прием, — сообщил диспетчеру Гас.              Нельзя оставить столько следов. Прайс осмотрелся в коридоре: кабинеты тут еще не начинались, здесь открывался только небольшой холл, ведущий в два коридора: направо в тупик — к концу крыла, и налево — к переходу между корпусами.              Но здесь была лестница. Прайс по одному оттащил тела под пролет. Благо, вся перестрелка произошла внутри и наблюдение за внутренним двором не видело этого. Не то бы был скандал. Мерфи бы больше не доверяла сорвиголовам из SAS свои безумные идеи, по какой-то причиной одобренными полутора людьми из Кабинета мимо ее непосредственного начальника, судя по тому, что она ему говорила. Или мимо каких-то процедур. Прайс не разбирался.              — Ждем, Прайс, — это Гас сообщил уже ему.              Прайс уложил еще живого повстанца к трупам товарищей, поднялся над ним, и мужик откровенно ошалел, но не успел ничего сделать: Прайс дал контрольный выстрел повстанцу, которому Гас попал в живот.              Он убрал пистолет и быстрым, но размеренным шагом, перешедшим на бег в паре метров от дороги, добрался до машины. Обычное сопровождение посла, которое никуда не спешит, но не хочет заставлять его ждать. Посол теперь был зажат между двумя военными и пытался держать лицо, глядя прямо перед собой.              Сэнди сразу сдал назад, чтобы не выезжать на площадь, круто развернулся и повел машину к окраине города.              — Мы закончили, — сказал Прайс, подтянув ко рту микрофон.              — Нужны имена, Прайс. — Это сказала не Мерфи, это сказал диспетчер, но Прайс знал, что это ее слова, просто она не стала говорить на общую линию, чтобы не компрометировать свое вездесущее «мистер Мерфи».              — Да, мэм, — произнес Прайс негромко. — Конец связи.